Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 13)
К сожалению, принадлежность хребта Ломоносова продолжала оспариваться. Канада утверждала, что подводный хребет является продолжением канадского острова Эльсмира. Дания заявляла, что он представляет собой опустившуюся под воду часть Гренландии.
Пока что все усилия Турова в этом направлении оставались безрезультатными.
Тем не менее он не сдавался, в надежде найти
«И слава первооткрывателя достанется мне».
Верный этой надежде, Туров терпел многие безумные и мистические заявления членов «Архангела». Смягчая смысл услышанного, он старался перевести все в практическую плоскость, однако даже его терпение имело свои пределы.
Туров молча смотрел на изувеченные тела двух молодых людей. Подобная фанатичная жестокость выходила за все рамки.
– Вы действительно полагаете, – он хмуро посмотрел на Сычкина, – что эти спрятанные старые книги, обнаруженные диггерами, могут вывести на библиотеку Ивана Грозного?
– Да, я в этом не сомневаюсь. Вот почему хотел переговорить с вами перед тем, как возвращаться в Москву и докладывать его святейшеству.
– О чем?
– Из всех книг, находящихся в сундуках, была спасена только одна древнегреческая рукопись. Мы пришли к заключению, что в ней содержится ключ к местонахождению Золотой библиотеки.
Туров покачал головой:
– Даже если это так, почему царская библиотека так важна для «Архангела»?
Сычкин тяжело вздохнул, судя по всему, стараясь решить, следует ли ему отвечать на этот вопрос. В конце концов он отвел Турова в сторону, так, чтобы Ульянов их не слышал, и понизил голос до шепота:
– Все дело в документах, оставленных двумя верными сынами России несколько веков назад.
Стоящее в воздухе зловоние еще больше распалило нетерпение Турова.
– Каких документах? Какими еще сынами?
– Первый документ оставил Павел Чичагов, сын адмирала Василия Чичагова, исследователя Арктики.
Эти слова пробудили у Турова интерес. Всем, кто служил на Крайнем Севере, было известно имя этого адмирала восемнадцатого века, в свое время бывшего комендантом Архангельска.
– После смерти отца Павел написал воспоминания о нем, – продолжал Сычкин. – В своей книге он сделал несколько очень любопытных замечаний. Современники знали, что Василий Чичагов неоднократно предпринимал попытки найти Северо-Восточный путь вдоль российского побережья, однако Павел делает особый упор на одну конкретную экспедицию, снаряженную в тысяча семьсот шестьдесят четвертом году. Чичагов вышел из Архангельска с тремя кораблями, но, по утверждению его сына, уже в море он получил письмо. Секретный приказ императрицы Екатерины II. Та приказала Василию Чичагову отправиться на север, в сторону полюса, чтобы найти затерянный континент.
– Вы полагаете, она имела в виду Гиперборею?
Сычкин изогнул свои косматые брови.
– А что еще это могло быть?
– И чем закончилась эта экспедиция? – Туров махнул рукой, предлагая протоиерею продолжать.
– Павел об этом не говорит. Достоверно известно только то, что Чичагов возвратился всего с одним кораблем. Впоследствии он быстро получил повышение и был произведен в адмиралы. – Сычкин пожал плечами. – Быть может, в качестве вознаграждения?
Туров нахмурился:
– Даже если так, похоже, отец Павла вернулся с пустыми руками.
– Возможно, и нет. Особенно если вспомнить
– Это может быть все, что угодно, – презрительно фыркнул Туров.
– Вот только в этом письме есть еще одно странное место. Цесаревич сообщает Павлу Чичагову, что его мать, императрица Екатерина, отправила Василия Чичагова на север, руководствуясь некими указаниями. Он утверждает, что она наткнулась на «древние тексты, считавшиеся навсегда утраченными», и именно эти книги послужили для нее руководством к действию.
Туров понял, что это могло означать.
– Вы полагаете, императрица нашла Золотую библиотеку, и какие-то книги из этого собрания указали путь к Гиперборее?
– Я вижу у вас на лице сомнение. Иногда необходимо просто принимать что-то на веру.
Туров уловил в голосе протоиерея нарастающее раздражение, но пропустил это мимо ушей.
– А что, если веры у меня нет? Что, если мне нужны доказательства?
Сквозь окладистую бороду Сычкина мелькнула тень усмешки.
– В той спасенной греческой рукописи мы обнаружили рисунок золотой книги, которая, на наш взгляд, изображает Золотую библиотеку. Что гораздо важнее, под этим рисунком стоит собственноручная подпись Екатерины.
– Правда? – Помимо воли, Туров проникся любопытством.
Сычкин кивнул:
– Я думаю… я уверен в том, что императрица указывает нам путь к этой библиотеке.
– Которая может привести нас к исчезнувшему континенту?
– И, возможно, спрятанному там оружию. Цесаревич Павел, сын Екатерины, предупреждает о великой опасности, которая «может положить конец всей жизни». В любом случае отправленная императрицей экспедиция открыла что-то важное. Ибо зачем еще оставлять в тайне обнаружение Золотой библиотеки? Подобная находка принесла бы славу царствованию Екатерины и всей России. Зачем ее скрывать?
Туров мог лишь строить догадки. Он вспомнил слова цесаревича о том,
«Чудеса и ужасы».
Турова охватила дрожь. Он мысленно представил себе обрушение свода подземелья в Москве. Если протоиерей прав, похоже, Екатерина была полна решимости сохранить свою находку в тайне.
– Мы подошли вплотную к тому, чтобы узнать правду, – стоял на своем Сычкин, и голос его наполнился восторженным возбуждением. – И в этом случае наступит время, капитан Туров, когда нам потребуется ваша помощь – ваша и вашей Арктической бригады. Я прошу вас собрать всех тех, кому вы полностью доверяете, и ждать нашего сигнала.
Туров кивнул, понимая, что именно ради этого протоиерей поделился с ним такими важными подробностями.
«Ему нужна моя помощь».
Туров оглянулся на Ульянова, глаза которого лучились той самой надеждой, что распирала грудь ему самому. Если во всем этом присутствует хотя бы какая-то частица правды, это навсегда изменит Россию.
Офицер-моряк повернулся к Сычкину:
– Как вы полагаете, сколько времени потребуется вам на то, чтобы найти Золотую библиотеку?
Улыбка на лице протоиерея растянулась еще шире.
– Основываясь на рисунке в греческой рукописи, мы считаем, что нам уже известно,
Турову не удалось скрыть свое удивление; однако он также не мог избавиться от тревоги. У него еще оставались вопросы, однако Сычкин уже отвернулся, показывая, что больше его не задерживает.
– Ефим, мы закончили, – окликнул он своего помощника. – Помоги этим бедным душам обрести покой.
Облаченный в рясу монах, чистивший ножи в углу, молча кивнул. Вид у него был внушительный. Даже склонившись над столом, он был выше Турова.
Капитану первого ранга было известно прошлое монаха, то, как он стал помощником Сычкина. Когда Ефиму было двенадцать лет, его мать примкнула к апокалиптической секте, основанной самопровозглашенным пророком Петром Кузнецовым, заявившим о создании так называемой «Истинной русской православной церкви». Последователи секты укрылись в пещере, захватив с собой канистры с бензином. Только после того как многие сектанты, в том числе мать Ефима, погибли в огне, оставшиеся в живых выбрались из пещеры. Помогали им в этом священники настоящей православной церкви, в черных рясах и клобуках. Одним из них был Сычкин; впоследствии он взял на себя заботы о юном Ефиме, получившем сильные ожоги, от которых до сих пор оставался страшный шрам, пересекающий щеку и шею. Очевидно, что после случившегося монах готов был сделать все, что угодно, для своего спасителя.
В том числе взять электрическую дрель с длинным сверлом из нержавеющей стали.
Ефим направился с дрелью к двум несчастным, привязанным к стульям. Молодая женщина зашевелилась, словно почувствовав свою судьбу.
Мотор дрели заработал с дьявольским визгом. Туров поспешно отвернулся, торопясь поскорее покинуть подземелье. Они с Ульяновым направились к двери. Турову по-прежнему не давала покоя тревожная мысль.
«Быть может, в этих вопросах нам следовало бы прислушаться к предостережению Екатерины».
Но у протоиерея Сычкина были свои заботы, о которых он высказался, перекрывая скрежет стали по кости:
– Будем надеяться, капитан Туров, что о нашей находке не узнает больше никто.
4