Джим Чайковски – Алтарь Эдема (страница 9)

Какой же длины последовательность он запомнил? И кто его научил?

Но прежде чем она успела продумать дальнейшие подробности, дверь изолятора распахнулась под негромкие хлопки дверей шлюзовой камеры. Игорь тотчас же смолк. Обернувшись, Лорна увидела тощую долговязую фигуру доктора Карлтона Метойера, вошедшего в помещение.

– Карлтон, – произнесла она, удивленная, что директор явился как снег на голову. – Что вы тут делаете?

Он одарил ее теплой отеческой улыбкой.

– Вижу, вы закончили кормить Багиру, – директор сделал упор на имени детеныша. В глазах его плясали озорные чертики.

Лорна мысленно застонала. Она упомянула имя детеныша только при лаборанте, но, как всегда, весточка разлетелась по всему ОЦИИВ в мгновение ока. Щеки ее зарделись. В конце концов, она же научный сотрудник с ученой степенью, а не соплячка с новой кисулей.

– Он набил животик, – сообщила она. – По меньшей мере, на ближайшие пару часов. Потом снова начнет просить бутылочку.

– Это даст лаборатории достаточно времени для завершения генетических анализов.

– А что уже готово?

Лорна с нетерпением ждала любых новостей. Прибыв в ОЦИИВ с животными, она все свое время потратила на стабилизацию изнуренных животных и помощь в заборе крови и образцов тканей на анализ. И пока занималась полным объективным обследованием, образцы ДНК исчезли в главной генетической лаборатории – безраздельной вотчине доктора Метойера. Директор прославился на весь мир своими революционными трудами по клонированию и межвидовой трансплантации эмбрионов.

– Мы едва копнули поверхность, – сообщил Карлтон. – Но первоначальный хромосомный анализ уже выявил интригующий выверт. Сейчас мы запустили повторный анализ, но мне подумалось, что надо бы наведаться сюда за вами. Вы должны видеть это собственными глазами.

Сделав приглашающий жест, он направился к двери, явно испытывая неподдельный энтузиазм по какому-то поводу, передавшийся и Лорне.

Она двинулась следом, чуть ли не трепеща от любопытства. Обернувшись уже на пороге, встретила взгляд Игоря, таращившегося на нее, сидя снова на двери. Его опять трясло.

И она услышала его шепот у себя за спиной:

– Хочу домой.

Глава 8

Лорне очень не хотелось захлопывать дверь перед жалобным взором Игоря, но ей предстояло раскрыть более важную тайну. И все же она ощутила укол сочувствия, пробившегося сквозь броню ее сугубо профессионального интереса.

Дверь изолятора со щелчком захлопнулась, и ее босс уже одолел полкоридора, целеустремленно двигаясь вперед длинными шагами. Он что-то говорил, но она поймала лишь хвост фразы.

– …и мы уже приступили к ПЦР-анализу[18] для амплификации ключевых хромосом. Но, конечно, секвенирование ДНК продлится почти всю ночь.

Лорна поспешила вперед, чтобы нагнать Карлтона – и в прямом, и в переносном смысле. Вместе они прошли по следующему коридору и подошли к двустворчатым дверям анфилады генетических лабораторий, занимающих это крыло комплекса ОЦИИВ.

Главная лаборатория, длинная и узкая, похожа на этакий пенал, по обе стороны которого выстроились боксы биологической безопасности и рабочие места. Стеллажи и столы уставлены новейшим генетическим оборудованием – центрифугами, микроскопами, инкубаторами, аппаратурой для электрофореза, системой цифровых камер для визуализации ДНК, подставками для пипеток, лабораторным стеклом, весами, флаконами с ферментами и химреактивами для ПЦР.

Карлтон направился прямиком к двум исследователям, мужчине и женщине, уткнувшимся в компьютерный дисплей. Оба одетые в белые лабораторные халаты, они тесно стояли бок о бок, чем напомнили Лорне сросшихся обезьянок Хьюи и Дьюи.

– Изумительно! – возгласил доктор Пол Трент, искоса оглянувшись, когда она подошла к ним. Молодой, изящно сложенный, с волнистыми светлыми кудрями, зачесанными за уши, он больше смахивал на калифорнийского серфера, чем на ведущего нейробиолога.

Рядом стояла жена Пола Зоуи, испанка с коротко стриженными – короче, чем у мужа, – черными волосами, обрамляющими широкоскулое веснушчатое лицо. Ее лабораторному халату было не под силу скрыть ее шикарные формы.

Оба биолога из Стэнфорда – вундеркинды в своей области – защитились, когда им не исполнилось еще и двадцати пяти, и уже завоевали признание как специалисты. В Новый Орлеан они приехали, получив грант на два года для проведения исследований развития нервной системы клонированных животных, изучая структурные отличия между мозгами клонированных экземпляров и оригинальных особей.

Оба доктора определенно прибыли в подходящее место.

ОЦИИВ – одно из ведущих научных учреждений страны, занимающихся клонированием. В 2003 году они первыми клонировали дикого хищника – африканскую кошку по кличке Дитто. И хотя ее имя по-французски пишется как Ditteaux, все произносят его как Ditto[19] по вполне очевидным причинам. А в будущем году центр собирается приступить к коммерческому клонированию домашних любимцев, чтобы таким образом заработать средства для финансирования работ с видами, стоящими на грани вымирания.

– Лорна, ты должна это видеть, – Зоуи отступила от монитора.

Подойдя, та увидела на экране кариограмму, показывающую перенумерованный набор хромосом, выстроенный в виде таблицы.

Кариограммы строят, с помощью химических реагентов прерывая деление клеток на этапе метафазы. Далее хромосомы разделяют, окрашивают и с помощью цифровой съемки вводят в компьютер, выстраивая изображения в перенумерованную кариограмму. У человека сорок шесть хромосом, поделенных на двадцать три пары. Дисплей же показывал двадцать восемь пар.

Определенно не человеческие.

– Мы построили эту кариограмму из лейкоцита одной из обезьян-капуцинов, – пояснил Карлтон.

По всеобщему возбуждению Лорна догадывалась, что это еще ерунда, главное впереди.

– Обычно у капуцинов комплект из двадцати семи пар хромосом, – недоумевающим тоном произнес Пол.

Лорна вгляделась в кариограмму на экране.

– Но здесь их двадцать восемь.

– Именно! – поддакнула Зоуи.

Лорна обернулась к директору института.

– Карлтон, вы сказали, что еще хотите повторить анализ. Это наверняка лабораторная ошибка.

– Анализ уже проводится, но подозреваю, что он лишь подтвердит первоначальные выводы, – он кивнул на компьютер.

– Почему это?

Подавшись вперед, Карлтон схватил компьютерную мышку и прокрутил еще пять генетических карт.

– Следующая кариограмма от сиамского близнеца первой обезьянки. И снова двадцать восемь хромосомных пар, как и в первой. Далее – образцы ягненка, детеныша ягуара, попугая, а последний – от бирманского питона.

Питона?

Нахмурив брови, Лорна бросила взгляд через лабораторию туда, где в инкубаторе лежала кладка змеиных яиц. Должно, желая подтвердить первоначальные подозрения, Карлтон вскрыл одно из яиц, чтобы извлечь развивающийся там эмбрион и добраться до образца ДНК.

– Как правило, у питонов тридцать шесть пар хромосом, – продолжал Карлтон. – Смесь микро- и макрохромосом.

Лорна сверилась с экраном.

– Здесь тридцать семь.

– Правильно. На одну пару больше нормы. Как и во всех остальных. Вот почему я уверен, что мы получим те же результаты, если проведем генетический анализ снова. Чтобы лаборатория совершила одну и ту же ошибку шесть раз подряд, статистически невозможно.

У Лорны, пытавшейся уяснить, что же отсюда вытекает, прямо голова пошла кругом.

– Вы говорите, что у каждого животного с траулера проявляется один и тот же генетический дефект? Что у каждого лишний набор хромосом?

У людей подобные генетические аномалии периодически обнаруживаются. Одна лишняя хромосома ведет к рождению ребенка с синдромом Дауна. А при синдроме Клайнфельтера мальчик рождается с двумя X-хромосомами, образующими кариотип XXY. В редких случаях некоторые люди рождаются с лишней парой хромосом. Столь серьезные аномалии обычно приводят к уменьшению продолжительности жизни или серьезной умственной отсталости.

Сдвинув брови, Лорна вгляделась в экран. Ни одно из ее животных не выказывает подобных изъянов. Должно быть, ее замешательство было отчетливо написано на лице.

– По-моему, вы не ухватываете весь смысл того, что мы говорим, – заметил Карлтон. – Эта дополнительная пара хромосом – не результат генетической ошибки. Она появилась не вследствие случайного сбоя при митозе сперматозоида или яйцеклетки.

– Откуда у вас такая уверенность?

Поманипулировав мышкой, Карлтон снова пролистал все шесть кариограмм, указывая на последнюю пару хромосом в каждом из наборов.

– Образчики с траулера не просто несут дополнительный набор хромосом, – продолжал директор. – Они несут одни и те же хромосомы.

Лишь теперь до Лорны дошло, что лишняя пара хромосом у каждого экземпляра выглядит идентично. И как только значение этого факта дошло до сознания, мало-помалу стало возникать понимание. Будто некая могучая волна пошатнула устои мира у нее под ногами.

Не может быть!

– Это не ошибка природы, – постучал Карлтон по экрану компьютера. – Это дело рук человеческих. Кто-то ввел эту дополнительную пару хромосом всем этим животным намеренно.

– Кто?.. – пробормотала Лорна, потерявшая почву под ногами настолько, что закружилась голова, но притом ощущая от всего этого странный душевный подъем.

Карлтон обернулся к ней, задрав свои косматые седые брови высоко на лоб. Его широко распахнутые глаза горели чистейшей любознательностью.