Джим Батчер – Легионы Калара (страница 119)
– Хорошо, – сказал он. – А я все ждал, когда же вы здесь появитесь.
Высокий мужчина в простом сером походном плаще с капюшоном подошел к Маркусу, оперся локтями на каменные перила моста и посмотрел на реку.
– Ну?
– Мы в расчете, – тихо сказал Маркус.
Гай искоса посмотрел на него:
– Неужели?
– Я всегда говорил, Гай, что хорошая маскировка состоит не в том, чтобы выглядеть иначе. Нужно стать другим человеком. – Он покачал головой. – Водяная магия – это только начало, но ее недостаточно.
– Может быть, – ответил Первый консул. Некоторое время он смотрел на текущую под мостом воду. – Ну?
Маркус тяжело вздохнул:
– Кровавые во́роны, Секстус. Когда я увидел его в форме, увидел, как он отдает приказы на стене, мне вдруг показалось, что я спятил. Он мог быть Септимусом. Тот же взгляд, тот же стиль приказов, то же…
– Мужество? – подсказал Первый консул.
– Та же чистота, – сказал Маркус. – Мужество – это ее часть. И то, как он использовал свои карты, – во́роны! Он умнее Септимуса. Коварнее, изобретательнее. – Он искоса посмотрел на Первого консула. – Ты мог бы мне прямо сказать.
– Нет. Ты должен был все увидеть сам. Как ты это делал всегда.
Маркус коротко рассмеялся:
– Наверное, ты прав. – Он повернулся лицом к Гаю. – Почему ты его не признал?
– Ты и сам знаешь причину, – с тихой болью ответил Гай. – Он не владеет фуриями, и я с тем же успехом мог бы сам перерезать ему горло, чем сделать его мишенью для мужчин и женщин, от которых он не в силах себя защитить.
Маркус немного подумал.
– Секстус, не будь глупцом.
В наступившем тяжелом молчании было слышно лишь хриплое дыхание Первого консула.
– Прошу простить?
– Не будь глупцом, – вежливо повторил Маркус. – Этот молодой человек только что привел силы врага в полнейший беспорядок, прикончив ритуалиста, имевшего пятьдесят тысяч фанатичных последователей. Он не просто его победил, Секстус. Он его уничтожил. Лично. Он стоял в сражении плечом к плечу с легионерами, пережил удар канимского колдовства, убившего девяносто процентов офицеров легиона, – дважды пережил! – и использовал магию рыцарей с ошеломляющим эффектом. – Маркус повернулся и махнул рукой в сторону лагеря легиона, находившегося на южной стороне моста. – Он заслужил уважение людей, а ты знаешь, какой это редкий дар. Если он прикажет легиону немедленно подняться на ноги и начать марш против канимов, они пойдут за ним без колебаний.
Гай долго молчал.
– Тут дело не во владении фуриями, Гай, – продолжал Маркус. – Это никогда не имело значения. Речь о личном мужестве и воле. У него они есть. И способность вести людей за собой. Он это может. А еще он умеет заставить людей хранить ему верность.
– Хранить верность! – с иронией сказал Гай. – Даже тебя?
– Он спас мне жизнь, – ответил Маркус. – Он мог этого не делать. Он сам едва не погиб. Ему не все равно.
– Ты хочешь сказать, что готов ему служить?
Маркус немного помолчал.
– Я лишь хотел сказать, что только глупец может сбрасывать его со счетов из-за того, что он не владеет фуриями. Во́роны, он остановил вторжение канимов, помог заключить союз с маратами, лично предотвратил покушение на тебя во время Зимнего фестиваля. Что еще тебе нужно?
Гай задумался.
– Тебе нравится быть Валиаром Маркусом, – наконец сказал он.
Маркус фыркнул:
– После того как я с ним покончу и он уйдет на покой из легиона, я забуду, что мне нравилось им быть.
– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы создать лицо?
– Около трех недель, по нескольку часов каждый день. Водяная магия никогда не была моей сильной стороной. – Они оба замолчали. Потом Маркус вздохнул. – Забери их всех во́роны, Секстус. Если бы я только знал…
Гай засмеялся, но в его смехе не было веселья.
– Если бы я только знал!
– Но мы не можем отступить.
– Нет, – согласился Первый консул. – Не можем. – Он повернулся к Маркусу. – Возможно, мы имеем шанс двинуться вперед.
Маркус нахмурился:
– Что?
– Ты его узнал, когда получил возможность приглядеться. Тебе не кажется, что кто-то из тех, кто когда-то служил с Септимусом, может сделать то же самое? – Гай покачал головой. – Он превратился в мужчину. Очень скоро на него обратят внимание.
– Верно, – согласился Маркус. – Так что же мне делать?
Гай посмотрел на него:
– Ничего, Маркус.
Валиар Маркус нахмурился:
– Она все узнает довольно скоро, стану я что-то говорить или нет.
– Может быть, – сказал Гай. – Или нет. В любом случае ты мог бы этого не заметить, как и все остальные. И едва ли она будет недовольна, если у нее окажется агент, который является правой рукой Октавиана.
Маркус вздохнул:
– Верно. И если я откажусь, ты примешь стандартные меры.
– Да, – ответил Первый консул с легким сожалением в голосе. – Я бы этого не хотел. Но ты знаешь правила игры.
– Мм… – сказал Маркус; оба молчали минут десять, затем снова заговорил Маркус: – Ты знаешь, что такое этот мальчик?
– Что?
Маркус уловил слабое удивление в собственном голосе:
– Надежда.
– Да, – сказал Гай. – Поразительно.
Он протянул руку и положил несколько золотых монет на каменные перила рядом с рукой Маркуса. Затем достал еще одну, стершуюся от времени, древнего серебряного быка, и пристроил ее рядом с остальными.
Маркус взял золото и долго смотрел на серебряную монету – символ полномочий курсора.
– Нам с тобой никогда не навести мостов.
– Верно, – сказал Гай. – Но у тебя и Октавиана может получиться.
Маркус продолжал смотреть на серебряную монету – символ верности курсора Короне. Потом взял ее и положил в карман.
– Сколько лет было Септимусу, когда у него проявились способности к заклинанию фурий?
Гай пожал плечами:
– Около пяти, так мне кажется. Он спалил детскую. Почему ты спрашиваешь?
– Пять… – Маркус потряс головой. – Просто любопытно.
Человек в сером плаще повернулся, собираясь уйти.