Джим Чайковски – Кости волхвов (страница 9)
Он со стоном поднялся на ноги и поковылял в ту сторону, где из руин разрушенного взрывами здания поднимались клубы дыма. Только сейчас до его слуха донеслись завывания сирены, раздававшиеся по всей территории базы. На ходу Грей избавился от своего защитного костюма. Под ним оказалась гражданская одежда, и он прицепил к карману рубашки идентификационную карточку, с помощью которой проник на базу. Теперь нужно было как можно скорее добраться до дальней стороны внутреннего двора, до следующего здания, возле которого он оставил свой мотоцикл.
Двухколесная машина оказалась на месте. Перебросив ногу через седло, Грей повернул ключ в замке зажигания, и мотор довольно заурчал, радуясь тому, что его вернули к жизни. Грей потянулся к рукоятке газа, но внезапно остановился. На руле мотоцикла что-то висело. Грей отцепил этот предмет, поглядел на него и сунул в карман.
Черт!..
Он нажал на газ и направил мотоцикл в ближайшую аллею. Путь в данный момент был свободен. Сгорбившись над рулем, Грей пришпорил двигатель и стрелой пролетел между темными зданиями. Оказавшись у Портер-стрит, он резко вывернул руль влево, чиркнув коленом по асфальту, когда мотоцикл почти лег набок. На дороге было всего две машины, но ни одна из них не принадлежала военной полиции, поэтому Грей, заложив еще один резкий вираж, пронесся мимо них в направлении другой части базы – Наллин-Понд, которая представляла собой парковую зону с большим количеством лиственных деревьев. Здесь Грей сможет переждать возникший на базе переполох, а потом ускользнет незамеченным. По крайней мере, сейчас он находился в безопасности.
И все же он по-прежнему ощущал тяжесть предмета, лежавшего в его кармане. Предмета, который кто-то повесил на руль его мотоцикла.
Серебряной цепочки с кулоном в виде дракона.
Пейнтер отошел от приборной консоли. Техник засек побег Грейсона на мотоцикле, после того как тот вырвался из облака дыма и пыли. Логан до сих пор висел на телефоне, передавая информацию по засекреченным каналам, забалтывая своих собеседников из Форт-Детрика и внушая им, что ничего особенного не произошло. Эту версию поддержит самое высокое руководство, и происшествие на базе будет списано на плохую ведомственную координацию, скверное качество связи, устаревшее вооружение. Короче, на все, что угодно, но организация «Сигма» не будет упомянута нигде.
Техник поправил наушник:
– Сэр, на проводе директор УППОНИР.
– Переключите его на меня, – откликнулся Пейнтер и поднял трубку стоящего рядом с ним телефонного аппарата.
Приложив трубку к уху, он услышал характерный звук включения шифрующего устройства. Затем наступило молчание, от которого по всему телу Пейнтера поползли мурашки, и техник молча кивнул ему, давая понять, что связь установлена. Хотя на линии по-прежнему царило молчание, Пейнтер будто воочию видел своего наставника и командира.
– Директор Макнайт? – осведомился он, думая, что шеф позвонил, скорее всего, для того, чтобы получить отчет о проведенной акции.
Выяснилось, что он ошибался.
– Пейнтер, – раздался голос на другом конце линии, – я только что получил разведданные из Германии, и они носят очень тревожный характер. Странная массовая гибель людей в Кёльнском соборе. Мы должны послать туда команду. Не позже вечера.
– Так быстро?
– Подробности я сообщу в течение пятнадцати минут, но учти, команду должен возглавить твой самый лучший агент.
Взгляд Пейнтера был устремлен на монитор с картинкой со спутника. Он смотрел на мотоцикл, мчащийся по холмам, лавирующий между деревьями.
– Пожалуй, у меня есть нужный человек, – проговорил он, – но могу ли я узнать, чем вызвана такая срочность?
– Рано утром поступил звонок с требованием провести расследование необычного происшествия в Германии. В качестве особого условия было выдвинуто участие в нем «Сигмы».
– Требование? От кого?
Что-либо требовать от Макнайта мог только один человек – президент Соединенных Штатов Америки, но и на сей раз предположение Пейнтера оказалось ошибочным.
– От Ватикана, – отрезал директор.
2
ВЕЧНЫЙ ГОРОД
Обед с мамой и сестрой, судя по всему, полетел к чертовой матери.
Лейтенант Рейчел Верона спустилась по узкой лестнице, которая вела глубоко в подземелье базилики Святого Климента. Раскопки под знаменитой церковью продолжались уже более двух месяцев, а проводила их маленькая группа археологов из университета Неаполя.
– Lasciate ogni speranza… – пробормотала себе под нос Рейчел.
Профессор Лена Джованна, руководитель раскопок, а сегодня – ее гид по подземным катакомбам, с удивлением посмотрела на нее. Это была высокая женщина в возрасте далеко за пятьдесят лет, но из-за сильной сутулости она казалась старше и ниже ростом. Профессор Джованна устало улыбнулась:
– Я вижу, вы знаете Данте Алигьери! «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate» – «Оставь надежду всяк сюда входящий».
Рейчел смутилась. Согласно Данте, эта фраза была начертана на вратах преисподней. Ей не хотелось, чтобы ее слова были услышаны, но здешняя акустика подвела.
– Извините, если я вас обидела, профессор, – извиняющимся тоном сказала она.
Ее спутница только поцокала языком и добродушно ответила:
– Не стоит извиняться, лейтенант. Наоборот, для меня является приятным сюрпризом, что хоть кто-то из карабинеров способен цитировать Данте. Тем более если это человек, который работает на Tutela Patrimonio Culturale – Управление по охране культурных ценностей.
Рейчел прекрасно понимала причину этого небольшого недоразумения. Большинство людей воспринимали карабинеров плоско и однозначно: мужчины и женщины в форме и с оружием патрулируют улицы и охраняют здания. Однако сама она пришла работать в полицию, окончив университет и имея степень в области психологии и истории. Рейчел пригласили в корпус карабинеров, когда она была еще студенткой, и после университета она провела два года в специальном учебном заведении для офицеров полиции, изучая международное законодательство. После этого Рейчел оказалась в распоряжении генерала Ренде, возглавлявшего спецподразделение карабинеров по борьбе с кражами произведений искусства и предметов старины.
Сойдя с последней ступени лестницы, Рейчел шагнула в глубокую лужу затхлой воды. В результате грозы, бушевавшей над Римом на протяжении нескольких последних дней, городские подвалы сильно затопило. Она с грустью посмотрела себе под ноги. Что ж, не так уж и глубоко – всего по щиколотки.
Ей одолжили резиновые сапоги размера на три больше, вероятно мужские, а собственные туфли-лодочки от Феррагамо, подарок мамы на день рождения, она держала в руке. Рейчел не решилась оставить их на лестнице – слишком много кругом ворья. Если бы эти туфли украли или она испортила бы их, мама замучила бы ее упреками.
А вот на профессоре Джованне был рабочий комбинезон – гораздо более подходящая одежда для путешествий по затопленному водой подземелью, нежели голубые слаксы и шелковая блузка в цветочек, надетые на Рейчел. Однако когда четверть часа назад ее пейджер разразился истеричным пиканьем, она направлялась на давно планировавшийся обед с мамой и сестрой, и у нее не было времени, чтобы вернуться домой и переодеться в служебную форму. По крайней мере, если она все еще надеялась успеть на званый обед.
Поэтому она направилась прямиком сюда и была встречена парой местных карабинеров. Рейчел оставила их в базилике, а сама приступила к первоначальной стадии расследования совершенного похищения.
Но с другой стороны, Рейчел была даже довольна тем, что обстоятельства помешали ей встретиться с мамой и сестрой. Она долго откладывала неизбежное объяснение с матерью по поводу того, что между ней и Джино все закончилось. Ее теперь уже бывший любовник ушел от нее месяц назад. Рейчел словно наяву видела укоризненный взгляд матери, словно говорящий: «Я же тебя предупреждала…», хотя на самом деле вслух эта фраза так никогда и не будет произнесена. А ее старшая сестра, вышедшая замуж три года назад, будет сидеть, многозначительно крутить на пальце обручальное кольцо с бриллиантом и скорбно кивать головой, молчаливо соглашаясь с матерью.
Они обе не одобряли выбор профессии Рейчел. «Как ты собираешься удержать мужчину, который окажется рядом с тобой? – нараспев говорила мама. – Ты накоротко остригла свои изумительные волосы, ты спишь с пистолетом под подушкой. Какой мужчина станет терпеть такое?»
Именно по этой самой причине Рейчел очень редко навещала своих родственников, обитавших в пригороде Рима – местечке под названием Кастельгандольфо, неподалеку от летней резиденции Папы, где их семья поселилась после Второй мировой войны.
Из всех родичей ее понимал только один человек – бабушка. Они с Рейчел одинаково любили предметы старины и стрелковое оружие. Еще маленькой Рейчел жадно слушала рассказы бабушки о войне: страшные истории, окаймленные кружевом специфического юмора. В тумбочке бабули до сих пор лежал смазанный и отполированный немецкий «Люгер Р-08», реликт последней войны, украденный у фашистов во время бегства их семьи от нацистов. Нет, бабуля была не из тех старушек, которые тратят оставшиеся им дни на вязание.
– Ну вот мы и пришли, – сказала профессор Джованна, шлепая по лужам. – Мои ученики следят за тем, чтобы здесь все было в порядке.