Джим Чайковски – Алтарь Эдема (страница 71)
Углубляясь в заводи, он сызнова наслаждался яркой, первобытной красотой этого обширного бездорожья. Проводил взглядом белохвостого оленя, вспугнутого ревом пропеллера лодки. Аллигаторы забивались поглубже в логова. Еноты и белки спешили укрыться на деревьях.
Обогнув излучину, Джек сбросил скорость и выключил двигатель. Он нуждался в одиночестве, чтобы разобраться с самим собой.
Сидя в тихонько покачивающейся лодке, он прислушивался к жизни, окружающей его со всех сторон. Некоторые считают болото уединенным, тихим местом. Большего заблуждения и не сыскать. Джек прикрыл глаза, внимая звону комаров, хору лягушек, отдаленному взревыванию аллигатора-самца – и вплетенным во все это, как основа ткани, переливчатым трелям и щебету сотен птиц.
После событий этой весной Джек не упускал подобных случаев остановиться и насладиться окружающими чудесами. Он будто обрел новое зрение. А правду говоря,
А сейчас наступил особенно важный для него момент.
В его жизни вот-вот наступит невообразимый перелом, и нужно к нему подготовиться. Но притом Джек чувствовал, что время поджимает.
Лорна, тайком вызванная сюда под секретным предлогом, ждет его, и не стоит заставлять ее ждать дольше, чем нужно. У нее по-прежнему дел невпроворот, пока строится новое здание комплекса ОЦИИВ.
– Надо трогаться, – сказал он Берту.
Пес застучал хвостом, изъявляя согласие.
Еще раз глубоко вздохнув напоследок, Джек завел мотор аэроглиссера и вновь понесся по лабиринту проток и каналов, знакомому, как свои пять пальцев. Обогнув остров, добрался до канала, протянувшегося строго по прямой к большому бревенчатому дому, только что отстроенному после пожара.
Подлетев прямо к пирсу, он в последний момент развернул судно боком, вывернув нос так, что остановился тютелька в тютельку вдоль причала. Знакомый бочкообразный субъект в комбинезоне и бейсболке Луизианского государственного университета поднялся с кресла, чтобы принять швартовы.
Соскочив на причал, Берт поприветствовал его как старого друга.
– Чёй-то ты припозднившись, Джек. Твоя девчушка уже извелася вся. Думал, придется ее повязать. – Сделав последний рывок, он закрепил швартовы.
– Спасибо, Джо. Где она?
– Где ж еще, по-твоему? – он взмахом указал куда-то по ту сторону сруба, на территорию, прежде известную как аллигаторовая ферма дядюшки Джо. – Тама, со Стеллой и детворой.
Стоя на наблюдательной площадке над россыпью прудов и мостков, Лорна восхищенно взирала на зрелище, не способное ей прискучить. На длинных перилах перед ней стоял запотевший стакан лимонада. А внизу резвились дети – бегали, прыгали, играли и скакали. Несколько лазали на деревьям.
Аллигаторов в прудах не осталось. Их всех перевели на новое место, в том числе и Элвиса, ставшего теперь звездой Одюбоновского зоопарка в городе. В поддержку его приобретения развернули крупную маркетинговую кампанию. Ее девиз красуется на рекламных щитах, автобусах и трамваях по всему Новому Орлеану. Всего два слова: «Элвис жив!»[51]
Стелла вскарабкалась по лестнице с самым младшим ребенком на руках. Хотя девочке едва исполнилось три месяца, она уже умеет ходить, но пока беспардонно предпочитает сидеть на руках.
– Ева уже тяжеловата, – пожаловалась Стелла, приподнимая ребенка.
– Вижу.
– Мы понемногу отучаем ее от бутылочки, как ты советовала, но она покамест сопротивляется.
– Как и все. – Лорна с улыбкой указала подбородком вниз. – Должна сказать, ты прекрасно управляешься. Они все выглядят такими счастливыми.
– О, они, как и все дети, не обходятся без ушибов и ссадин, но более любящей компании я еще не видала, – улыбнулась в ответ Стелла. – Они прямо души не чают в Игоре, Багире и двух обезьянках. Прямо забаловали их лакомствами.
Лорна рассмеялась. Она никогда не сомневалась, что юное племя найдет здесь славный дом, но все равно была изумлена тем, как быстро детвора приспособилась к новой обстановке.
Прежде чем покинуть катер Тибодо, Лорна и остальные договорились держать существование детей в тайне – по крайней мере, до поры, пока те не наберутся сил, а мир не будет готов переварить подобную новость. Братья Тибодо виртуозно справились с задачей скрытной доставки ребят сюда через байю. Никто ни о чем даже не догадывается, а когда надо схоронить что-то подальше от глаз людских, лучшего места и не сыскать.
Лорна доверилась лишь двум другим людям – Карлтону и Зоуи, понимая, что при устройстве этого тайного убежища без их помощи не обойтись. Убедить их было проще простого, ведь ОЦИИВ и затевался-то для защиты и размножения видов, находящихся под угрозой.
Лорна смотрела, как детвора играет.
Есть ли еще виды, подвергающиеся большей угрозе, большему риску?
Весьма способствует делу и неограниченная финансовая поддержка со стороны тайного мецената.
Добравшись до берегов США, Беннетт передал себя в руки властей. Без утайки раскрыл все преступления, совершенные от его имени, предъявил балансовые ведомости «Айронкрик», но о детях, как и обещал, не обмолвился ни словом. Поведал властям, что заведение на Лост-Иден-Ки представляло собой вирусную лабораторию, проводившую опыты на людях, что биологическое оружие вырвалось на свободу, и потому было необходимо сжечь все дотла.
После этого Беннетта перевели в совершенно секретное заведение, потому что он оказывал помощь Министерству юстиции в выявлении и других виновных и в правительстве, и в частном секторе. Вашингтон после его показаний трясет до сих пор.
Остается надеяться на перемены к лучшему.
Но на этом великодушие Беннетта не исчерпалось. Пустив в ход фиктивные корпорации и финансовые каналы, от которых у Лорны голова пошла кругом, он тайно профинансировал и восстановление ОЦИИВ, и организацию этого секретного убежища.
Мотивы такой щедрости Лорна понимала.
Беннетт встал на путь искупления.
А если у нее вдруг возникнут сомнения, довольно лишь обернуться. По личной просьбе Беннетта на наличнике двери нового дома вырезали надпись: «Евангелие от Матфея 19:14».
Ей пришлось заглянуть в Библию, чтобы найти этот стих, вызвавший у нее улыбку и оказавшийся на диво уместным.
Лорна окинула взглядом веселые игры и радостные невинные лица, и улыбка ее засияла ярче. Может, это и не Царство Небесное, но уж определенно кусочек Эдема.
За спиной у нее послышались шаги.
Обернувшись, она увидела направляющегося к ней Джека и трусящего рядом Берта. Должно быть, изумление было написано у нее на лице аршинными буквами. Она и не знала о его приезде.
Стелла удалилась к дому с малышкой Евой на руках.
Ее место занял Джек, одетый в черный костюм с иголочки. Его влажные волосы были зачесаны назад, будто он только что вышел из душа, – впрочем, подбородок и щеки покрывала отросшая за день щетина.
– Что ты тут делаешь? – озадаченно спросила Лорна.
В ответ он широким жестом охватил весь этот новый Эдем.
– Где же может быть лучше, чем
– Для чего? – по-прежнему недоумевала она.
В ответ он опустился на одно колено.
Эпилог
Двое юношей торопливо шли через парк Аль-Завраа к главным воротам Багдадского зоопарка. Меньший из двоих, намного опередивший старшего брата, нетерпеливо окликнул его:
–
Макин следовал за ним, хоть и без особого энтузиазма. Будь его воля, он бы и носу не показал в зоопарк, по сей день являющийся ему в кошмарах. Но прошло уже много лет. У него есть подружка, работа в видеосалоне и надежда скопить когда-нибудь на собственный автомобиль.
Но самое главное – сегодня шестнадцатилетие его младшего братика Бари, день, благоприятный для начинаний. Само празднование состоится в парке позже. Мать целую неделю готовилась к пикнику; квартира насквозь пропахла ароматами свежеиспеченного хлеба и корицы. Перед перспективой наесться до отвала даже кошмары как-то поблекли.
Бари проскочил в ворота без малейших колебаний. Все эти годы он частенько наведывался в новый зоопарк, но когда Макин пытался поговорить с ним о случившемся, младший брат заявлял, что не помнит. А может, и вправду не помнит. Ведь Бари не видел вблизи чудище – черное порождение
По сей день Макин порой пробуждался среди спутанных, пропитанных пóтом простыней, с рвущимся из груди криком, видя перед собой эти глаза, пылающие бездымным огнем.
Шагая через парк, он поднял лицо к солнцу, прогоняя эти мрачные мысли. Чего ж тут бояться в такое лучезарное утро, в гуще толпы утренних посетителей?
Он нагнал Бари, приплясывающего у входа от нетерпения.
– Ты ходишь, как верблюд с запором, Макин. Я хочу поглядеть на младенца шимпанзе, а ты же знаешь, что позже набежит толпа.
Макин последовал за ним. Он никогда не понимал любви брата ко всем этим мохнатым тварям, но в этот особый день уж потерпит.
Они миновали разные секции – пернатых, верблюдов, медведей, – направляясь прямиком к обезьяннику. Малик торопился за братом, подлаживаясь под его шаг. К счастью, старые львиные клетки они миновали стороной.
Они наконец добрались до цели – обезьянника, пострадавшего при бомбардировках, но теперь подремонтированного. Он пользуется популярностью. После войны нескольких сбежавших обезьян отловили и вернули в новые клетки. Для иракцев такая преемственность играет огромную роль, служа для осажденного города символом возрождения и стабильности.