Джим Батчер – Легионы Калара (страница 115)

Тави отдал кровавый камень госпожи Антиллус Крассу, поэтому он сделал единственное, что ему оставалось.

Он бросился вперед, к Сарлу.

И вновь воздух затрещал от энергии. Вновь вокруг тела ритуалиста заклубился свет. Вновь алая молния вырвалась из туч и устремилась на землю.

И вновь ослепляющий белый свет и оглушительный грохот обрушились на Тави.

И вновь ничего не произошло.

Осколки камня полетели от моста в разные стороны. Ритуалист, случайно оказавшийся рядом, превратился в кусок дымящегося мяса. Но Тави так и не замедлил бега. Он пересек оставшееся пространство в один прыжок с поднятым над головой мечом.

У Сарла осталось лишь мгновение – он потрясенно смотрел на Тави и попытался перехватить свой шест для защиты.

Но не успел – командир Первого алеранского легиона вонзил клинок ему в горло. Секунду Тави смотрел в ошеломленные глаза ритуалиста, затем провернул клинок и вытащил его, разрывая горло врага.

Кровь хлынула по алым доспехам Сарла, и он осел на мост, чтобы умереть с выражением безграничного удивления на лице. Ритуалисты отчаянно взвыли, когда увидели гибель своего вожака.

– Боевые во́роны! – закричал Тави, указывая своим окровавленным клинком. – Кончайте их!

Через мгновение битва при Элинархе была закончена.

Глава 53

Как только последний из ритуалистов был убит, Макс подбежал к Тави. Обезумевшие канимы не просили пощады, что вполне устраивало Тави. Он не был уверен, что сумел бы остановить своих легионеров после потерь, которые они понесли.

– Кальдерон, – потребовал ответа Макс, – он попытался ударить тебя молнией. Снова. – Макс взмок после усиленных занятий магией и заметно побледнел. – Во́роны, как тебе удалось уцелеть?

Тави протянул руку к поясу, вытащил кинжал, который они забрали у убитого канима во время схватки с передовыми отрядами врага, и показал Максу рукоять, сделанную в форме черепа. В одной из глазниц влажно сверкал красный камень.

– У нас был еще один камень, помнишь?

– Ну да, – кивнул Макс и нахмурился. – Но почему ты сейчас способен меня слышать?

– Я открыл рот и сделал специальную подкладку в своем шлеме, – ответил Тави. – Фосс сказал, что должно помочь. Это как-то связано с давлением воздуха.

Макс хмуро посмотрел на Тави:

– У меня едва сердце не остановилось, я думал, ты погиб, а у тебя все это время был второй камень. – Он покачал головой. – Почему ты не отдал кинжал Крассу?

– Я не знал наверняка, что камень из кинжала сработает. А он был важнее для нашего плана, чем я.

И почти сразу молодой рыцарь, о котором они говорили, устало опустился на мост рядом с ними. Рыцари Воздуха встретили его радостными криками. Красс медленно подошел к Тави и отсалютовал:

– Командир.

– Хорошая работа, трибун, – тепло сказал Тави, – очень хорошая.

Красс не сдержал улыбки, а Макс хлопнул его по плечу:

– Совсем неплохо.

Эрен, все еще державший знамя, также поздравил Красса, а Китаи лишь задумчиво на него посмотрела.

Тави огляделся по сторонам и попытался собраться с мыслями. Это оказалось труднее, чем он рассчитывал. Его переполняли самые противоречивые эмоции. Восторг оттого, что его план сработал. Сокрушительное чувство вины – слишком много легионеров погибло. Ненависть к канимам, Калару и предательнице госпоже Антиллус, а также ярость, направленная на Сарла и ему подобных, чье стремление к власти стоило так дорого. И жуткая тошнота от запаха крови алеранцев и канимов, поверженных холодной сталью или смертоносным солнечным огнем, который его рыцари обратили против врага. И головокружение – как ему удалось выжить в последние несколько дней, ведь шансов было совсем немного? А потом пришло понимание.

Его работа еще не закончена.

– Хорошо, – сказал он, повысив голос. – Шульц, раненых доставить к целителям. Всем отступить за стену. Скажи Первому копью, что я хочу, чтобы он соединил легионеров в новые боеспособные когорты и занимал защитные позиции до тех пор, пока мы не убедимся, что противник оставил город и движется к Фаундерпорту. Пусть все поедят, отдохнут, особенно целители, и скажи… – Тави замолчал, вздохнул и покачал головой. – Он знает, что нужно делать. Пусть укрепит стены и позаботится о наших людях.

Шульц устало отсалютовал:

– Есть, командир.

– Макс, – сказал Тави. – Приведи лошадей.

Макс приподнял брови:

– Мы отправляемся на прогулку?

– Мм… Возьми одну кавалерийскую алу. Мы последуем за отступающими канимами и позаботимся, чтобы у них не пропало желание оставить нас в покое.

– Эрен, если не трудно, отыщи Магнуса и расскажи ему, что произошло.

– Есть. – Эрен кивнул и передал кому-то из легионеров знамя. – Я не очень хорошо держусь на коне.

Тави отдал еще несколько приказов другим легионерам, потом остановился возле тела Сарла. Каним выглядел маленьким, похожим на сломанную игрушку, лежавшую у его ног. Алые доспехи не скрывали худое тело и грязный мех, и Тави обратил внимание, что его желтые клыки сильно сточены.

Тави попытался почувствовать удовлетворение, ведь он убил врага Алеры, коварного негодяя, едва не погубившего его друзей и Первого консула во время Зимнего фестиваля несколько лет назад. Но не мог. Сарл представлял собой серьезную угрозу. Теперь он мертв. Однако Тави не испытывал ни ненависти, ни гордости, ни даже стыда. Пожалуй, сожаление. Сарл был убийцей и предателем, но Тави сомневался, что все канимы, которые следовали за ним, такие же чудовища. А по приказу Тави погибли тысячи канимов. Они также представляли опасность, но в них не было злобы и коварства Сарла. Тем не менее у него не оставалось выбора. Однако Тави переживал, что не сумел найти путь, который позволил бы не проливать столько крови. И избежать такого количества смертей.

Он ощутил присутствие Китаи у себя за спиной и оглянулся через плечо. Они остались вдвоем на мосту, хотя на стене находились легионеры. «Интересно, – подумал Тави, – как долго я смотрел на мертвецов?»

Китаи встала рядом и смотрела на убитых людей и канимов.

– Ты должен был, – тихо сказала она. – Иначе они бы тебя убили. Они бы всех убили.

– Я знаю, – ответил Тави. – Но…

Китаи посмотрела на него, и у нее на лбу появилась едва заметная морщинка.

– Ты безумен, алеранец, – сказала она, но он услышал в ее голосе нежность. – Ты можешь быть сильным. И жестким. – Она положила ладонь на грудь Тави, закрытую доспехами. – Но внутри ты истекаешь кровью, сочувствуя павшим. Даже тем, кто не принадлежал к твоему народу.

– Сомневаюсь, что существует алеранец, который разговаривал бы с канимами больше, чем я, – ответил Тави. – Мой народ обычно сразу начинает убивать. Они поступают так же.

– Ты считаешь, что это неправильно?

– Я считаю… – Тави нахмурился. – Это продолжалось столько времени, что никто не подумал о возможности прекратить войну. Слишком долго мы убивали друг друга. Слишком много крови пролито.

– Канимы не стали бы сожалеть о тебе, окажись они на твоем месте.

– Не имеет значения, – сказал Тави. – Речь не о справедливости и равенстве. Я говорю о разнице между правильным и неправильным. – Он посмотрел на залитый кровью мост. – А это было неправильно. – На глаза Тави неожиданно набежали слезы, но голос сохранил твердость. – Необходимо, но неправильно.

– Ты безумен, алеранец, – тихо повторила Китаи.

Однако она нашла его руку, и их пальцы переплелись. Небо все еще закрывали грозовые тучи, но теперь они пришли в движение, и между ними возникали промежутки, сквозь которые лился солнечный свет.

Неожиданно Тави фыркнул и рассмеялся.

Китаи молча склонила голову, она ждала.

– Моя игра в лудус с Насаугом. Я предупредил его. Показал, что они должны нас опасаться. Во всяком случае, попытался. Но все это время он играл мною, как одной из фигур. И подталкивал в нужном направлении.

– И в каком же? – спросила Китаи.

– Он воспользовался мной, чтобы прикончить Сарла, – ответил Тави. – Насауг не мог оставить своих соплеменников под его началом. И не мог позволить Сарлу привести канимов к катастрофе. У него не было возможности напрямую воспользоваться моей помощью после того, как Сарл сговорился с Каларом. Он увидел, как я пытаюсь выманить Сарла, и повел свое войско в ночную атаку – еще немного, и Насауг одержал бы победу, если бы Сарл не вмешался. А затем вместо того, чтобы поддержать Сарла, он отошел в сторону и стал ждать. И мы убили для него Сарла. Все вышло, как он хотел.

Китаи покачала головой.

– Мне кажется, что канимы больше похожи на твой народ, чем на мой, – сказала Китаи. – Только безумцы могут действовать таким образом. Когда мой отец разошелся во мнениях с Аштараком, который вел наш народ, он вызвал его на поединок и убил. Все закончилось через несколько минут.

Тави улыбнулся:

– Не все из нас обладают мудростью маратов. – Потом его улыбка исчезла. – Я сделал то, чего он хотел. Но не исключено, что я совершил ошибку, которая может повлиять на будущее.

Китаи кивнула:

– У Насауга нет могущества Сарла, но он более достойный предводитель для своего народа.

– Верно. Он внушает своим людям мужество и верность. Насауг отрезан от дома и лишен помощи. Однако он способен превратить идущих за ним канимов в настоящую армию. Мы легко разбирались со вспомогательными частями, но с его воинами у нас возникли проблемы. Представь себе, что будет, если он возглавит пятьдесят тысяч солдат вместо десяти. Он возьмет мост за один день.