Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 7)
Выгнув шею, Пиллар откинул башку назад, подставляя ухо, чтобы его почесали.
Даал не мог ему в этом отказать. Его пальцы нашли эти нежные места и запустили в них ногти, отчего Пиллар заурчал от удовольствия. А Даал опять почувствовал боль в предплечье. Шины сняли всего две недели назад. Этим утром его впервые сочли достаточно пригодным для того, чтобы поднять Пиллара в воздух.
Даал сожалел о том, что в последние месяцы ему приходилось пренебрегать своим скакуном, но он не осмеливался рисковать своей жизнью, летая в таком состоянии. Это была та же опасливая нерешительность, с которой Никс отдалилась от него. Они оба проявили беспечность, играя с огнем, сути которого по-настоящему не понимали – не только в виде чисто физического акта, неуклюже переступив порог, к которому ни один из них еще не был готов, но и в обличье испепеляющего потока силы между ними.
Душевная боль в последующих словах Никс по-прежнему ранила его: «Если б я не просто сломала тебе руки…»
Даал знал, что его смерть уничтожила бы ее. Такое чувство вины она не смогла бы пережить. К тому же его потеря стала бы ударом по их общему делу. Никс нуждалась в Даале не только как в друге. Ей требовалась сила, которую вложили в него Сновидцы. Он был инструментом, созданным специально для нее. И в порыве страсти они были очень близки к тому, чтобы разрушить этот инструмент.
Нельзя было рисковать, совершив нечто подобное снова.
Никс укрепила его в этой мысли, пока он выздоравливал: «Наши желания не имеют никакого значения – только не тогда, когда на другой чаше весов лежат все жизни в этом мире».
Даал никак не мог этого оспорить, даже если б и захотел. Поэтому промолчал – его язык был скован страхом не меньше, чем горем. Он все еще помнил, как беспорядочно падал в эту тьму у нее внутри. Все еще чувствовал на себе удар ярости, исходящей от этого ослепительно сияющего символа. Это раскаленным клеймом запечатлелось в нем, въелось в самые его кости.
Даал понимал, что его молчание в тот момент задело Никс, причинило ей боль. Она могла бы объяснить его замкнутость гневом, но это было не так.
Даал посмотрел в сторону трюма, в котором исчезла Никс.
«Она пугает меня».
И все же тем, что пугало его, были не необъятность ее силы или глубина ее страсти. Он знал, что не одна только Никс виновата в том, что произошло. И не один только обуздывающий напев заставил его переступить этот порог вместе с ней.
«Я хотел этого так же сильно, как и она».
Его взгляд задержался на двери, ведущей в трюм. Даал представил себе, как глаза Никс светились тогда в темноте, вспомнил тепло ее губ, когда он отдавал ей себя – полностью, без остатка.
Ему потребовались эти последние месяцы, чтобы принять более суровую правду.
«Я бы сделал все это еще раз».
И это пугало его больше всего.
Глава 3
Никс нетерпеливо мерила шагами просторную рулевую рубку «Огненного дракона», наблюдая за грозой, бушующей за ее протянувшимися дугой носовыми окнами. Ветер продолжал трепать и сотрясать стоящий на кильблоках корабль. Казалось, будто эта громада изо всех сил пытается сорваться с места и улететь прочь.
Что полностью соответствовало собственному напряженному состоянию Никс.
– Мы слишком надолго тут застряли, – пробормотала она себе под нос.
Эта жалоба была услышана Хиском, лишенным сана алхимиком, который служил на «Огненном драконе» механиком.
– По моему разумению, недостаточно надолго, дочка… Я с радостью проторчал бы тут еще один полный оборот вокруг солнца, чтобы привести эту старую птичку в порядок, прежде чем отважиться вылететь в раскаленное Пустоземье.
Худой и жилистый старик лежал на спине, наполовину погребенный под штурвалом корабля, регулируя органы управления. Доносящие оттуда время от времени отрывистые проклятия регулярно напоминали Никс о его присутствии – и о плачевном состоянии «Огненного дракона».
Многовековые останки этого летучего корабля были обнаружены в одной из ледяных пещер Приюта. Людям Даранта потребовалось все их мастерство, а также помощь пантеанцев, чтобы извлечь эту громаду из ее ледяной могилы. Дабы привести «Огненного дракона» в порядок, пришлось раскурочить свой собственный корабль, «Пустельгу», позаимствовав с него множество крупных и мелких деталей – впрочем, тот настолько пострадал от рук халендийцев, что вряд ли уже годился для возвращения в Венец. Даже большой штурвал, под которым в данный момент ковырялся Хиск, был переставлен сюда с их бывшего быстроходника.
По бокам от штурвала располагались маховики и рычаги вспомогательных органов управления, заменять которые не сочли нужным, хотя они требовали постоянной регулировки и усовершенствований. Во время долгого путешествия сюда Хиск постоянно доводил древний корабль до ума, пока тот летел над Пустошами, и эти работы все еще продолжались.
– Всё эти адские горелки, – вздохнул Хиск. – Хоть они и доставили нас сюда, их новое топливо намного мощней обычного быстропламени. Эта старая птичка не создавалась для столь быстрых полетов. На таких скоростях перышки у нее начинают растрепываться, и мне приходится вновь и вновь пришпиливать их на место. Нельзя допустить, чтобы это продолжалось!
Никс хорошо его понимала. Топливом для модифицированных горелок «Огненного дракона» служила алхимическая смесь быстропламени и
– Проблема это или нет, – отозвалась Никс, – но скоро нам может понадобиться такая скорость.
– Да уж, – согласился Хиск. – Твоя правда.
Все они знали, что их единственная надежда заключалась в том, чтобы постоянно опережать врага.
«А если весть и впрямь достигла не тех ушей…»
Никс опять принялась расхаживать взад и вперед, успев еще дважды пересечь рулевую рубку, когда из нижнего трюма корабля донесся приглушенный визг – панический и смятенный.
Она застыла на месте.
«Рааш’ке…»
Что-то взбудоражило зверей. Различив среди испуганного хора и пронзительные причитания Баашалийи, Никс уже двинулась к двери рулевой рубки, решив прийти им на помощь. Но кое-кто другой уже определил источник тревоги крылатых тварей.
Хиск, все еще лежавший на спине под штурвалом, крикнул ей:
– Держись крепче, дочка! Сейчас нас здорово тряхнет!
Только тут Никс заметила, как дрожат доски под ногами. И в тот же миг корабль сильно подбросило, сбив ее с ног. Когда она упала на колено и руку, громкий треск привлек ее внимание к оконному проему по правому борту. Снаружи под дождем бешено хлестал по воздуху швартовный трос, оборванный в момент сотрясения. На конце его блеснул металл – это был стальной болт, которым он только что крепился. Трос опять хрястнул по кораблю. Ударившись в стекло рубки, болт пробил его насквозь.
Никс метнулась в сторону. Смертоносная сталь в туче битого стекла просвистела мимо нее, врезавшись в доски и застряв там. Плечо обожгло как огнем – один из осколков стекла все-таки задел ее по касательной.
Никс ахнула и откатилась еще дальше.
Корабль тряхнуло еще несколько раз, уже послабее, затем он опять упокоился на кильблоках. Извивающийся швартовый трос ослаб, оставив болт торчать из досок.
Хиск вынырнул из-под штурвала, но остался стоять на коленях. При виде новых повреждений он лишь нахмурился.
– Все цело?
Никс не была уверена, справлялся ли он о ее самочувствии или же о состоянии своего корабля. Она осмотрела руку. Осколок стекла пробил рукав и рассадил кожу, но ничего страшного не произошло.
– Всего лишь царапина, – заверила его Никс.
Хиск вздохнул.
– Это был самый сильный подземный толчок на данный момент, – сказал он. – Похоже, что этот клятый остров хочет сбросить нас со своих плеч.
Никс кивнула. Она тоже хотела поскорей убраться с Пенистого. Растущее число и сила подобных землетрясений говорили о неуклонном приближении луны и предупреждали о грядущей гибели.
Зная это, Никс пришла к одному твердому выводу.
«Надо улетать отсюда прямо сейчас».
К тому времени, как по всему кораблю прозвенел следующий колокол, Хиск и несколько матросов уже прибрались в рулевой рубке и принялись заделывать разбитое окно, чтобы защитить ее от дождя.
Однако в рубку ворвался другой шторм.
Никс обернулась, когда за спиной у нее спиной с грохотом распахнулась дверь.
В рубку протиснулся Джейс, лицо у которого раскраснелось еще пуще. Он подергивал себя за бороду – признак того, что ему явно не по себе. Источник его растрепанных чувств следовал за ним по пятам.
Грейлин си Мор недовольно проворчал, протопав внутрь:
– Вы уверены, что никто в Бхестийе не знал, что вы прибыли именно с
Джейс хмуро посмотрел на него.
– Ты что, считаешь нас с Крайшем глупцами, способными что-нибудь необдуманно брякнуть? Во время наших исследований мы были крайне осторожны, и ничто не могло навести на мысль, будто мы что то-то скрываем. Мы ходили по лезвию ножа. Мы не могли искать знания о Пустоземье, не задавая конкретных вопросов, иначе ничего не узнали бы. И, уж конечно, не нашли бы эту старую карту.
Грейлин продолжал хмуриться, хотя выражение лица его немного смягчилось, когда он заметил среди суеты ремонтных работ Никс. Глубокие морщины вокруг его льдисто-голубых глаз заметно разгладились, твердый как кремень взор чуть потеплел.