Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 132)

Теперь Никс и сама последовала в том же направлении. При помощи сети из обуздывающего напева она перенесла золотую сущность уголька в Баашалийю. А потом с мольбой на устах забросила дхельпру обратно домой, в изумрудный погребальный костер – последнее пламя великого сердца.

И в этот момент золото вспыхнуло ярким солнцем, которое продержалось еще несколько мгновений, в то время как откуда-то издалека донесся еле слышный заунывный вой, словно зовущий кого-то домой.

А потом это солнце рассыпалось само по себе, погасив изумрудный огонь. Хотя исчез он и не весь, оставалось надеяться, что этого было достаточно. Может, это было последнее послание живым – касательно того, что некоторую часть ярости никогда не получится сокрушить полностью, с нею можно лишь просто смириться.

Как бы там ни было, перед Никс засияло новое золото, теплое и знакомое.

– Баашалийя…

Даал приподнялся на локте – все еще слабый, все еще дрожащий от холода, но живой – и хрипло прошептал, огромными глазами уставившись на Баашалийю:

– Он вернулся…

Никс придвинулась ближе. Баашалийя расслабленно покачивался, все еще с трудом устраиваясь в своем собственном теле. Она потянулась к его голове, и он подался навстречу ее прикосновению. Никс напевала, ободряя его, и слезы облегчения струились у нее по щекам. Баашалийя тихонько попискивал в ответ, его золото сияло все ярче. Он попытался переступить с лапы на лапу, но мешали загремевшие цепи. Боль от кровавых ссадин, оставленных железными кандалами, вызвала еще более пронзительный писк.

Попытавшись расправить крылья, Баашалийя лишь обнаружил, что они крепко связаны. Вспыхнувшая паника заставила изумрудные угольки разгореться чуть ярче. Никс быстро притянула его башку к своей груди и потрепала за уши.

– Ничего тебе здесь не грозит… – прошептала она ему, продолжая утешающе напевать.

И как только ощутила, что сердцебиение у него замедлилось, а изумрудное сияние угасло, опустилась на колени и выдернула из кандалов стопорные штыри, чтобы освободить его от пут. Цепи со звоном упали на пол.

Когда она встала, Даал, спотыкаясь, подошел в ней, все еще ослабевший, но уже понемногу оправляющийся. Свою укушенную руку он успел перевязать оторванным краем рукава.

– Давай помогу.

Никс хотела, чтобы Даал еще немного отдохнул, но он принялся развязывать узлы, удерживающие кожаные веревки. Она взялась за другую сторону. Когда веревки упали, Баашалийя встряхнул крыльями, разминая их.

Никс оттащила Даала назад, понимая желание своего брата избавиться от боли и напряжения. Как только они оказались на почтительном расстоянии, Баашалийя широко расправил крылья, опустив их к полу, и опять принялся переминаться на лапах.

Даал подошел к ведру с водой и отнес его Баашалийе, к которому просто на глазах возвращались силы.

– Что тут происходило? – наконец спросил Даал. – После того, как он меня укусил?

Никс рассказала ему о противоядии, скрытом в ней, о силе своей чистой крови.

Даал потер тыльную сторону ладони.

– Я помню тот ожог в пещере Дрёшры… – Он бросил взгляд на Баашалийю. – А как насчет того яда, что поразил его? Выходит, противоядие от этой отравы я все это время носил в себе?

– Я практически уверена, что Дрёшра предусмотрела подобный исход. Между ее любовью к своему крылатому королю и всеми этими тысячелетиями, в течение которых ей приходилось размышлять о силе сверхсмерча, она наверняка стремилась оставить какой-то ключ к спасению сердца Хагара. Ключ, который мог оказать свое действие только после того, как он осуществит свою месть.

– И почему же только после этого?

Никс кивнула на грудь Даала.

– Все это время, пока ты носил в себе остаточное свечение того уголька, оно ничуть не менялось. Поменялось только сейчас – после того, как мы победили та’винов. Вероятно, так и было рассчитано – чтобы Хагар бушевал до тех пор, пока не достигнет своей цели или не будет уничтожен.

Даал предпочел не столь прагматическое объяснение:

– Или, может, это задумывалось просто как награда… Как способ освободить Хагара от порчи, позволить ему в конце концов стать свободным и чистым.

Никс пожала плечами.

– В любом случае, я думаю, что крики Хагара, пока он все так и оставался в теле Баашалийи, были его призывом к тебе. Может, он почувствовал в тебе этот ключ, ту золотую часть себя, которая все-таки смогла уцелеть. Даже то, что он набросился на тебя, могло быть инстинктивной попыткой дотянуться до этого тлеющего в тебе уголька.

Даал вздохнул, потирая место укуса.

– Можно было и просто попросить…

О своих куда более мрачных предположениях на этот счет Никс предпочла умолчать. Там, в пещере Дрёшры, когда дух дхельпры скрылся за громадой Хагара, тело зверька осталось лежать рядом с ним. И вот теперь Никс гадала, не была ли смерть частью активации ключа. Не потому ли Хагар и напал на Даала – не вслепую, а целенаправленно, – чтобы освободить ключ? Сердце Даала все-таки на миг остановилось. Если б не ее вмешательство, он расстался бы с жизнью, как и дхельпра.

Никс отогнала от себя подобные мысли, понимая, что они могут выставить все произошедшее в куда более неприглядном свете. Там, в пещерах, Никс ни разу не ощутила какой-либо враждебности со стороны золотой королевы, восседавшей на троне – только совершенно искреннее сочувствие.

Никс решила просто принять это как подарок.

«Король свободен, а мой брат вернулся ко мне».

Она подошла к Баашалийе и крепко прижалась к нему.

Даал был прав.

«Это определенно похоже на награду».

Никс купалась в золотистом сиянии Баашалийи – хотя и не совсем чистом, как и у нее самой. Битва, повлекшая за собой тысячи смертей, все еще отдавалась эхом у нее в душе. Сверхсмерч избавил пустыню от своего яда, но это стоило жизни очень многим. Однако она находила утешение в том, что все эти смерти позволили обрести – шанс на будущее. Для этой пустыни, для всего мира.

«Шанс остановить обрушение луны».

Словно вызванный этой мыслью, ее внимание привлек стук в дверь трюма. Грейлин открыл ее и осторожно заглянул внутрь. Он хмуро посмотрел на Никс и Даала, а затем глаза у него расширились при виде Баашалийи, освобожденного от пут и цепей.

Даал объяснил, но лишь вкратце:

– Баашалийя избавился от своего яда. Он опять такой же, как прежде.

– Вы уверены?

– Это был последний дар Дрёшры, – ответила Никс, слишком измотанная и удрученная, чтобы вдаваться в подробности. – Хотя да, я уверена.

Глаза Грейлина оставались прищуренными, но рыцарь кивнул.

– Очень кстати, – сказал он и посмотрел вверх. – Фенн только что заметил трех манкраев, вылетевших из горы.

Даал посмотрел на Никс, пытаясь понять, хватит ли у нее сил продолжать. Она взяла себя в руки, зная, чего им стоило добраться до этого порога, чем пришлось рискнуть. Отступать было уже поздно.

Никс кивнула Даалу.

– Ну что ж, давайте посмотрим, что это за Дракон такой…

Глава 85

Увлекая за собой остальных, Грейлин двинулся вперед по черному стеклу – вблизи не идеально гладкому, а покрытому рябью, словно это и в самом деле была вода, омывающая темную гору. В тени этой горы стекло приобрело более темный, еще более угрожающий оттенок.

Фигуры с мертвыми глазами придавали этой картине еще более фантасмагорический вид. Люди и звери неподвижно застыли на темной глади среди повозок и саней из камня или потускневшей меди, потерянные и сломленные.

– Похоже, они перевозили руду, – заметил Крайш. – Наверное, добытую на утесах Самскраг на востоке.

– И кристаллы. – Джейс кивнул в сторону саней, нагруженных стволами и ветками. – Собранные в том лесу из драгоценных камней.

Райф указал на два столба дыма, поднимающиеся из-за изломанной вершины горы.

– Кто-то определенно занимается там переработкой всего этого добра. Это напоминает мне мою родную Наковальню, с ее сотнями дымящих труб… – Он глубоко втянул ноздрями воздух. – Да и воняет тут так же.

Грейлин уже стал понемногу привыкать к вони горящего серного камня – дыханию этого мерзкого Дракона. Теперь, когда они подошли ближе, у него защипало в глазах, а на языке появился кислый привкус. Но теперь он мог уловить и горьковатый металлический привкус в воздухе. Хотя исходил тот не из этих двух столбов дыма, а вроде как вырывался из огромного грота, который открылся перед ними.

Кальдер мягко ступал сбоку от него, угрожающе скалясь и время от времени издавая глухое рычание. Варгр внимательно следил за темными фигурами, застывшими на стекле, настороженно поворачивая уши в разные стороны.

За ними следовали Даал и Никс, которых охраняла Викас. Женщина-гора вновь облачилась во все свои кожаные доспехи и несла на спине огромный палаш, но сохранила головной платок, который Аррен подарил ей во время перехода из леса Эргёш в деревню. Это была вроде как единственная уступка обычаям этой земли, которую она была готова себе позволить.

Шийя тоже держалась поближе к Никс и Даалу, готовая в случае чего использовать свою бронзу, чтобы защитить их. А Дарант отправил им вслед еще дюжину людей, которые прикрывали их с тыла.

С оставшегося позади «Огненного дракона» доносились крики и стук молотков. Капитан и оставшиеся матросы поспешно ремонтировали корабль – как его разбитый корпус, так и поврежденные горелки. После того, что произошло во время предыдущей активации турубьи, все понимали, что может потребоваться поспешный отлет.