Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 77)

– Мы сделаем всё, что в наших силах.

Микейн хмуро посмотрел на него, подозревая, что доброта этого обещания, тем более исходящего из уст человека с каменным сердцем, объясняется заботой не столько о судьбе ребенка, сколько о собственном будущем этого ублюдка. То, что Микейн позволил ребенку жить, могло означать, что теперь он по гроб жизни обязан Вриту и ему подобным.

Но Микейн не намеревался взваливать на себя этот долг.

Он нацелился пальцем на Врита.

– Это ты во всем этом повинен!

В своих следующих словах Микейн проявил осторожность. Он не знал, в курсе ли другие Ифлелены про яд, который раздобыл Врит. Торин, стоявший за плечом у Микейна, наверняка ничего про это не знал.

– Ты ведь клятвенно обещал… – Микейн многозначительно посмотрел на Врита, давая понять, что имеет в виду их сговор по отравлению королевы, а не только свои следующие слова: – Ты утверждал, что твое кровожитное ложе сохранит жизнь Миэлле до самого конца беременности и что дитя ничуть не пострадает. Ни то ни другое не подтвердилось!

Врит признал это, склонив голову.

– Мы загладим свою вину, позаботившись о вашем сыне.

– Однако сделанного уже не исправишь!

Микейн все еще сжимал кинжал, едва перебарывая желание вонзить его в сердце Врита. Он знал, что у него хватит сил на это.

Позволив своему гневу и тоскливому раздражению, накопившимся за последний месяц, вылиться в яростную бурю, король подступил к Вриту почти вплотную.

– Пока я отвлекался на какие-то другие дела, ты вопиюще пренебрегал своими обязанностями по отношению к трону! И это пренебрежение стоило мне королевы и здорового сына!

– Не стоит винить во всем…

Микейн заставил Исповедника умолкнуть, приставив ему кинжал к груди.

– Сейчас ты покажешь мне, что именно настолько занимало твое внимание все это время, или же я прикажу отнести твою голову твоим собратьям, которые раскроют, какой секрет ты скрывал от меня.

Микейн едва ли не наяву видел кипение злокозненных мыслей в самой глубине глаз Исповедника. Постепенно эти мысли начали складываться в слова.

– Я работал над созданием одного оружия, – наконец признался Врит. – Это проект, который держится в строжайшей тайне. От всех на свете, кроме считаных членов моего ордена.

– Оружия? – Микейн не смог скрыть любопытства в своем голосе. – Какого рода оружия?

– Ни с чем не сравнимого по своей мощи. В этом я готов поклясться. Едва только завершенное, оно станет силой, способной сокрушать империи.

Микейн опустил кинжал.

– Покажи его мне.

– Будь у меня больше времени, я мог бы…

Он опять поднял кинжал.

– Немедленно!

Глава 47

В глубинах Цитадели Исповедников Врит решительно направился к высоким дверям из черного дерева, ведущим во внутреннее святилище Ифлеленов. Микейн и несколько его Сребростражей потянулись за ним. Врит не планировал раскрывать то, что скрывалось за этими дверями, – ни большинству членов своего ордена, ни уж тем более этому неуравновешенному королю. Даже кинжал, приставленный к груди, не смог бы его переубедить.

Оказавшись здесь, он мог легко сбить Микейна с толку. В этом темном лабиринте орден Ифлеленов работал над целым множеством опасных проектов, большинство из которых можно было легко превратить в боевое оружие.

И все-таки Врит согласился – по очень простой причине.

«Я зашел в тупик».

Для продолжения работы он остро нуждался в средствах, раздобыть которые было за пределами его возможностей. Требовались сокровищницы всего королевства, чтобы довести это чудо до какого-то логического завершения, позволившего бы воспользоваться результатом всех предпринятых трудов. В течение всего последнего месяца Врит воздерживался от обращения за такой дополнительной поддержкой, рассчитывая не только по-прежнему проводить свои изыскания втайне от всех, но и использовать нехватку ресурсов как средство контроля над пугающей силой, которая все больше и больше грозила проявить себя.

«Чтобы оставался хоть какой-то шанс обуздать этого бронзового бога, мне нужно лучше понять его – естественно, до того, как он перерастет все ограничения».

И все же единственным способом получить ответ на любые вопросы было и дальше продвигаться вперед.

Для этого ему и требовалась поддержка Микейна.

Появление здесь короля послужило еще одной дополнительной цели. Вообще-то Врит изначально опасался, что яд, который дали королеве, может вызвать какие-то уродства у растущего у нее в чреве ребенка. Он надеялся, что этого не произойдет, но в итоге опасения оправдались. И едва собственными глазами увидел состояние новорожденного, как сразу же попытался использовать обещание своего ордена помочь исцелить эти страшные недуги, чтобы сохранить расположение короля.

К несчастью, бурная реакция Микейна доказала, что его не так-то легко убедить. Микейн, несмотря на свой непредсказуемый нрав, стал гораздо более хитрым и куда менее податливым.

Опасаясь гнева мстительного короля, Врит понял, что должен предложить что-то, что удовлетворило бы Микейна. Требовалось как-то доказать, что его пренебрежение придворными обязанностями было вызвано как раз служением короне.

С этой мыслью в голове он подошел к дверям из черного дерева и вытащил массивный ключ.

– Ваше Величие, сразу должен предупредить вас: то, что тут спрятано, восходит к Забытому Веку. Поначалу это будет трудно для понимания, однако сокрытые здесь перспективы наверняка будут ясны без всяких дополнительных объяснений.

– Хватит предисловий! – отрезал Микейн. – Показывай мне это свое оружие!

– Как вам будет угодно. – Врит отпер дверь и распахнул ее, однако остановился на пороге, оглянувшись на сопровождавших короля Сребростражей. – Сир, мне кажется, что лучше сначала взглянуть на это оружие без посторонних глаз. Секретность надобно соблюдать и далее, чтобы какой-нибудь клашанский шпион случайно не прознал про него.

Микейн нахмурился.

– Поскольку мой вероломный братец был застигнут за тем, что тайно вторгся сюда, готов поспорить, что твой секрет давно уже достиг враждебных нам берегов. Иначе зачем было Канте идти на такой риск?

– Это нам пока что неведомо. Однако именно это оружие и заставило их всех отступить, прежде чем они успели вызнать больше. Так что я считаю, что меры предосторожности все же оправданны.

– Ладно. – Взмахом руки Микейн отослал своих сопровождающих, однако указал на капитана Сребростражи. – Торин – ты со мной. Остальные остаются ждать снаружи.

Врит попытался было возразить, но вскинутый на него взгляд короля заставил его умолкнуть. Поэтому он просто повернулся и повел этих двоих в святилище.

Многократно отразившись в отполированных до блеска внутренних поверхностях обсидианового купола, они двинулись вперед, где темной стеной из исковерканной меди и осколков стекла возвышались развалины великого инструмента. Бо́льшую часть обломков уже собрали и унесли, оставив лишь этот темный скелет.

Взгляд Торина задержался на ближайшей ячейке для кровожитницы, пустой и заброшенной. Капитан нахмурился, наверняка сразу же представив себе королеву и гадая, с какой целью эти ложа использовались здесь.

У Микейна, с изумлением взиравшего на остатки инструмента, возник другой вопрос:

– Что со всем этим случилось?

– Создание оружия такой мощи сопряжено с немалым риском. Вот почему мы упрятали работы над ним в самых глубинах Цитадели Исповедников.

Врит продолжил путь по лабиринту, направляясь к самому его сердцу. Вид впереди был по-прежнему закрыт горами обломков, однако он все-таки углядел промелькнувшую между ними серую рясу. Исповедник Бкаррин редко покидал этот зал, надзирая за ведущимися здесь работами, как и Врит. Вообще-то преданность делу у его коллеги уже граничила с религиозным благоговением.

«И не только у него».

Помимо фонарей и ламп впереди мерцали свечи, зажженные другими Ифлеленами в знак преданности набирающему силу бронзовому богу.

Врит замедлил шаг, воспользовавшись случаем, чтобы ввести короля в курс дела. Вкратце ознакомив Микейна с историей загадочного артефакта, обнаруженного много тысячелетий тому назад – бронзового бюста бородатого мужчины, – он поведал, как Ифлелены научились пробуждать его к жизни, а скрывающиеся в нем тайны и возможности стали сердцем их ордена.

Многие подробности Врит упомянул лишь мельком, сохранив некоторые секреты при себе; другие же моменты приукрасил, чтобы ярче высветить свою собственную роль.

– Со временем, проведя более глубокие изыскания, я выяснил, как взрастить это бронзовое семя, раскрыть сокрытый в нем потенциал и облечь в самую истинную его форму – оружия почти безграничных возможностей.

Быстрый взгляд за спину выявил сомнение и подозрительность, светящиеся в прищуренных глазах Микейна. Идущий рядом с королем Торин сохранял невозмутимое выражение лица, хоть и не снимал руку с рукояти меча.

Последний отрезок пути Врит преодолел в молчании, позволяя обоим уложить в голове его историю. А добравшись до самого центра темного инструмента, позволил открывшейся там картине говорить самой за себя.

Развешанные повсюду фонари и зажженные свечи ярко освещали пространство, которое одновременно было и святилищем, и мрачным схолярием, целиком и полностью посвященными фигуре, расположенной в самом его центре. Некогда расплавившись, железная плита алтаря превратилась в черный трон. Крест Элигор восседал на нем, вцепившись большими бронзовыми руками в почерневшие края. Он оставался обнаженным, гордо демонстрируя свое величие всем, кто смотрел на него. В данный момент голова его была низко опущена, длинная вьющаяся борода покоилась на груди, глаза закрыты.