Джим Батчер – Легионы Калара (страница 58)

Исана нахмурилась:

– И что дальше?

Джиральди помрачнел:

– Все зависит от того, насколько решительно они настроены. Церерус и его люди находятся на своей территории, они хорошо знакомы с местными фуриями. И это дает им преимущество перед рыцарями Калара. Они попытались атаковать при помощи молний, но потерпели неудачу. До тех пор пока Церерус сумеет сохранить большинство своих рыцарей, разумно используя их возможности, воины Калара будут гибнуть в схватках с ними.

– Если они хотят взять город штурмом, им необходимо сначала уничтожить наших рыцарей, – сказала Исана. – Я правильно понимаю ситуацию?

– Да. И они прекрасно знают, что время не на их стороне. Им необходимо взять город до того, как к нам прибудет подкрепление. Значит, у них один путь – быстрый и кровавый. – Старый солдат потряс головой. – Здесь будут очень тяжелые бои. Как во Второй кальдеронской битве.

Исана вспомнила то сражение. Трупы погибших сжигали на кострах высотой в сорок футов. Ушло больше года, чтобы смыть кровь и грязь с камней гарнизона. Она до сих пор слышала вопли, стоны и крики раненых и умирающих. Это был кошмар.

Но сейчас опасности будут подвергаться не несколько сот гражданских лиц, а десятки тысяч.

Исана содрогнулась.

Джиральди отошел от окна, качая головой.

– Вам нужна моя помощь? – спросил он.

Исана глубоко вздохнула:

– Не сейчас.

– Тогда я вас оставлю, – сказал Джиральди. – Я буду за дверью.

Исана кивнула и прикусила губу.

Джиральди помедлил на пороге.

– Домина, вы думаете, у вас не получится?

– Я… – Исана сглотнула. – Я никогда… не думаю, что мне это по силам.

– Вы ошибаетесь, – прорычал Джиральди. – Я знаю вас много лет. На самом деле правда в том, что вы не можете этого не сделать. – Он кивнул, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Исана опустила голову после слов Джиральди, но через мгновение повернулась к своему пациенту.

Она часто лечила зараженные раны как целительница домена и когда служила свой срок в легионе. Обычная практика состояла в том, чтобы усилить приток крови к пораженному месту, а потом сосредоточиться на тканях, понемногу, шаг за шагом уничтожая заражение. После того как Рилл ослабляла инфекцию, тело пациента само справлялось с болезнью, оставшейся в ране.

Исана проделывала это, когда тренировалась в легионе с молодыми легионерами, которые небрежно относились к мелким порезам. Она делала похожие вещи для обитателей домена и их детей и даже для домашнего скота. Инфекции были непростой проблемой, требующей деликатности, ибо работу фурий приходилось тщательно контролировать, и сил, чтобы атаковать лихорадку, возникающую как побочный эффект. У нее редко уходило более получаса, чтобы справиться с подобными ранами. Исана направила Рилл в ванну, окружив Линялого присутствием фурии. Чувства Исаны, усиленные водяной фурией, обычно позволяли выделить инфекцию как нечто отвратительное, горячее и злобное. Столкновение с ней было неприятным, но терпимым, нечто похожее испытывает человек, который целый день провел под жарким солнцем.

Но рана Линялого оказалась совсем другой. Как только фурия ее коснулась, Исана ощутила обжигающий огонь, жарче пламени очага, и отпрянула, повинуясь инстинкту.

Линялый застонал и зашевелился, но почти сразу успокоился, погрузившись в объятия лихорадочного сна. Исана ощущала вспышки его меняющихся эмоций, но все происходило так быстро, что она не успевала их распознать. Она упрямо стиснула зубы, снова сосредоточилась на Рилл, направила свои чувства в воду ванны и потянулась к раненой руке Линялого.

Как только Исана коснулась раны, она почувствовала, что все мышцы ее тела напряглись, а пульсирующий злобный огонь гарикового масла ударил по ее восприятию. Исана приняла боль, заставляя свои мысли сконцентрироваться, и с новыми силами атаковала пораженное место.

Исана поняла, почему Верадис назвала такое исцеление трудным и опасным. Инфекция жила собственной жизнью, и Исана обнаружила несколько разных видов, пытавшихся распространиться по телу жертвы; так жители домена направляются в дикие земли, чтобы сделать их своими.

Но гариковая лихорадка не походила на переселенцев домена. Скорее, она являла собой легион, полчища, цивилизацию крошечных существ, несущих смерть. Именно поэтому обычный, вызывающий дискомфорт жар здесь был куда более сильным и опасным. Лихорадка уничтожала руку Линялого, разъедала вены и сосуды, проникала в сухожилия и кости запястья. Если Исана будет действовать как обычно, непосредственно атакуя болезнь, она разорвет руку Линялого и позволит инфекции распространиться на другие части тела, сохраняя болезненную и опасную плотность, и он впадет в кому, которая почти наверняка его убьет. Она не могла нанести по заразе прямой удар.

Нет, ей придется вести осаду крепости, возведенной инфекцией в его руке, атакуя дюйм за дюймом, она сумеет понемногу уменьшить объем инфекции, потоки крови будут постепенно уносить ее частицы, и тело Линялого сможет с ними справиться. Исана понимала, что одновременно необходимо оказывать давление на инфекцию, не давая ей разделиться на крупные части.

Но лихорадка была невероятно агрессивной; чтобы довести дело до конца, уйдут дни, в течение которых заражение будет распространяться и уничтожать все вокруг. Если она будет действовать слишком быстро, инфекция может привести к смерти. Если станет медлить, отщепляя слишком маленькие частицы, лихорадка начнет размножаться быстрее, чем Исана сумеет ее уничтожить. И все это время она будет вынуждена испытывать боль от близости заражения, сохраняя полнейшую концентрацию.

Задача выглядела практически невыполнимой. Но Исана сказала себе, что если она позволит себе усомниться в успехе, то не сможет помочь Линялому.

Джиральди был прав. Она скорее расстанется с жизнью, чем будет стоять в стороне и смотреть, как умирает ее друг.

Исана сжала пальцы на руке Линялого и приготовилась призвать Рилл. Она закрыла глаза и постаралась не обращать внимания на бой барабанов и зов труб, далекие крики раненых и умирающих.

Исана содрогнулась. Что ж, хотя бы Тави не грозит опасность, и он далек от этого безумия.

Глава 24

Оставшаяся часть путешествия в Калар оказалась долгой и нелегкой. Каждый день рыцарям Воздуха приходилось прикладывать серьезные усилия, чтобы удерживать носилки в воздухе и лететь на высоте, не превышавшей нескольких сот футов. Это была изнурительная работа. Рыцари нуждались в отдыхе каждый час, и через три дня Амара и госпожа Аквитейн начали по очереди надевать летные ремни, прикрепленные к носилкам, давая рыцарям возможность восстановить силы. И каждый вечер после ужина они обсуждали план освобождения заложников.

Небо постоянно закрывали низкие тучи, то и дело гремел гром, но дождь так и не начался. Смертельный алый туман теперь клубился на одном уровне с тучами. Однажды, рассчитывая ускорить полет, они сделали попытку подняться выше, и Амара поняла, что они оказались в окружении красного тумана, и увидела, как начинают формироваться жуткие существа. Амара тут же повела носилки вниз, и никто не пострадал, но после этого они не осмеливались взлетать намного выше крон деревьев, опасаясь новых атак мерзких монстров.

По приказу Амары они закончили свое путешествие за два часа до заката и приземлились в таком густом лесу, что госпоже Аквитейн пришлось при помощи своих фурий заставить деревья раздвинуть ветви так, чтобы нашлось место для носилок.

Задыхаясь от усталости, Амара сняла летные ремни и села на землю, опершись спиной о стенку носилок. К этому времени все уже быстро и четко без ее участия разбивали лагерь, эта работа стала рутинной. Амара и три рыцаря отдыхали, остальные готовили ночлег, пищу, искали воду. К собственному стыду, она заснула, сидя возле носилок, и не проснулась до тех пор, пока Бернард не прикоснулся к ее плечу и не поставил металлическую миску ей на колени.

Жар от миски и тепло руки Бернарда на плече вызвали ряд приятных, но неуместных воспоминаний. Амара подняла взгляд от его руки, такой теплой, сильной и… такой знакомой, к лицу мужа.

Бернард прищурился, и она увидела ответный огонь в его глазах.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Я всегда любуюсь этим выражением твоего лица.

Амара почувствовала, как ее губы растягиваются в томной улыбке.

– Мм… – пробормотал Бернард. – Так даже лучше.

Он уселся рядом с женой с миской в руках, и аромат еды разбудил желудок Амары, который испытал столь же сильное желание, как ее тело в присутствии Бернарда.

– Свежее мясо, – сказала Амара, куснув пару раз. – Настоящее мясо, а не жуткая сушеная веревка. – И она продолжала есть, хотя жареное мясо было таким горячим, что обжигало рот.

– Оленина, – подтвердил Бернард. – Сегодня мне повезло.

– Жаль, что ты не можешь охотиться на пекарню со свежим хлебом, – поддразнила его Амара.

– Я видел одну, – мрачно ответил Бернард. – Но она сбежала.

Амара улыбнулась и толкнула его плечом:

– Если ты не можешь добыть для меня хлеба в диком лесу, какой от тебя прок?

– После обеда, – ответил он, перехватив ее взгляд, – мы можем пойти прогуляться, и я тебе покажу.

Сердце Амары забилось быстрее, и она продолжила уплетать оленину с волчьим аппетитом, не отрываясь от этого замечательного занятия. Наконец она вытерла пальцем вытекший сок, собравшийся в уголке рта.