Джим Чайковски – Ключ Судного дня (страница 63)

— И почему Марко никому об этом не рассказал?

— Возможно, рассказал, — холодно заметила Сейхан. — Раз за ним охотились и в конце концов его убили, значит, он кому-то рассказал о своей находке.

— Она права, — вынужден был признать Грей. — Быть может, отец Джованни не открыл все, что ему удалось узнать, — в частности, он, по-видимому, умолчал про Библию, однако все-таки сказал достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор.

— О господи… — внезапно прошептал Бойл. Грей обернулся к нему.

— Года два тому назад Марко связался со мной. Ему были нужны деньги, чтобы продолжать исследования. Я сказал, что корпорация «Виатус», спонсирующая мои раскопки, возможно, согласится финансировать связанные с ними вспомогательные работы. Я дал ему координаты человека, с которым был связан. Главы научно-исследовательского отдела. Кристы Магнуссен.

Сейхан, стоявшая позади Грея, напряглась, но ничего не сказала.

— И с тех пор у меня от Марко больше не было никаких известий. — Профессор был сражен внезапной догадкой. — Я полагал, он просто обо мне забыл. И сам я не вспоминал о нем до этих событий. Господи, неужели я вывел беднягу прямо на его собственных убийц?

Грей мысленно прокрутил это предположение. В нем был свой смысл. «Виатус» мог нанять отца Джованни, особенно если тот пообещал найти лекарство от той заразы, что убила мумии из торфяника. Разве можно было ему отказать? Однако в ходе своих расследований отец Джованни наткнулся на нечто такое, что привело его в ужас и заставило бежать в Рим, где он собирался встретиться с Виго-ром Вероной и выложить ему все, что знал. Очевидно, те, кто его нанял, проведали об этом и решили его устранить.

Профессор зажал рукой рот, все еще не в силах оправиться от потрясения. Другой рукой он поспешно перевернул нетронутые листы обратно, закрывая дыру в Библии, скрывая надругательство над священной книгой, словно это могло каким-то образом искупить его собственную вину.

Принимая кожаный мешочек от Грея, Рейчел сказала:

— Отец Джованни похитил артефакт, но главный вопрос заключается в том, кто оставил здесь этот мешочек и зачем.

Ее слова вернули всех в самое сердце загадки. От ответов на эти вопросы зависела жизнь Рейчел.

— Возможно, я смогу ответить на вопрос о том, кто оставил эту Библию, — сказал профессор.

Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Удивленный, Грей повернулся к нему.

— И кто же?

— Скорее всего, владелец Библии.

Профессор указал на внутреннюю поверхность книжной обложки. К ней был приклеен тонкий листок пергамента.

До этого все внимание Грея было приковано к содержимому книги, и он не обратил внимания на этот маленький листок. Теперь он изучил его. Как и всю книгу, лист покрывали сложные узоры, но в середине затейливыми буквами было выведено имя, возможно, владельца этой бесценной книги.

Бойл прочитал вслух:

— Мэл Мэдок О'Моргайр.

Грею это имя ничего не говорило. Должно быть, недоумение красноречиво отразилось у него на лице.

— Всем, кто живет в здешних краях, это имя хорошо знакомо, — объяснил профессор. — Особенно тем, кто занимается моим ремеслом.

— И кто это такой?

— Один из самых почитаемых ирландских святых, по известности уступающий только святому Патрику. При рождении он получил имя Мэл Мэдок, однако латинизированный вариант звучит как «Малахия».

— Святой Малахия, — сказала Рейчел, очевидно, узнав это имя.

— Кто он такой? — спросил Грей.

— Святой Малахия родился приблизительно в том же году, когда была написана «Книга Судного дня». — Профессор помолчал, давая возможность осознать всю значимость этого. — Одно время он был аббатом в Бангоре, но впоследствии стал архиепископом. Много времени он проводил в паломничествах.

— Так что он, скорее всего, бывал здесь? Бойл кивнул.

— Малахия был очень интересным человеком. Можно сказать, свой архиепископский сан он носил скрепя сердце. Малахия предпочитал путешествовать, встречаться как со своей паствой, так и с язычниками, распространяя среди них слово Евангелий. Он легко вращался в обеих сферах и в конце концов добился установления прочного мира между католической церковью и теми, кто придерживался старых верований.

Грей вспомнил утверждение профессора о том, что последние язычники развернули войну против христианства, возможно, используя биологическое оружие, полученное от древних.

— Вы полагаете, что частью этого мирного соглашения стали знания о болезни и исцелении от нее, тот самый легендарный ключ к «Книге Судного дня»?

— Определенно Малахия оставил здесь свои следы, — указал на книгу профессор. — Но есть также еще та причина, по которой он был канонизирован, по которой его сочли достойным стать святым.

— Это еще что?

— Вот в чем загвоздка, — продолжал профессор. — На протяжении всей своей жизни Малахия славился своей чудесной способностью излечивать болезни. Этому святому приписывается долгий перечень чудодейственных исцелений.

— То же самое можно сказать и про остров Бардси, — заметил Грей.

— Но я также вспоминаю другую историю, связанную с Малахией. Родившуюся в моей дорогой Шотландии. Как-то раз Малахия, проезжая через Аннандейл, попросил местного лорда помиловать одного воришку. Лорд обещал выполнить его просьбу, однако вор был все-таки повешен. Придя в гнев, Малахия проклял лорда — после чего тот умер сам, а вместе с ним и все его домочадцы.

Профессор многозначительно посмотрел на Грея.

— Исцеление и проклятие, — пробормотал тот.

— Все говорит о том, что Малахии удалось что-то узнать у своих новых друзей-друидов, однако церковь решила похоронить эту тайну здесь.

— Но вы не упомянули о том, — вмешалась Рейчел, — чем больше всего прославился Малахия.

— Ах да, вы имеете в виду пророчества, — закатил глаза Бойл.

— Какие еще пророчества? Ответила Рейчел:

— Пророчества о папах. Считается, что во время паломничества в Рим Малахия впал в транс и ему явились в видении все папы начиная с его времени и до скончания мира. Затем он прилежно записал все это.

— Полная ерунда, — возразил профессор. — Церковь якобы нашла в своих архивах записи Малахии где-то через четыреста лет после его смерти. Скорее всего, речь идет о подделке.

— Однако некоторые утверждают, что на самом деле это копия текста, написанного Малахией. Так или иначе, описание римских пап, сменявших друг друга на протяжении столетий, странным образом соответствует действительности. Возьмем, к примеру, двух последних пап. Иоанна Павла Второго Малахия описывает как «De Lahore Solis», в переводе — «от трудов солнца». Будущий понтифик родился в день солнечного затмения. Или нынешний Папа, Бенедикт Шестнадцатый. Он описан как «De Gloria Olivae», «слава олив». А символом ордена бенедиктинцев является оливковая ветвь. Профессор пренебрежительно махнул рукой.

— Просто глупцы находят в непонятных латинских фразах то, чего там нет.

Рейчел повернулась к Грею, ожидая от него понимания.

— Но самое пугающее во всем этом то, что нынешний Папа числится в списке Малахии под номером сто одиннадцать. А уже его преемнику — Petrus Romanus, Петру из Рима, согласно пророчеству, предстоит стать последним Папой. Этот понтифик станет свидетелем конца света.

— В таком случае все мы обречены, — проронила Сейхан, подобно Бойлу выражая своим тоном неприкрытый скептицизм.

— Ну, я-то точно обречена, — с вызовом откликнулась Рейчел, заставляя ее умолкнуть. — Если только мы не найдем этот проклятый ключ.

Грей промолчал. Ему не хотелось заострять внимание на этом. Но в одном Рейчел была права. Они должны найти ключ. Грей стоял, размышляя над тем, какое значение имела находка Библии умершего святого в языческом саркофаге. И, что гораздо важнее…

— Вы думаете, что в Библии был спрятан палец святого Малахии? — высказал предположение Грей.

— Нет, — решительно заявил Бойл. — Саркофаг слишком древний. Чересчур древний. Полагаю, он относится к эпохе Стоунхенджа. В нем был кто-то похоронен, но только не Малахия.

— Кто же тогда? — спросил Грей. Профессор пожал плечами.

— Как я уже сказал, скорее всего, кто-нибудь из знати эпохи неолита. Быть может, та самая темнокожая языческая царица. В любом случае подозреваю, что высохший палец — это все, что осталось от обитателя саркофага.

— Почему вы так думаете?

— И куда делось остальное тело? — добавила Рейчел.

— Его переместили. Вероятно, это сделала церковь. Может быть, сам Малахия. Но одну кость оставили здесь, как это было принято в те времена. Считалось грехом забирать тело из могилы, не оставив в ней какую-либо его часть.

— Память о погребенном, — кивнув, согласилась Рейчел. — Чтобы он и дальше покоился с миром. Дядя Вигор как-то рассказывал об этом. Поступать иначе считалось кощунством.

Грей пристально смотрел на саркофаг.

— Чтобы сохранить кусочек покойника, Малахия пожертвовал своей Библией. Значит, он верил, что тот, кто был здесь погребен, достоин такой чести.

Он также вспомнил рассказ отца Рая о том, каким встревоженным возвратился в последний раз с острова отец Джованни. Всю ночь напролет молодой священник молил о прощении. Не потому ли, что он забрал иссушенный палец и тем самым осквернил могилу, освященную церковью? И если так, что толкнуло его на такой поступок? Почему отец Джованни посчитал это столь важным?

Тут Рейчел задала еще один важный вопрос: