Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 136)
– Какого плана? – спросил Райф.
– Вероятно, они хотели захватить контроль над турубьей и завладеть ею для себя. Помните, тот Паук в Студеных Пустошах тоже развлекался подобным образом, но он был там один. У него не было армии.
Все повернулись к Шийе.
– Такое вполне могло быть, – согласилась она.
– Поэтому нам нужен Корень. – Райф вздохнул. – Жаль, что мы их всех перебили…
Из-за изгиба огибающей турубью поляны послышался голос Джейса:
– Эй! – крикнул он. – Гляньте-ка сюда!
Подавленные и встревоженные, все направились в его сторону. Обогнув турубью, Никс заметила Крайша, стоящего на коленях на краю леса.
Джейс махнул им рукой, предлагая подойти поближе.
– Не исключено, что одну загадку мы уже разгадали.
Крайш встал и отступил назад, чтобы все могли вглядеться в заросли. Тонкие бронзовые корешки поднимались там спутанной волной, сливаясь в единую массу и образуя нечто вроде створки морской раковины – большой, выше человеческого роста, – поставленной вертикально и обращенной своим углублением к хрустальной сфере.
– Что это? – спросил Даал.
Крайш почесал подбородок, стараясь не задевать волдыри.
– Полагаю, что именно здесь все эти нитевидные связи леса сходятся воедино. Именно эту штуковину и призван питать весь лес.
– С какой целью? – спросил Грейлин.
Никс уже предполагала ответ.
– Наверняка это новая активационная ячейка – плод знаменитой изобретательности Корней. То, что создавалось ими на протяжении многих тысячелетий.
Райф насупился.
– Выходит, у этих бронзовых истуканов все-таки вышло взять турубью под свой контроль…
– Нет, – сказала Шийя. – Мы ошибаемся.
– Насчет чего? – спросил Грейлин.
Шийя повернулась к нему.
– Корни не взяли ее под свой контроль. Они передали его кое-кому другому.
Никс нахмурилась.
– В каком смысле? С чего ты это взяла?
Шийя указала на верхнюю часть вогнутой створки, где на бронзовой пластине были начертаны какие-то загадочные письмена.
– Не одна только изобретательность подвигла Корней решить эту задачу, но еще и
Грейлин прищурился, всматриваясь в надпись.
– Что тут говорится?
– Это титул. На языке Древних. Написанный та’винскими письменами. – Шийя обвела всех взглядом и произнесла его вслух: – Раб’альмат.
Никс отшатнулась.
– Повелитель Смерти…
– Это имя ревн-кри выбрали для своего предводителя. – Шийя оглядела группу. – Вот для кого Корни соорудили эту ячейку. Он единственный, кто способен активировать турубью.
Никс была в отчаянии.
– Элигор…
Глава 87
После побега из Вышнего Оплота Канте вновь оказался вместе со всеми остальными в задней комнате портняжной мастерской, расположенной в азантийском Среднеграде. Именно здесь их группа меняла внешность для своей первой вылазки в Цитадель Исповедников – казалось, это было уже целую вечность назад. И не все из них сумели благополучно вернуться оттуда.
К группе Канте присоединилась Ллира в компании Шута и Мёда, но примечательное отсутствие одного из их сотоварищей тяжким грузом легло на всех собравшихся в мастерской. Потеря Тихана оказалась крайне болезненным ударом не только по их делу, но и по сердцу Канте, и никто до сих пор не мог от нее опомниться.
Место Тихана на этом сборище заняли двое других. Одного из них привлек Канте. Даже оказавшись под прицелом множества взглядов, Врит сохранял невозмутимое выражение лица. Потребовалось много уговоров и криков, чтобы чей-нибудь меч не выпотрошил Ифлелена. Канте стал главным защитником Исповедника. Врит теперь был таким же беглецом, скрывающимся от королевского правосудия, как и любой из них. И в данный момент они нуждались друг в друге.
Врит явно сознавал угрозу, которую представлял собой для всего мира Элигор, и в то же время дорожил собственной шкурой – равно как наверняка и своими амбициями. Он мог лишиться всех своих жизненных устремлений, а не исключено, что и самой жизни, если б Элигор обрел полную силу. Особенно оставшись в Азантийе. Канте подозревал – и в первую очередь из-за столь поспешного бегства Ифлелена вместе с ними, – что этот человек впал у Микейна в немилость, а это обычно заканчивалось тем, что чья-то голова, наколотая на пику, гнила у всех на виду. Если так, то Вриту столь же срочно требовалось убраться из города, как и им самим.
Сознавая это совпадение интересов, Канте понимал, что их стороне гораздо больше толку от Врита, чем наоборот. Ифлелен обладал знаниями, которые могли оказаться просто-таки бесценными – как об Элигоре, так и о планах халендийцев.
К тому же принц вспомнил список своих собственных недостатков, которые он перечислил, находясь за решеткой – в том числе отсутствие благодарности за дарованные ему блага, – и машинально провел ладонью по своей гладкой щеке, не уязвленной раскаленным железом. Посмотрел, как Фрелль о чем-то спорит с Ллирой, а Рами перешептывается с Касстой. Все они были до сих пор живы.
Как бы ему это ни было ненавистно, Канте не мог не проявить к Вриту, который помог им сбежать и сохранить свои жизни, некоторую снисходительность. И все же хранил близко к сердцу предупреждение Фрелля: «Ему нельзя доверять». Хотя на данный момент подобные опасения могли подождать.
Второй из тех, кто впервые появился в этой задней комнате, поднял более насущную проблему.
– «Попранная Роза» организовала вам посадку на борт разбойничьего летучего корабля, – сообщил собравшимся Саймон хи Раллс, – небольшого стрелокрыла под командованием соратника пирата Даранта.
– Хорошо иметь друзей в низших сферах, – пробормотал Канте.
Ллира обожгла его взглядом.
– Я думала, это более чем очевидно. Именно мое низкопробное войско не позволяло королевским псам хватать вас за пятки в Вышнем Оплоте.
Саймон не обратил на них внимания.
– Этот стрелокрыл совершит посадку в Понизовье. И задерживаться там не собирается. Как только мы получим известие, придется пошевеливаться. Королевские легионы уже наводняют улицы, охотясь за всеми вами.
– Когда прибудет этот корабль? – спросил Рами.
Саймон нахмурился.
– Расписание пиратов редко зависит от их собственных планов. Пока мы не получим подтверждения, будем сидеть здесь. Совсем ни к чему, чтобы нас застукали разгуливающими по улицам.
Подобная перспектива никого явно не обрадовала.
Заговорил Врит – впервые за все время, даже не высказав возражений против меча Ллиры, уткнувшегося ему в живот. Его единственный глаз был нацелен на Канте.
– Ты сказал, что знаешь, где Элигор спрятал ключ, который ему столь отчаянно требуется.
Канте внутренне содрогнулся. Он надеялся отложить этот разговор на потом – к примеру, на тот момент, когда все они будут прохлаждаться в императорских купальнях. Но даже Фрелль уставился на него, с любопытством прищурившись. Как и Рами с Касстой.
Саймон просто с научным интересом наблюдал за происходящим.
– Ты поклялся, что знаешь, – напомнил принцу Врит.
Фрелль хмуро посмотрел на Ифлелена, а затем бросил настороженный взгляд на Канте. Несмотря на очевидный интерес алхимика к тому, что было известно принцу, он явно призывал к осторожности. Но Врита давно лишили всего оружия, даже его напичканного ядами символа Высшего Прозрения. Кроме того, Ифлелен был плотно окружен теми, кто находился в комнате, и кордоном людей Ллиры снаружи. Врит всего лишь унес бы полученный ответ с собой в Южный Клаш.
Рами задал еще один вопрос, не менее важный:
– Как ты вообще узнал местонахождение этого ключа?
Канте пожал плечами.
– Тихан мне рассказал.
– Как? – вскинулся Фрелль.