Джим Чайковски – Черный орден (страница 92)
– Да, – тихо ответила Лиза, чувствуя, что ходу его мысли мешать нельзя.
Грей напряг мозг. Гуго дал ему замок, Лиза – ключ. Теперь дело за ним. Забыв о стремительно убывающем времени, он позволил разуму свободно манипулировать фактами и фрагментами сведений. Грей одну за другой проверял и отбрасывал версии.
Точно так же, как было со звездой Давида, верная комбинация разрозненных частей мало-помалу оформилась у него в голове. Такая чистая и совершенная. Прежде он о ней не думал. Мог бы и раньше догадаться.
Грей открыл глаза.
Наверное, Лиза прочитала что-то в его взгляде.
– Ну?
Грей поднялся.
– Включайте Колокол. – Он подошел к пульту управления. – Скорее!
Лиза запустила процесс активации.
– Для выхода на лечебный режим понадобится четыре минуты. – Она посмотрела на Грея. – Что мы делаем?
Грей повернулся к Колоколу.
– Гуго вошел в Колокол вовсе не без инструментов.
– Но Анна говорила…
– Нет, – оборвал Лизу Грей. – Он вошел туда со звездой Давида. Он вошел с молитвой и верой, а главное – со своим собственным квантовым компьютером.
– Каким?
Грей говорил быстро, не сомневаясь в правоте.
– Многие столетия ученым не давала покоя загадка человеческого мышления. Дарвин тоже ею занимался. Что такое наше сознание, мыслящий разум? Только ли наш мозг? Просто электрические импульсы в нервах? Где находится грань между мозгом и разумом? Между веществом и духом? Между телом и душой?
Он указал рукой на символ.
– Современные исследования говорят, что мы – и то и другое. Мы одновременно и частица, и волна. И тело и душа. Жизнь сама по себе есть квантовый феномен.
– Ну вот, парень уже заговаривается…
Монк подошел вместе с Фионой ближе.
Взволнованный Грей глубоко вздохнул.
– Современные ученые зачастую отвергают духовность человека, рассматривая мозг только как сложный компьютер. Мысль считается побочным продуктом возбуждения сложной сети нейронов – нейрокомпьютера, работающего на квантовом уровне.
– Да, вы уже говорили про квантовый компьютер, но что это такое, черт возьми? – спросила Лиза.
– Вы видели компьютерный код, череду нулей и единиц? Так думает современный компьютер. Включено – выключено, нуль – единица. Теоретически квантовый компьютер, если он будет создан, даст возможность третьего выбора. Останутся старые позиции – нуль и единица, однако возникнет и третий элемент – и нуль, и единица одновременно.
Лиза нахмурилась.
– Как электроны в квантовом мире? Они могут быть частицей или волной – или и частицей, и волной одновременно.
– Это и есть третий выбор, – подтвердил Грей. – Звучит не слишком эффектно, но стоит ввести эту возможность в арсенал компьютера, и он сможет работать над множеством алгоритмов одновременно, синхронно.
– Ходить и жевать жвачку, – пробубнил Монк.
– Задачи, для решения которых современному компьютеру требуются годы, можно будет решить за доли секунды.
– Как делает человеческий мозг? – уточнила Лиза. – Он работает, как квантовый компьютер.
– Такова самая современная концепция. Наш мозг создает электромагнитное поле, генерированное сложной сетью взаимосвязанных нейронов. Некоторые ученые предполагают, что именно в этом поле и рождается мышление – мостик, соединяющий вещество мозга и мир квантов.
– А Колокол суперчувствителен к квантовому процессу, – добавила Лиза. – Гуго, войдя в камеру вместе с ребенком, повлиял на конечный результат эксперимента.
– То, что наблюдают, изменяется вследствие самого акта наблюдения. Однако я думаю, что здесь кроется гораздо более сложный смысл. – Грей взглянул на звезду Давида. – Почему именно она, символ молитвы?
Лиза непонимающе покачала головой.
– Молитва – это сконцентрированная мысль, сфокусированное мышление. А если сознание – квантовый феномен, то и молитва тоже является квантовым феноменом.
Лиза поняла.
– И, как всякий квантовый феномен, она будет и должна измерять. То есть влиять на результат.
– Другими словами…
Грей ждал.
Лиза выпрямилась.
– Молитва действует.
– Вот что открыл Гуго, и вот что он спрятал в своих книгах. Нечто слишком ужасное, чтобы предоставить свободу, и слишком прекрасное, чтобы позволить умереть.
Монк оперся о стол.
– Выходит, он просто пожелал, чтобы ребенок стал совершенным?
Грей кивнул.
– Когда Гуго вошел в камеру вместе с ребенком, он молился о совершенстве: сосредоточил и сфокусировал все чистые и самоотверженные помыслы. Человеческое сознание в форме молитвы действует как идеальный квантовый измерительный инструмент. Под Колоколом чистый квантовый потенциал мальчика был измерен, подвергнут влиянию сфокусированной мысли и воли Гуго, и в результате все возможные варианты генов расположились в наилучшем, совершенном порядке.
Лиза широко раскрыла глаза.
– Возможно, нам удастся сделать то же самое, чтобы повернуть вспять квантовые повреждения Пейнтера и спасти его.
Ее перебила Марсия:
– Тогда вам лучше поторопиться. Пока не поздно.
Монк и Грей поспешно тащили лежащего на брезенте Пейнтера к защитному кожуху.
– Положите его ближе к Колоколу, – приказала Лиза.
Когда все было готово, она отдала последние распоряжения помощникам. Оболочки Колокола уже вращались в противоположных направлениях. Лиза вспомнила, что Гюнтер метко назвал Колокол миксером. Над внешней керамической оболочкой возникло неяркое сияние.
Лиза опустилась на колени рядом с Пейнтером, пытаясь отыскать на его лице хоть какие-нибудь признаки жизни.
– Я могу остаться с вами, – предложил Грей.
– Нет. Полагаю, что если квантовых компьютеров будет больше одного, волны начнут интерферировать и погубят результат.
– Два медведя в одной берлоге, – согласился Монк.
– Тогда останусь я один, – предложил Грей.
Лиза покачала головой.
– Второй попытки у нас не будет. Если сфокусировать мысли и волю не удастся, лучше, если с ним рядом окажется медик.
Грей вздохнул, понимая, что причина не в этом.
– Вы сделали свое дело, Грей, дали нам разгадку, подарили надежду. – Она взглянула прямо в его глаза. – Позвольте и мне сделать свою часть работы.
Грей покорно отступил.