Джим Батчер – Халтура [сборник] (страница 38)
— Есть один проект, который может тебя заинтересовать.
— Почему?
— Взгляни на него, — ответила она. — И поймешь.
Предположительно линия была безопасной, но мы оба знали, что это за безопасность. Никто не стал бы обсуждать детали по телефону — и уж точно не упомянул бы слово «Забвение». Слишком много венаторов обнаружили — в последний момент, — что у врага очень острый слух и что война быстро приходит в дома тех, кто не следит за своим языком.
Прошло почти восемь лет с тех пор, как я участвовал в Войне Забвения. Думаю, я знал, что мне не удастся отлынивать вечно. Лара, второй и, не считая меня, единственный венатор Белой Коллегии, в основном занималась своими нынешними обязанностями — а именно коротала дни, манипулируя нашим отцом, словно марионеткой на психических ниточках, и управляя Белой Коллегией из теней за его троном. Само собой, если что-то случится, она захочет, чтобы с этим разобрался я.
— Я занят, — сказал я ей.
— Уходом за домашними зверюшками? — поинтересовалась она. — Подстригаешь им шерсть? Ищешь блох? Приоритеты, брат мой.
Больше всего Лара бесит меня, когда права.
— Где ты хочешь встретиться?
Она тепло, негромко рассмеялась:
— Томми, Томми, мне льстит, что ты хочешь быть со мной, но у меня нет времени на игры. Я отправлю посыльного со всем необходимым и… М-р-р-р-р-р. — Она чувственно замурлыкала от удовольствия. — Ты знаешь, каковы ставки. Не задавай слишком много вопросов, брат мой. И не пытайся использовать свою маленькую красивую головку для чего-то полезного. Возвращайся домой. Поговори с посыльным. Сделай работу. Или мы с тобой очень… ах-х-х-х… — Ее дыхание участилось. — Очень серьезно поссоримся.
На заднем плане я слышал другие приглушенные звуки, другой голос. Женский. Может, два. Большая часть моих родственников не слишком, так скажем, разборчива по части питания.
— Должен признать, закулисные игры изменили тебя не в лучшую сторону, Лара, — сказал я. — Но ты и раньше была сучкой.
Не дожидаясь ответа, я повесил трубку и поднялся по лестнице размышляя. Всегда следует хорошенько подумать, прежде чем тебе на голову свалится очередная зубодробительная проблема. Тогда в ключевой момент, когда на принятие решения останется полсекунды, можно пропустить прелюдию и сразу перейти к ошибке.
Имея дело с существами вроде моей сестры, нельзя принимать все за чистую монету. Лара что-то затеяла. И это что-то требовало заставить меня поторапливаться. Она хотела, чтобы я ринулся вперед сломя голову. А если это действительно так, возможно, следовало поступить иначе.
Кроме того, я не хотел, чтобы Лара решила, будто я готов бежать к ней по мановению пальца. И сам не хотел привыкать подчиняться ей. Это был первый шаг в ловушку, которая поймала бы меня в более прочные сети. Как сестрица поступила с нашим отцом.
А еще у меня есть бизнес.
И я голоден.
Мишель Марион, старшая дочь почетного сенатора Мариона великого штата Иллинойс, прибыла для стрижки на несколько минут раньше назначенного срока. Мои клиенты почти всегда так поступают — особенно молодые. Мишель была брюнеткой, хотя по ней этого и не скажешь. Правду знал только ее парикмахер.
— Томас! — улыбаясь, воскликнула она, сделав ударение на последний слог. — Что ты сотворил со своими волосами?
Я подстригся покороче после того, как приличный участок волос выжгла огненная стрела фейри-убийцы, однако не следует делиться такими подробностями со своими клиентами, особенно если они считают тебя утонченным французским стилистом.
— Дорогая, — сказал я, беря Мишель за руки и целуя в каждую щеку.
До самой смерти.
Я затолкнул Голод подальше в гниющую помойку, выполнявшую функции моей души, улыбнулся Мишель, надевая образ, словно итальянскую кожаную перчатку, и с акцентом произнес:
— Мне было скучно, отчаянно скучно, дорогая. Я почти решил сбрить их наголо, чтобы всех шокировать.
По-прежнему раскрасневшаяся от возбуждения, вызванного прикосновением моего демона, девушка рассмеялась.
— Только попробуй!
— Не волнуйся, — успокоил я ее, подхватив под руку и ведя к своему рабочему месту. — Мужчины, которым нравятся такие вещи, не в моем вкусе.
Она снова рассмеялась, и я болтал с ней ни о чем, пока не откинул ее кресло к раковине и не начал мыть волосы.
Как всегда ненасытный, Голод рванулся вперед — и я позволил ему питаться.
Глаза Мишель слегка остекленели в процессе мытья волос — очень медленного, очень тщательного, с полноценным массажем кожи головы. Я почувствовал, как ее сознание соскальзывает в ленивую фантазию, в то время как слабое тепло ауры девушки скапливается на кончиках моих пальцев и проникает в меня.
Голод кричал, что хочет еще, еще, что этого
В некоторые дни мне сложнее сдерживаться. Но я все равно сдерживаюсь. Это все, что у меня осталось.
Мишель ушла где-то час спустя, с подстриженными и подкрашенными волосами, блаженно расслабленная, румяная, довольная и напевающая себе под нос. Я смотрел ей вслед, а мой Голод рычал и метался в клетке, которую я построил в своих мыслях, разъяренный тем, что жертва ускользнула. Я понял, что напрягся, готовый уже шагнуть вперед, готовый последовать за ней в какое-нибудь тихое место…
Отвернувшись, я принялся за рутинную уборку рабочего места. Не сегодня. Однажды Голод вновь победит и будет питаться, питаться, пока внутри не останется лишь он один, а я не исчезну.
Но не сегодня.
Я оставил салон в надежных руках моих работников и направился к машине, белому «хаммеру», огромному, дорогому и чертовски показушному. А также одному из самых крепких автомобилей, доступных гражданским лицам. Упавшая стена дома — или гигантское демоническое насекомое — причинит ему лишь незначительные повреждения, и да, я убедился в этом на личном опыте. Как и в том, что действительно крутая тачка под рукой — отличная идея, когда у тебя столько врагов, сколько у меня, а именно, мои собственные плюс почти все враги моего братишки.
Прежде чем сесть за руль, я проверил двигатель, ходовую часть и салон на предмет взрывчатки. Одной из причин, по которым Лара могла хотеть заставить меня торопиться, заключалась в том, чтобы я кинулся в машину, повернул ключ — и разлетелся крошечными ошметками по всему Чикаго.
Я вызвал список композиций в MP3-плейере — преимущественно Коул Портер и Моцарт, с вкраплениями «Вайолент феммс» — и двинулся к себе домой, надеясь, что Ларины затеи не подразумевают метаний по всем уголкам земного шара… на этот раз. Хотя наш вампирский род в отличие от прочих спокойно относится к солнечному свету, текущей воде и тому подобным вещам, места, в которых мне пришлось побывать из-за Забвения, нельзя назвать туристическими.
Я живу в модном дорогом многоквартирном доме на чикагском Золотом побережье. Не совсем мне по вкусу, зато по вкусу французскому стилисту Тоу-у-массу. Вампиры с детства осваивают искусство маскировки и внимательного отношения к деталям. Мой дом охраняется, однако посыльный Лары будет ждать меня в квартире. У моей сестрицы есть для этого ресурсы.
Прежде чем вылезти из машины, я вытащил из-под сиденья кривой нож-кукри в ножнах, затем сунул за пояс кожаных брюк пистолет «дезерт игл», прикрыв рукоятку курткой. Через десять минут после начала работы с Мишель я понял, что велеть мне дожидаться посыльного в собственной квартире — отличный способ заставить меня расслабиться и подослать убийцу.
Я подошел к своей двери, зажал нож в зубах и достал пистолет, направив его в землю. Затем, встав как можно дальше и левее, отпер дверь и распахнул ее. Выстрелов не последовало. Я выждал еще секунду, не двигаясь и прислушиваясь, и уловил две вещи: низкий стук возбужденного сердца и запах ее шампуня.
Бросив оружие, я метнулся через порог, навстречу Жюстине. Она обхватила меня руками, я обнял ее в ответ, и мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что необходимо сдерживать силу, если я не хочу навредить ей. Она прижалась ко мне всем телом, словно хотела слиться со мной. Тихо, со всхлипом рассмеялась и уткнулась лицом в мою рубашку.
Она казалась такой прекрасной — мягкой, и теплой, и живой.
Долгое время мы просто стояли обнявшись.
Мое тело воспрянуло от желания, а секундой позже Голод взвыл от безумной похоти.