Джим Батчер – Халтура [сборник] (страница 26)
— Дважды.
Брэддок уставился сначала на Мака, потом на меня:
— Какое это имеет значение?
— Активная магия нарушает работу электрических систем, — ответил я. — Ломает мобильники, портит компьютеры. Более примитивные устройства, такие как лампы, обычно просто мигают.
Теперь на лице Брэддока неуверенность мешалась с отвращением.
— Магия? Вы ведь шутите, да?
— Этот разговор меня утомил, — заявил я, доставая из кармана пряди волос Элизабет Брэддок. — В этом заведении есть запасной выход?
Мак молча указал направление.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Мыш, идем.
Запасной выход вел в длинный, узкий, грязный переулок, тянувшийся параллельно Кларк. Ветер набрал силу, и ледяной дождь хлестал преимущественно по верху одной из стен. Повезло. Даже под слабым дождем трудно сплести устойчивое заклинание. А когда льет как из ведра, это практически невозможно, даже если заклинание совсем простое — например, поисковое.
Я проделывал это сотни раз, и процедура давно стала рутиной. Нашел чистый участок бетона под прикрытием стены и кусочком мела быстро нарисовал круг, подпитывая движение руки силой воли.
Стоило мне закончить — и результат не заставил себя долго ждать: меня накрыл энергетический экран, защищавший от случайной энергии, которая могла испортить заклинание. Тихонько бормоча, я снял с шеи серебряную цепочку с потертой старинной серебряной пентаграммой и привязал к центру пентаграммы несколько волосков Элизабет. Затем сосредоточился, ощущая, как энергия возле круга концентрируется в нечто почти осязаемое, прошептал несколько слов на фальшивой латыни и выпустил скопившуюся магию в пентаграмму.
Серебряная пятиконечная звезда вспыхнула, по металлу и привязанным к нему волоскам пробежала дюжина крошечных искорок статического электричества. Я поморщился. Какая небрежность — дать энергии превратиться в статику. А сам целую неделю пилил свою ученицу за ее ошибки.
Стерев мел ногой, я нарушил круг и посмотрел на Мыша, спокойно сидевшего неподалеку с распахнутой в собачьей ухмылке пастью. Мыш присутствовал на некоторых из тех уроков и был умнее обычной собаки. Насколько умнее, я не знал, но почти не сомневался, что он смеется надо мной.
— Это все дождь, — сообщил я ему.
Мыш чихнул и завилял хвостом.
Я хмуро уставился на него. Не уверен, что смогу смириться с тем, что мой пес умнее меня.
Дождь смыл бы заклинание с амулета, поэтому я аккуратно прикрыл его рукой, спрятавшись под стеной здания. Честно говоря, здесь не помешала бы шляпа. Возможно, стоит ею обзавестись.
Я поднял амулет и сосредоточился. Пентаграмма на цепочке задрожала, потом внезапным, резким движением качнулась в направлении дальнего конца переулка.
Присвистнув, я спрятал ладонь с амулетом в рукав плаща.
Она прошла здесь. И, судя по силе реакции, была до смерти напугана. Оставила хороший след.
Фыркнув, Мыш припустил по переулку, принюхиваясь. Конец его короткого поводка — в основном надевавшегося для вида — волочился по земле. Я не отставал. Через двадцать футов Мыш начал низко рычать.
Это было выдающееся событие. Мыш не издает звуков, если поблизости нет Чего-то Плохого. Пес ускорил шаг, и мне пришлось сделать то же самое.
Я понял, что рычу вместе с Мышом. Мне до смерти надоели Плохие Твари, достававшие жителей моего города.
Мы выбрались на улицу, и Мыш сбавил скорость. Сильный дождь способен смыть не только магию. Пес снова зарычал и оглянулся на меня, поджав хвост.
— Понял, — сказал я ему. Посохом приподнял полу длинного кожаного плаща, чтобы укрыть амулет. Выглядело все это странно — но не слишком.
Нет, клянусь, что в ближайшее время куплю себе шляпу.
Поисковое заклятие держалось, и амулет повел нас дальше по улице, в сторону «Ригли». Молчаливую громаду стадиона омывали серые струи ледяного дождя. Мыш, по-прежнему старательно принюхиваясь, внезапно резко свернул в какой-то проулок и перешел на бег. Я заглянул под плащ и вновь проконсультировался с амулетом.
И настолько увлекся мыслями о холоде, дожде и собственной внешности, что забыл о мерах предосторожности, и выскочивший из ниоткуда Каин обрушил что-то на мой череп.
В последний момент я повернул голову и отдернул ее, поэтому удар пришелся в лоб. Перед глазами вспыхнул свет, ноги подогнулись. Я увидел, как Каин снова замахивается, и понял, что в руке у него длинный грязно-белый атлетический носок, в котором лежит нечто тяжелое. Получился неплохой цеп.
Мои бедра пришли в контакт с муниципальной урной, и я выставил вперед руку, чтобы защитить лицо. Защитные заклинания на моем плаще вовсе не плохи, однако предназначены против пуль и острых предметов. Цеп врезался в мое правое предплечье. Оно мгновенно онемело.
— Так, значит, это ты украл мой кег, чтобы коричное говно Брэддока получило приз? Прощайся со своей задницей.
И с этим чудесным обещанием Каин снова замахнулся цепом.
Однако он совершил ошибку, отвлекшись на свой изящный монолог. Ударь он немедленно — и у него был бы шанс забить меня до полусмерти. Каин промедлил всего ничего, но за это время я успел собраться с мыслями. Пока он замахивался, мой посох вошел в контакт с его промежностью. Глаза здоровяка вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном вопле.
В жизни учишься ценить маленькие радости.
Каин споткнулся и завалился набок, однако один из каинитов выскочил из-за него и врезал мне по губам. Сам по себе я бы такой удар пережил, но Каин уже успел со мной поработать. Я рухнул на одно колено, пытаясь понять, что происходит. Некто в огромных мотоциклетных ботинках пнул меня в живот. Я упал на спину и ударил его пяткой по коленной чашечке. Раздались
Третий смельчак вооружился монтировкой. Времени на магию не было — перед глазами все плыло, мысли тоже разбегались. Каким-то чудом я отразил первый удар при помощи посоха.
А затем две сотни фунтов мокрой псины приземлились на грудь каинита номер два. Мыш не стал его кусать — вероятно, некоторые вещи не хотят брать в рот даже собаки. Он просто задавил мерзавца и прижал к земле, где человек и пес продолжили крутиться и извиваться.
Я поднялся и увидел, что Каин снова вращает своим цепом.
Не думаю, чтобы он являлся знатоком боев на дубинах. Однако Мёрфи учила меня сему искусству на протяжении почти четырех лет. Когда Каин замахнулся, я поднял посох и перехватил удар. Утяжеленный конец носка обмотался вокруг посоха, и рывком с поворотом я вырвал оружие из рук громилы, после чего завершил движение, треснув его по голове.
Каин рухнул на землю.
Я стоял, тяжело дыша, опираясь на посох. Да я победил в драке! Обычно без помощи магии мне это не удавалось. Мыш вроде был в порядке, только немного занят своим каинитом.
— Идиот, — пробормотал я валявшемуся без сознания Каину и легонько пнул его в ребра. — Я понятия не имею, что стряслось с твоим проклятым кегом.
— Ну надо же, — раздался за моей спиной женский голос. Дама говорила на чистейшем английском, правда, с легким акцентом — то ли немецким, то ли скандинавским. — Вынуждена признать, я не ожидала, что вы с такой легкостью с ними расправитесь.
Я немного повернул голову, чтобы не выпускать громил из поля зрения, и поудобнее перехватил посох.
Высокая блондинка — ростом около шести футов, даже в удобных туфлях без каблуков. Сшитый на заказ серый костюм не скрывал спортивного тела, но от этого она не выглядела менее женственной. Льдисто-голубые глаза, строгое привлекательное лицо, в правой руке — вещмешок. Я ее узнал. Консультант по сверхъестественной безопасности, работает на Джона Марконе, главаря чикагского преступного мира.
— Мисс Гард, не так ли? — спросил я, по-прежнему тяжело дыша.
Она кивнула:
— Мистер Дрезден.
Рука пульсировала болью, в ушах звенело. Через час на лбу вспухнет отличная шишка.
— Рад, что вам понравилось, — сказал я. — А теперь, если позволите, я на работе.
— Мне нужно с вами поговорить, — сообщила она.
— Позвоните в приемные часы.
Каин постанывал. Парень, которого я двинул в колено, хныкал, бессмысленно перекатываясь туда-сюда. Я посмотрел на громилу под Мышом.
Громила вздрогнул. Больше в драку не полезет. И слава Богу. Мне на сегодня вполне хватило.
— Мыш, — произнес я и зашагал по переулку.
— Ой! — вырвалось у громилы, когда пес, поднимаясь, поставил две лапы ему на живот.
— Я серьезно, мистер Дрезден, — сказала Гард, следуя за нами.
— Марконе — король исключительно в своем воображении, — ответил я не останавливаясь. — Если он хочет что-то мне сообщить, придется подождать. У меня есть более важные дела.
— Я знаю, — сказала Гард. — Девушка. Брюнетка, рост около пяти футов пяти дюймов, карие глаза, зеленая рубашка-поло, синие джинсы, до смерти напугана.
Остановившись, я оскалился на Гард:
— За этим стоит Марконе? Этот сукин сын пожалеет, что вообще
— Нет, — резко бросила Гард. — Слушай, Дрезден, забудь о Марконе. Это не имеет к нему никакого отношения. Сегодня у меня выходной.
Секунду я таращился на нее, и лишь отчасти потому, что от дождя ее белая блузка стала полупрозрачной. Она говорила искренне — что ничего не значило. Я давно научился не доверять своим суждениям, когда речь шла о блондинках. Или брюнетках. Или рыжих.
— Чего ты хочешь? — спросил я.