Джим Чайковски – Индиана Джонс и королевство хрустального черепа (страница 21)

Матт подошел ближе.

– Кажется, несколько слов можно разобрать. Он что-то говорит об археологе.

Неожиданно безумец бросился на решетку и, просунув руки сквозь прутья, вцепился в воротник кожаной куртки Матта и потащил к себе, хватая за волосы. Пытаясь вырваться, юноша завопил от ужаса.

Инди успел прийти на помощь. Схватив Матта за ремень, дернул на себя и вырвал из объятий безумца. Взяв юношу под руку, сказал на ухо:

– Не стоит разговаривать со здешними обитателями!

Обернувшись к медсестре, Инди вежливо кивнул и, как ни в чем не бывало, продолжал беседу. Ошеломленный Матт жался к профессору.

– Что происходит? – пробормотал он.

– Она говорит, что Оксли помешался. У него были навязчивые идеи. Изрисовал все стены, пол и потолок своей камеры.

Мимо прошел мрачный уборщик, толкая перед собой мусорную тележку. Инди вытащил письмо Оксли. Снова перечел его вслух.

– ...одним лишь богам позволено прочесть... то, что начертано на колыбели Орелланы... – Снова сложил письмо. – Какая-то бессмыслица. Колыбель. Ореллана родился вовсе не в Перу. Он был конкистадором и родился в Испании. В Америку он отправился за золотом. Пропал без вести вместе с шестью своими товарищами. Их тела так и не удалось обнаружить.

Медсестра остановилась у одной из дверей. Выбрав громадный засаленный ключ, отперла замок.

– Вот здесь держали вашего знакомого. Теперь мы запираем эту камеру на ключ. Другим в ней сразу становится хуже.

Она показала взглядом на коридор. Едва дверь в камеру, где сидел Оксли, открылась, обитатели других камер настороженно притихли. Ей и самой было явно не по себе. Она предпочитала держаться от двери подальше.

– Я вас ненадолго оставлю одних, – поспешно отходя в другой конец коридора, сказала медсестра.

Вокруг воцарилась мертвая тишина.

Инди вошел первым. Камера была размером шесть квадратных метров, не больше. Здесь были лишь койка с аккуратно сложенным одеялом и небольшой белый умывальник у стены. Два маленьких зарешеченных окна под самым потолком. Стены и пол кое-как оштукатурены.

Матт зашел следом за Инди.

– Бог ты мой!..

Диагноз, поставленный Оксли, был как нельзя более точным. Помешательство с навязчивыми идеями.

Вся камера, куда только могла дотянуться рука, была покрыта тысячами рисунков. Рисунки самых разных размеров и стилей, некоторые вполне реалистичные, другие просто абстрактные. Но тема, содержание были явно одни и те же.

Сияющий череп.

Внимание Инди привлекла передняя стена. На ней был изображен лишь один громадный череп с зарешеченными окнами вместо глаз, в которых сверкало солнце.

Матт медленно осмотрелся.

– Окс, дружище, что же с тобой случилось?! – вырвалось у него.

Инди оглянулся. Юноша был потрясен до глубины души. Инди почувствовал, что нужно что-то сказать, как-то утешить парня. Но тот отвернулся. Инди было шагнул к нему, но потом остановился, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь?

Поэтому он занялся тем, в чем разбирался лучше всего: принялся изучать рисунки на стенах. Раз за разом осматривал стены, словно искал какой-то ключ к разгадке. Потом потянулся, разминая затекшую спину. Нужно было во что бы то ни стало понять смысл этих каракулей!

– Этот череп... – промолвил он, рассматривая рисунок на передней стене. – Он совсем не похож на те, что обнаружил Митчелл-Хеджес. Взгляни на его верхнюю часть, она характерно увеличена со стороны затылка.

Матт подошел ближе. Он крепко обхватил себя руками за плечи, словно старался таким образом сохранить хладнокровие.

– А на что похож?

– У индейцев Наска есть один обычай. Они перевязывают черепа младенцам, помещая их в специальные дощечки. Вследствие чего со временем голова приобретает особую сплющенную форму. Подобный обычай встречается у многих древних цивилизаций: египтян, австралийских аборигенов, даже у племен чинукан и чокто в Северной Америке.

– Вот психи! – пробормотал Матт. – Зачем?

– Чтобы задобрить богов.

– Но череп у бога совсем другой формы! – Матт ткнул в один из рисунков.

Инди снова обратился к начерченным углем каракулям Оксли.

– Это смотря кто твой бог, – промолвил он, разглядывая слово, нацарапанное под черепом. Это слово многократно повторялось среди многих рисунков. Переводилось на сотни разных языков.

Матт наклонился и прочел его. На этот раз на испанском. «Вуэлта». Он взглянул на Инди.

– Вернись... Вернись – куда?

– А может, не «вернись», а «верни». Тогда вопрос – что именно?

Инди перевел взгляд на сияющие глаза огромного черепа.

– Ты думаешь, Окс имел в виду череп? – спросил Матт.

Инди обвел рукой стены камеры.

– Похоже на то, сынок.

– Но куда его нужно было вернуть?

Инди снова вытащил письмо. Перечел, сделав особый упор на слова «колыбель Орелланы». Потом окинул взглядом сотни переводов одного и того же слова – «верни...».

– Колыбель... – пробормотал он. – У этого слова несколько значений. На языке майя оно также означает «место для отдыха»...

Инди почувствовал, как у него екнуло сердце.

Ну конечно!

Он снова оглядел комнату. На этот раз – с трудно сдерживаемым нетерпением. Он знал, где искать.

– Ну же, Окс, – воскликнул он, – куда ты запрятал ключ к тайне? Должна быть еще одна подсказка!

– Что вы имеете в виду?

Голова Инди работала с бешеной скоростью.

Колыбель Орелланы... Место для отдыха...

– Окс говорил о могиле конкистадора, – сказал он и посмотрел себе под ноги.

Где ищут могилу? Ну конечно, – в земле!

Увлекшись черепами, он просмотрел главное. То, что было скрыто под слоем пыли и грязи. Он опустился на четвереньки и стал расчищать ладонью каменный пол. Не столько видел знаки, сколько чувствовал их на ощупь. Когда пол был исследован, Оксли занялся стенами.

Вскочив на ноги, Инди бросился к двери.

– Вы куда? – крикнул ему вслед Матт.

Через секунду профессор вернулся с веником в руках, который он позаимствовал у уборщика, и, сунув его Матту, приказал:

– Подмети пол!

– Что?

Поморщившись, словно досадуя на его несообразительность, Инди энергично помахал рукой.

– Я сказал, подмети пол!

Матт покладисто принялся за работу, а профессор, взобравшись на койку, подтянулся к одному из двух зарешеченных окон. Затем повернулся, словно хотел оглядеть комнату глазами черепа.

Жаркое солнце пекло ему в спину. Он напряженно думал. Нужно было вспомнить юные годы – как они с Оксли учились в одном колледже. Даже тогда его никак нельзя было упрекнуть в зазнайстве. Он увлеченно продолжал доказывать свое даже в тех случаях, когда слушатели начинали зевать от скуки. У него всегда имелись ответы на все вопросы. Невероятный педант! Он никогда не выходил из своей комнаты, не застегнувшись на все пуговицы, не приведя в идеальный порядок прическу. К тому же упрямый, как осел!

Но Оксли действительно обладал блестящим умом. Сразу было ясно, что говоришь с гением!