Джим Чайковски – Кости волхвов (страница 21)

– А при чем тут «Сигма»? – спросила Кэт.

– Дело в других смертях. Необъяснимых. Чтобы взломать защитный контейнер, злоумышленники использовали какой-то прибор, который не только разрушил его металлическое основание и пуленепробиваемое стекло, но также – по крайней мере, так следует из слов единственного выжившего – поднял и погнал по всему собору волну смертей.

Пейнтер снова стукнул пальцем по сенсорной панели, и на всех трех экранах тут же возникли фотографии погибших. На лицах агентов ничего не отразилось. Они видели смерть в самых различных ее проявлениях. Тела были искривлены, головы – откинуты назад. На одном из снимков лицо покойника было запечатлено крупным планом. Его глаза были открыты, роговая оболочка глаз потемнела и стала непрозрачной, а из уголков глаз стекали кровавые слезы. Губы раздвинулись, да так и остались, застыв в жуткой предсмертной гримасе, зубы оскалены, из десен течет кровь. Перед смертью человек прикусил язык, и его кончик почернел.

Монк, обладавший подготовкой судмедэксперта, выпрямился на стуле и сосредоточенно смотрел на экран. Пусть иногда он, дурачась, изображал из себя легкомысленного шута, но Монк умел наблюдать, и в этом ему не было равных.

– В ваших папках находятся полные отчеты о вскрытии, – продолжал Пейнтер. – Первоначальный вывод коронеров состоит в том, что смерть наступила от некоего подобия эпилептического приступа, на который непонятным образом наложились другие факторы. Иначе говоря, чрезвычайно мощные конвульсии, еще больше усиленные взрывным перегревом организма, в результате чего произошло чудовищное повышение температуры тела и, как следствие, тотальное разжижение коры головного мозга. В момент смерти произошло сжатие сердца – настолько мощное, что при вскрытии в сердечных желудочках не обнаружено ни капли крови. В груди у одного мужчины взорвался электрокардиостимулятор. У женщины в бедре была металлическая спица. Ее нога сгорела изнутри, и, когда женщину нашли несколько часов спустя, она еще тлела.

Лица агентов ничего не выражали, однако Монк непроизвольно прищурил один глаз, а Кэт заметно побледнела. Даже Грей сидел как-то чересчур неподвижно и почти не мигал. Он заговорил первым:

– А вы уверены в том, что смерть этих людей сопряжена с таинственным прибором?

– Настолько, насколько тут вообще можно быть в чем-то уверенным. Свидетель утверждает, что после включения прибора он почувствовал давление в голове. Кроме того, у него заложило уши – так бывает, когда самолет идет на посадку. Как раз в этот момент и стали умирать люди.

– Однако Джейсон выжил, – сделав глубокий вдох, заметила Кэт.

– И некоторые другие – тоже. Но все они были затем убиты нападавшими. Хладнокровно расстреляны.

Монк поерзал на стуле и подвел предварительный итог:

– Иными словами, одни люди погибают страшной и странной смертью, другие – нет. Чем это объяснить? Что объединяло между собой погибших?

– Только одно, и этот факт был отмечен Джейсоном Пендлтоном. Люди, ставшие жертвами необъяснимых конвульсий, подходили к Святому причастию.

Монк растерянно заморгал.

– Именно по этой причине Ватикан обратился за помощью к властям США, в результате чего мы получили соответствующий приказ.

– Ватикан… – проговорила Кэт.

В ее глазах промелькнуло понимание. До женщины стало доходить, почему ее выбрали для этой операции, оторвав от защиты докторской диссертации в области инженерных наук.

Пейнтер продолжил:

– Ватикан опасается огласки и ее возможных последствий. А они могут быть самыми негативными, если станет известно, что некая кучка людей посягнула на само таинство Святого причастия. К примеру, отравив облатки. Ватикан хочет получить ответы как можно скорее, даже если для этого потребуется нарушить международное законодательство. Ваша команда будет работать в тесном контакте с двумя агентами Святого престола. Их главная задача – выяснить, как связаны все эти смерти с похищением мощей волхвов. Был ли это отвлекающий маневр, символический жест или что-то еще?

– А какова наша конечная цель? – спросила Кэт.

– Выяснить, кто совершил преступление и что за устройство было при этом использовано. Если этот прибор способен убивать таким своеобразным и выборочным образом, мы обязаны знать, что он собой представляет и в чьих руках находится.

Грей, продолжая созерцать ужасные снимки, сохранял внешнее спокойствие.

– Бинарный яд, – пробормотал он наконец.

Пейнтер посмотрел на подчиненного. Их глаза встретились. И у того и у другого они были цвета штормового моря.

– О чем это ты? – повернулся к другу Монк.

– О смерти этих несчастных, – пояснил Грейсон. – Она не явилась следствием чего-то одного. Прибор – внешний фактор – привел в действие некий внутренний процесс, который и стал причиной массовой гибели людей. Но – только тех, кто причастился. Значит, должен быть еще и внутренний фактор, о котором нам пока ничего не известно. – Он повернулся к Пейнтеру. – Было ли предложено причащавшимся прихожанам церковное вино?

– Лишь некоторым из них. Зато облатку получили все без исключения.

Пейнтер смотрел на Грея, пытаясь проследить ход его мысли, и видел, что агент уже пришел к определенным выводам, на которые даже у экспертов ушло гораздо больше времени. Быстрота и продуктивность мышления этого человека являлась одной из причин того, почему Пейнтер в свое время положил на него глаз и привлек в «Сигму».

– В облатки, вероятнее всего, было добавлено какое-то вещество, – продолжал рассуждать Грей, теперь уже вслух. – Иного объяснения быть не может. Именно таким образом – с церковными хлебцами – это вещество попало в организм жертв, а затем начался некий процесс, приведенный в действие прибором. – Он снова посмотрел в глаза Пейнтеру. – Были ли облатки исследованы на предмет наличия в них посторонних субстанций?

– В желудках погибших осталось мало пригодного для проведения полноценных исследований, но зато были обнаружены неиспользованные хлебцы. Их отправили сразу в несколько лабораторий Евросоюза.

– И каков результат?

Взгляд Грейсона перестал быть тусклым, усталость уступила место предельному вниманию и сконцентрированности. Пейнтер понял, что агент полностью готов к выполнению задания. Однако задуманное Пейнтером испытание было еще не окончено.

– В результате исследований не было обнаружено ровным счетом ничего, – сообщил он, – кроме пшеничной муки, воды и обычных ингредиентов, используемых для изготовления церковных облаток.

Складка между бровей Грейсона стала еще глубже.

– Это невозможно! – заявил он, и в его голосе Пейнтер услышал не просто упрямство, а даже воинственность. Этот человек сделал умозаключение и был готов отстаивать его. – Там должно что-то быть!

– Лаборатории УППОНИР также исследовали облатки и пришли к тем же выводам.

– Они ошиблись.

Монк примирительным жестом поднял ладонь, Кэт, пребывавшая в глубокой задумчивости, скрестила руки на груди.

– Значит, – рассудительно заговорила она, – должно быть иное объяснение того, почему…

– Чушь! – оборвал ее Грейсон. – Ошиблись все лаборатории.

Пейнтер едва заметно улыбнулся. Он уже не сомневался, что из этого человека выйдет настоящий лидер – с острым умом, упорством бульдога, готовый выслушивать аргументы других, но при этом твердо стоящий на своем, если у него уже сложились определенные выводы.

– Вы правы, – сказал наконец Пейнтер.

Глаза Монка и Кэт удивленно округлились. Что же до Грейсона, тот просто откинулся на спинку стула.

– Наши лаборатории действительно кое-что обнаружили.

– Что именно?

– Они разложили образец на составные части и отделили друг от друга все органические компоненты. Шаг за шагом они идентифицировали и, что называется, убирали в сторону каждый из них, предварительно измеряя его вес с помощью спектрометра массы. А после того, как все распознанные компоненты были удалены, на весах осталась примерно четверть первоначального веса вещества. Некий белый порошок.

– Не понимаю, – сказал Монк.

– Имеющееся оборудование оказалось не в состоянии идентифицировать оставшееся вещество, – объяснил Грей. – Оно находилось на весах, а приборы сообщали экспертам, что там ничего нет.

– Но этого не может быть, – возразил Монк, – у нас тут лучшее в мире оборудование!

– И тем не менее даже оно оказалось несостоятельным.

– Это вещество должно быть абсолютно инертным, – предположил Грей.

Пейнтер кивнул:

– Совершенно верно, и поэтому ребята из наших лабораторий продолжили свои эксперименты. Они нагрели вещество до температуры его плавления – тысяча шестьсот градусов. Оно перешло в жидкую форму, а после остывания затвердело и стало похоже на стекло янтарно-желтого цвета. Когда же это стекло поместили в ступку и измельчили, оно опять превратилось в белый порошок. Но на всех стадиях своего превращения вещество оставалось совершенно инертным и современное оборудование не могло его распознать.

– А какое может? – спросила Кэт.

Пейнтер вывел на экраны снимок, на котором был изображен углеродный электрод, помещенный в камеру с инертным газом.

– Один из специалистов работал раньше в Корнеллском университете и подверг порошок исследованию, технология которого была разработана именно там. Они провели фракционное испарение порошка, проводя одновременно его спектроскопический анализ. С помощью технологии гальванизации они осуществили отжиг вещества и сумели вернуть его в первоначальное состояние.