Джим Батчер – Халтура [сборник] (страница 14)

Я бросил ключи от машины на кухонный стол, прислонил к нему покрытый слизью деревянный посох, изрезанный рунами, и сказал:

— В последний раз, когда я отнес в химчистку вещи, испачканные илистым големом, владелец на следующий день спалил свое заведение и попытался получить страховку.

Молли, моя ученица, была еще подростком, и когда она стянула свои пострадавшие джинсы, я не мог не отметить, какие у нее восхитительные ноги. Сморщив нос, она бросила джинсы в помойное ведро.

— Я уже говорила, что в восторге от чародейства, Гарри?

— По крайней мере никто из нас не попал в больницу, детка. Мы сегодня неплохо поработали.

Я снял кожаный плащ, также щедро покрытый липкой вонючей слизью, и отнес его к камину, который использую зимой. Поскольку электричества у меня нет, камин — жизненная необходимость. Убедившись, что огонь горит достаточно жарко, я бросил в него плащ.

— Эй! — запротестовала Молли. — Только не плащ!

— Расслабься, — сказал я. — На нем защитные заклинания. Слизь спечется, и утром я ее соскребу.

— Ну тогда ладно. Мне нравится твой плащ. — Молли замолчала, и ее поношенные армейские ботинки и носки последовали за джинсами. Она довольно-таки высока для женщины и сложена как скандинавская мечта любого школьника. Волосы цвета белого золота до плеч, на кончиках — сине-красно-фиолетовая радуга. Несколько висюлек, прежде украшавших лицо, она потеряла, остались лишь серьги в одной брови, одной ноздре, кончике языка и нижней губе. Молли подошла к небольшому коврику в середине гостиной, отодвинула его и открыла люк, ведущий в подвальную лабораторию. Зажгла от камина свечу, брезгливо наморщив нос — от плаща поднимался маслянистый дым, — и спустилась по приставной лестнице в подвал.

Мыш, мой саблезубый ретривер, вышел из спальни, широко зевая и виляя лохматым серым хвостом. Шагнул ко мне, потом замер, почувствовав запах слизи. Развернулся и побрел обратно в спальню.

— Трус! — крикнул я ему вслед. Посмотрел на Мистера, кота, дремавшего на самой массивной книжной полке, в потоках теплого воздуха от камина. — Хоть ты меня не бросил.

Мистер взглянул на меня в ответ, потряс головой, когда до него добралась струйка едкого дыма. Дернул ушами в явном недовольстве и грациозно, с чувством оскорбленного достоинства спустился с полки, чтобы последовать за Мышом в относительно благоухающую безопасность спальни.

— Тряпка, — пробормотал я. Тщательно осмотрел посох. На нем запекся ихор. Придется использовать наждачную бумагу, а потом восстанавливать резьбу. Вероятно, та же участь ожидает огнестрельную палочку. Любители-идиоты сами не знают, что творят. Илистый голем — неприятная фигня.

Переодетая Молли поднялась по лестнице. За шесть месяцев ученичества она кое-чему научилась и теперь всегда хранила запасной комплект одежды в спортивной сумке под маленьким письменным столом, который я разрешил поставить в лаборатории. На девушке была длинная черная юбка, из тех, что всегда выглядят жеваными, и шлепанцы — для зимней погоды не ахти, но все же лучше, чем черные спортивные трусики.

— Гарри, ты сможешь подбросить меня до дома?

Нахмурившись, я посмотрел на часы. Начало десятого — поздновато для юной леди пользоваться чикагским общественным транспортом. Учитывая таланты Молли, возможно, ей ничего не грозит, но лучше не искушать судьбу.

— А ты не хочешь позвонить предкам?

Она покачала головой.

— В День святого Валентина? Шутишь? Они забаррикадировались наверху и велели старшим измотать детвору, чтобы те крепко спали. — Молли содрогнулась. — Я к ним близко не подойду. Слишком опасно.

— День святого Валентина! — простонал я. — Проклятие!

— В чем дело?

— Со всеми нашими развлечениями я совсем забыл. Сегодня… э-э-э… у кое-кого день рождения. Я приготовил подарок и собирался его вручить.

— Да ну? — прощебетала Молли. — И кто же это?

Я помедлил, но моя ученица заслужила некоторую толику откровенности — и доверия.

— Томас, — сказал я.

— Вампир? — уточнила Молли.

— Ага.

— Ну надо же! — Ее голубые глаза блеснули. — Это странно. Я хочу сказать, с чего бы тебе дарить ему подарок на день рождения? — Она мило нахмурилась. — Ну, ты ведь не даришь подарки моему отцу, а вы с ним друзья, и он рыцарь Меча, и хороший парень, и не меньше двадцати раз спасал тебе жизнь.

— Всего четыре, — раздраженно ответил я. — И на Рождество я…

Молли смотрела на меня, самодовольно улыбаясь.

— Ты догадалась, — сказал я.

— Томас — твой брат? — невинно спросила она. — Да?

Я обескураженно уставился на нее:

— Как?..

— Я видела, как вы сражались. — Она вздернула бледные бровки. — А что? Ты видел, сколько у меня братьев и сестер? Я знаю, что такое конфликт с родственниками.

— Черт побери, — вздохнул я. — Молли…

Она подняла руку.

— Знаю, шеф, знаю. Большой секрет. Никому не скажу. — Ее лицо стало серьезным, а взгляд — слишком проницательным для столь юной особы. — Семья — это важно.

В детстве моей семьей были постоянно менявшиеся сиротские приюты и приемные родители.

— Ага, — ответил я. — Точно.

Она кивнула:

— Значит, ты редко даришь семейные подарки. И не слишком много людей желает подарить твоему брату подарок на день рождения.

Секунду я просто смотрел на нее. Постепенно Молли превращалась в человека, который определенно мог мне понравиться.

— Нет, — тихо ответил я. — Редко и не слишком много.

— Что ж, — улыбнулась она. — Давай это исправим!

Нахмурившись, я смотрел на интерком у двери многоквартирного дома, в котором жил Томас.

— Не понимаю. В это время он обычно всегда у себя.

— Может, отправился пообедать, — предположила Молли, дрожавшая от холода в своей летней одежке.

Я покачал головой:

— Он старается как можно реже появляться на людях.

— Почему?

— Он вампир Белой Коллегии, инкуб, — пояснил я. — При виде его у любой женщины возникают всякие нескромные мысли.

Молли тактично кашлянула:

— Ага. Значит, я не одна такая.

— Нет. Как-то раз я проследил за ним. Это напоминало рекламу туалетной воды.

— Но ведь он выходит на улицу?

— Конечно.

Кивнув, она принялась рыться в своем рюкзаке.

— Так, может, нам использовать поисковое заклятие? Думаю, у меня есть с собой нужные ингредиенты.

— У меня тоже, — сообщил я и достал из кармана два четвертака, перекатывая их между пальцами медленными, изящными, зловещими движениями словно иллюзионист Дэвид Блейн.

Затем я подошел к стоявшей поблизости телефонной будке, вставил монеты в прорезь и набрал номер мобильного Томаса.

Молли одарила меня пристальным взглядом и скрестила руки на груди.

— Эй, — сказал я, слушая гудки в трубке. — Мы чародеи, детка, и с техникой у нас проблемы. Но это не означает, что мы не можем ею воспользоваться.

Молли закатила глаза и что-то пробормотала, а я сосредоточился на телефоне.

— Алло, — ответил Томас с сильным французским акцентом, который всегда использовал на публике.