Джим Чайковски – Кровь Люцифера (страница 24)
Эрин шла за ним, дивясь на золотую мозаику, которая, казалось, покрывала все поверхности: стены, арки проемов, сводчатые потолки.
Джордан, в свою очередь, при виде этого коротко присвистнул.
— Со мной играет шутки зрение, или оно все действительно так светится?
— Так сделаны плитки мозаики, — объяснила Эрин, усмехнувшись его изумлению. — Под стеклянные пластины подкладывали золотую фольгу. Так они лучше отражали свет, чем обычное золото.
Элизабет, вероятно, привлеченная восторгами Джордана, обратила на него взор своих серебристых глаз.
— Они прекрасны, не так ли, сержант Стоун? Некоторые из этих мозаик сделаны по заказу моих предков из богемской ветви.
— Правда? — отозвался Джордан. — Работа впечатляющая.
От его внимания улыбка Элизабет стала шире, и это не понравилось Эрин. Возможно, ощутив ее раздражение, графиня повернулась к кардиналу Бернарду.
— Полагаю, вы привели меня сюда не для того, чтобы полюбоваться на труд, оплаченный моими предками. Что случилось, если вам столь срочно потребовалось поговорить со мной на ночь глядя? Что вам нужно?
— Знание, — коротко ответил тот.
Они уже дошли до середины церкви. Бернард явно не хотел, чтобы кто-то подслушал их беседу. Христиан и София держались по бокам, медленно обходя группу по кругу, как будто охраняя остальных и не давая подойти слишком близко никому постороннему — скажем, священнику, который в столь поздний час мог случайно оказаться в базилике.
— Что вы желаете знать? — вопросила Элизабет.
— Это касается символа, который мы обнаружили в вашем дневнике.
Бернард сунул руку в карман плаща и достал книжицу в потертом кожаном переплете.
Элизабет протянула свободную руку ладонью вверх.
— Можно взглянуть?
Эрин подошла и взяла у кардинала дневник. Открыв записки графини на последней странице, она указала на символ, напоминающий изображение чаши.
— Что вы можете рассказать нам об этом?
На губах графини заиграла улыбка неподдельного довольства.
— Если вы решили расспросить меня об этом, значит, как я полагаю, вы обнаружили тот же символ где-то еще.
— Может быть, — скупо отозвалась Эрин. — Почему вы так считаете?
Графиня потянулась за книжицей, но Эрин быстро убрала дневник подальше. На краткий миг раздражение исказило черты лица Элизабет.
— Позвольте догадаться, — промолвила женщина. — Вы нашли этот символ на камне.
— О чем вы говорите? — спросил кардинал.
— Вы талантливый лжец, ваше высокопреосвященство. Но ответ на мой вопрос написан на лице этой женщины.
Эрин покраснела. Она ненавидела свое неумение скрывать что-либо, особенно сейчас, когда она понятия не имела, что замыслила графиня.
Элизабет объяснила:
— Я имею в виду зеленый алмаз, размером приблизительно с мой кулак. На этом алмазе была такая же отметина.
— Что вы об этом знаете? — спросил Джордан.
Графиня вскинула голову и рассмеялась. Ее смех эхом раскатился под сводами базилики.
— Я не отдам вам то знание, которого вы взыскуете.
Кардинал угрожающе навис над нею.
— Мы можем заставить вас рассказать.
— Успокойтесь, Бернард. — То, что она назвала его по имени, казалось, лишь сильнее разгневало кардинала. Похоже, графиня забавлялась, тыкая в его уязвимые точки. — Я сказала, что не
Эрин нахмурилась.
— Что вы имеете в виду?
— Все просто, — объяснила та. — Я
— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — прорычал кардинал.
— А я считаю, что я в весьма выгодном положении, — возразила графиня, с незыблемым спокойствием глядя, как, подобно буре, нарастает гнев Бернарда. — Вас пугает этот символ, этот камень и те события, которые даже сию секунду воздвигаются против вас и вашего драгоценного ордена. Вы заплатите мне ту цену, которую я назову.
— Вы пленница, — начал было кардинал. — И вы...
— Бернард, это совсем невысокая цена. Я уверена, что вы сможете заплатить ее.
Эрин еще крепче стиснула дневник, не отрывая взгляда от лица графини, исполненного торжества, и боясь того, что произойдет дальше.
Кардинал ровным тоном поинтересовался:
— И чего же вы хотите?
— Кое-чего, стоящего весьма недорого, — ответила она. — Всего лишь вашу бессмертную душу.
Джордан, стоящий рядом с Эрин, замер, словно в ожидании нападения.
— Что это значит, можно уточнить?
Графиня склонилась поближе к кардиналу, локоны ее черных волос скользнули по его алой сутане. Бернард сделал шаг назад, но она последовала за ним.
— Верни мне мое былое величие, — прошептала она голосом скорее соблазнительным, нежели требовательным.
Кардинал покачал головой.
— Если вы говорите о своем бывшем замке и землях, то это не в моей власти.
— Не о землях. — Она лучезарно улыбнулась. — Если б они мне понадобились, я сама могла бы заполучить их обратно. То, чего я испрашиваю у тебя, намного проще.
Кардинал смотрел на нее, и лицо его выражало отвращение. Он знал, о чем она намерена просить.
Даже Эрин уже поняла это.
Элизабет протянула руку к губам кардинала, к его сокрытым клыкам.
— Сделай меня стригоем снова.
Глава 10
Элизабет наслаждалась, видя, как потрясение смыло прочь обычное спокойствие кардинала Бернарда. На долю мгновения он оскалил зубы, не удержав маску и показав свою истинную природу. После столетий вражды она наконец сумела пробить брешь в стене его дипломатической непроницаемости, явив свету скрывающегося за этой стеной зверя.
Она подверглась бы даже смертельному риску, чтобы освободить эту тварь.
Археологиня и солдат, стоящие чуть поодаль, были потрясены в равной мере, но наилучшая реакция исходила от сангвинистов. Молодой Христиан застыл недвижно, невысокая сангвинистка со смуглой кожей и восточными чертами лица скривила губы от омерзения. Для их благочестивых воззрений подобное требование было непредставимо.
Но, если припомнить, отсутствие воображения всегда было главным грехом сангвинистов.