Джим Чайковски – Ключ Судного дня (страница 73)
— Что вы имели в виду, говоря об
— Это только один проект. У меня были и другие.
Монк следил за разговором с нарастающей тревогой.
— Дайте-ка предположить, — заговорил он. — Что-то связанное с пчелами.
Он мысленно представил себе огромные ульи, спрятанные в подземелье научно-исследовательского центра. Карлсен смерил его взглядом.
— Да. «Виатус» занимался исследованием проблемы катастрофического разрушения колоний общественных насекомых. Не сомневаюсь, вам известно об этой глобальной проблеме. В Европе и Соединенных Штатах исчезло свыше трети всех медоносных пчел; они покинули ульи и больше не вернулись. В некоторых районах численность пчел сократилась больше чем на восемьдесят процентов.
— А пчелы опыляют фруктовые деревья, — сказал Монк, начиная понимать.
— И не только фруктовые деревья, — вмешался Крид, сидящий рядом. — Фундук, авокадо, огурцы, соя, тыква. На самом деле треть сельскохозяйственных культур, выращиваемых в Соединенных Штатах, опыляется насекомыми. Так что если исчезнут пчелы, исчезнут не только фрукты.
Монк понял интерес Карлсена к проблеме катастрофического разрушения колоний общественных насекомых. Тот, кто контролирует пчел, контролирует еще один значительный сегмент производства продовольствия.
— Вы хотите сказать, что именно по вашей вине гибнут пчелы?
— Нет. Но я знаю, в чем причина этой массовой гибели, и «Виатус» как раз намеревался использовать это в своих целях.
— Подождите секундочку. — Монк подсел ближе. — Вы говорите, вам известно, что убивает пчел?
— Большой тайны в этом нет, мистер Коккалис. В средствах массовой информации излагаются самые разнообразные сенсационные теории — клещи-паразиты, глобальное потепление, загрязнение окружающей среды, даже действия инопланетян. Но на самом деле все гораздо проще — причем это уже доказано. Однако средства массовой информации предпочитают обходить вниманием это объяснение, сосредоточившись на сенсациях.
— Так что же вызывает массовую гибель пчел?
— Инсектицид под названием имидаклоприд, или ИМД. Монк вспомнил кодировку на огромных ульях. На всех табличках присутствовали одни и те же три буквы: ИМД.
— Многочисленные исследования убедительно доказали, что виной всему именно это химическое вещество, а также его аналог под названием фипронил. В две тысячи пятом году Франция запретила использование обоих препаратов, и в течение следующих нескольких лет численность пчел быстро восстановилась, в то время как во всем остальном мире ульи продолжают пустеть. — Карлсен обвел взглядом сидящих в салоне. — Но разве никто из вас об этом не слышал?
Все молчали.
— Да, эта новость не заслуживает того, чтобы ее выносили на первую полосу, — грустно усмехнулся Карлсен. — Подумаешь, имидаклоприд, фипронил. Разве это может сравниться с инопланетянами? Средства массовой информации до сих пор никак не откликнулись на успехи французских пчеловодов. Что мне как раз на руку. От ИМД тоже есть своя польза.
Монк нахмурился.
— Меньше пчел, меньше продовольствия.
— Со временем даже журналисты дойдут до правды, так что «Виатус» продолжал исследование этих веществ — с целью внедрить ИМД в нашу кукурузу.
— Точно так же, как корпорация «Монсанто» ввела свой гербицид «Раундап» в генетически модифицированные сорта зерновых, — добавил Крид. Несомненно, он был знаком с этими исследованиями.
— Так что даже если ИМД когда-нибудь запретят, — догадался Монк, — вы все равно сможете регулировать численность пчел.
Карлсен кивнул.
— И тем самым производство продовольствия.
Монк откинулся назад. Этот человек был чудовищем, но чудовищем гениальным.
Однако Пейнтеру нужно было заполнить все пробелы. Он подошел к Карлсену с другой стороны:
— Но «Виатус» занимался не только внедрением инсектицидов в кукурузу.
— Как я уже сказал, мы работали над многими проектами.
— В таком случае расскажите мне про мумии из торфяника — про грибы, обнаруженные у них в телах.
Взгляд Карлсена тревожно заметался.
— Как компания, занимающаяся биотехнологиями, мы каждый год изучаем тысячи новых химических веществ, которые поступают к нам со всего света. Но эти древние грибы… — Его голос наполнился восхищением. — Они просто поразительные. Их химическая природа и генетическая структура идеально соответствуют моим целям.
Пейнтер не мешал ему говорить, ожидая услышать что-нибудь новое.
— Из этих высохших тел мы извлекли споры, сохранившие всхожесть.
— По прошествии такого времени? — поразился Монк. Карлсен пожал плечами.
— Этим мумиям всего тысяча лет. В Израиле ботаники вырастили финиковую пальму из косточки, которой больше двух тысяч лет. А торф является великолепным консервантом. Так что нам действительно удалось вырастить из спор грибы и исследовать их свойства. Изучение останков также показало, каким образом грибы попали в тела.
— И каким же?
— Вместе с пищей. Наш патологоанатом, в прошлом работавший в криминалистике, определил, что эти люди умерли от голода, однако их желудки были полны ржи, овса и пшеницы. Но все было поражено грибами. Они являются очень агрессивным разрушителем зерновых, подобным спорынье, злейшему врагу пшеницы. Эти грибы способны заразить любое растение. И все ради одной цели.
— Какой же именно?
— Чтобы уморить голодом животное, которое съест зараженное растение. — Карлсен обвел взглядом лица потрясенных слушателей. — Зерно, пораженное грибом, становится неперевариваемым. Кроме того, грибы проникают в желудок животного, еще больше ухудшая усвоение пищи. Это идеальная машина смерти. Она морит голодом за счет того самого, что должно, наоборот, поддерживать жизнь.
— Значит, человек ест и ест, однако умирает от голода. — Пейнтер покачал головой. — И какая польза от этого грибам?
Ему ответил Монк:
— Грибы являются основным инструментом разложения мертвых тканей. Мертвых деревьев, мертвых тел. Не важно. Убивая своего хозяина, грибы создают себе удобрение, питательную среду.
Пейнтер мысленно представил себе грибы, растущие в желудках иссушенных тел. Но он также помнил рассказ Монка о находке в подземной лаборатории, о споровых мешочках, зреющих на этих самых грибах. Значит, они распространялись, выбрасывая в воздух споры, которые заражали поля, начиная процесс заново.
Его внимание опять привлекли слова Карлсена.
— Цель наших исследований состояла только в том, чтобы извлечь химическое вещество, которое делает зерно неперевариваемым. Если бы нам удалось внедрить его в нашу кукурузу, мы бы смогли уменьшить ее питательную ценность. Чем хуже переваривается кукуруза, тем больше ее требуется съедать, чтобы получить то же самое количество калорий.
— То есть, — заключил Пейнтер, — вы опять же сдерживали производство продовольствия.
— Ив каком-то смысле это давало нам полный контроль. Манипулируя этим геном, мы могли бы с легкостью уменьшать или увеличивать усвояемость зерна. Вот к чему мы стремились. И мы были не первыми, кто пытался добиться подобного генетического контроля.
Пейнтер встрепенулся, услышав последние слова.
— Что вы имеете в виду?
— В две тысячи первом году некая биотехнологическая компания под названием «Эписайт» объявила о выведении сорта кукурузы, в которую был введен противозачаточный реагент. Употребление ее в пищу снижало способность к воспроизводству. Новая кукуруза предлагалась в качестве средства борьбы с перенаселением. Однако после таких откровенных заявлений средства массовой информации дружно ополчились на «Эписайт», и кукуруза исчезла. Как я уже говорил, открытое обращение к этой проблеме влечет только карательные санкции. Так что все нужно было держать в тайне, скрытым от широкой общественности. Это был хороший урок. И я его усвоил.
«Вот начиная с какого момента все пошло наперекосяк». Пейнтер постарался сохранить безразличие в голосе.
— Однако ваша новая генетически модифицированная кукуруза оказалась нестабильной.
Карлсен покачал головой.
— Как выяснилось, эти грибы обладают потрясающей способностью приспосабливаться. Тысячелетиями они видоизменялись вместе с растениями, своими хозяевами. Мы полагали, что задействуем только одну характеристику гриба — его влияние на перевариваемость, однако всего за несколько поколений он мутировал, вернув в полной степени прежнюю силу. Он снова получил способность убивать, развиваться в плодовое тело. Но самое страшное — гриб вернул способность распространяться.
— И когда вы узнали об этом?
— В ходе работ в Мали.
— Однако вы к тому времени уже начали выращивание семенной кукурузы в Соединенных Штатах и других странах?
Лицо Карлсена исказилось словно от боли.
— Ну да, по настоянию нашего главного генетика, возглавлявшего проект. Она заверила нас в том, что результаты предварительных тестов свидетельствуют о достаточной безопасности нового сорта и, следовательно, мы можем двигаться вперед. Я ей поверил; сам я результаты не проверял.
— И кто эта женщина? — спросил Пейнтер.
Сенатор Гормен высказал вслух свое предположение, и в голосе его звучала горечь.
— Криста Магнуссен.