Джим Батчер – Фурия Первого консула (страница 18)
– Объясни жесты, которыми алеранцы выражают почтение к высшим.
– В каком смысле? – спросила Инвидия.
– Солдаты делают так. – Царица подняла кулак к сердцу и опустила руку. – Граждане сгибаются в пояснице. Пары соприкасаются ртами.
– Последнее выражает не совсем почтение, – заметила Инвидия. – Остальные – да. Так признают чье-то положение. Такое признание считается необходимым и желательным для общественного порядка.
Царица медленно кивнула:
– Это жесты подчинения.
Теперь Инвидия позволила себе выгнуть бровь.
– Никогда так о них не думала. Однако это объяснение верно, хотя и неполно.
Царица обратила на нее свой загадочный взгляд:
– Неполно – в каком смысле?
Инвидия обдумала ответ.
– Жесты, выражающие почтение и уважение, не просто признание за другим большей силы. Принимающий такой жест, таким образом, в свою очередь, признает свои обязательства.
– Какие обязательства?
– Защищать и поддерживать исполнившего этот жест.
Царица сузила глаза:
– Тот, кто обладает наибольшей силой, никому ничем не обязан.
Инвидия покачала головой:
– Каким бы могущественным ни был отдельный человек, он лишь часть целого. Жесты почтительности – это взаимное признание того факта, что дающий и принимающий их принадлежат чему-то большему, чем они, и каждый исполняет в этом целом свою роль.
Царица ворда нахмурилась:
– Это… признание необходимости структуры. Порядка. Ради общего блага каждый признает готовность быть тем, чем должен быть. Он принимает себя как часть этого порядка.
Инвидия пожала плечами:
– В основе своей – да. Хотя многие алеранцы исполняют их бездумно. Просто так устроено наше общество.
– А к чему приводит неисполнение подобных жестов?
– К неприятностям, – ответила Инвидия. – В зависимости от личности обойденного почтением, последствия бывают от словесных оскорблений до тюремного заключения или вызова на
– Судебный поединок, – припомнила царица.
– Да, – подтвердила Инвидия.
– Право силы выше законного права. Кажется, это противоречит идеалам алеранского общественного устройства.
– На первый взгляд. Но суть дела в том, что некоторые алеранцы в прямом и личном смысле намного могущественнее почти всех прочих. Попытка открыто принудить таких к определенному поведению могла бы привести к столь же открытой стычке, в которой пострадает множество других людей.
Царица на мгновение задумалась.
– И потому во избежание таких ситуаций используются непрямые меры. Меньших поощряют за уклонения от прямых столкновений с более сильными. Более сильные, прежде чем приступать к действию, должны учитывать вероятность прямого столкновения с равными.
– В точности так, – согласилась Инвидия. – А самый надежный способ избежать столкновений – подчиняться закону. Те, кто часто пренебрегает законом в пользу судебных поединков, изгоняются из общества и рискуют тем, что ими займутся другие граждане.
Царица сложила ладони на столе и кивнула.
– Мы, ворд, – сообщила она, – редко прибегаем к непрямым средствам разрешения конфликтов.
Инвидия нахмурилась:
– Не знала, что в вашем роду возможны внутренние конфликты.
На лице царицы мелькнуло что-то похожее на стыд и уныние.
– Они редки. – Она тут же выпрямилась и прочистила горло – Инвидия никогда не замечала, чтобы она проделывала это не напоказ, – и спросила: – Как прошел твой день?
Вопрос был сигналом к началу обеденного ритуала. Инвидия все не могла к нему привыкнуть, хотя трапезы повторялись раз за разом. Она вежливо ответила и завела с царицей пустой, незначащий разговор, пока восковые пауки-Хранители ставили на стол блюда, чашки и столовые приборы. Насекомоподобные создания ворда в строгом порядке стекались к ножкам стола, накрывая его к обеду для царицы, для Инвидии…
И для кого-то, кто будто бы сидел по правую руку от царицы. Пустое кресло и пустой прибор действовали Инвидии на нервы. Она скрыла беспокойство, отвернувшись к Хранителям, которые внесли несколько накрытых крышками блюд и бутыль церерского вина.
Откупорив бутылку, Инвидия налила вина царице, затем себе. И бросила взгляд на бокал у пустующего места.
– Наливай, – велела царица. – Я пригласила гостью.
Инвидия повиновалась, после чего стала снимать крышки с блюд.
На каждом лежал идеально квадратный ломоть кроча. И каждый слегка отличался от другого. Один выглядел так, будто его запекли в печи – неумело. Края почернели и стали ломкими. Другой был присыпан сахаром. Третий украшен липкой глазурью и кружком из спелых вишен. Четвертый покрыт чем-то вроде расплавленного сыра, тоже запекшегося темной коркой.
Разрезав каждый ломоть на четыре части. Инвидия принялась накладывать на тарелку царицы по четверти с каждого блюда. Затем положила и себе.
– И нашей гостье, – негромко напомнила царица.
Инвидия прилежно наполнила третью тарелку.
– Кого мы принимаем?
– Не принимаем, – поправила царица, – а совместно принимаем пищу.
Инвидия склонила голову:
– И кто же будет принимать ее с нами?
Царица прикрыла веки, так что едва виднелся темный блеск ячеистых глаз. Оглядев огромный стол по всей длине, она сказала:
– Она идет.
Повернув голову, Инвидия увидела входящую в светящийся купол гостью.
Вторую царицу.
Она походила на эту – право, их можно было принять за близнецов: молодая женщина, почти подросток с длинными белыми волосами и такими же искрящимися глазами. Но на том сходство кончалось. Младшая царица двигалась со странной грацией, даже не пытаясь подражать человеческим движениям. Она была совершенно обнажена, а бледную кожу покрывал зеленоватый поблескивающий налет.
Младшая царица прошла к столу и остановилась за несколько шагов, устремив взгляд на мать.
Царица указала ей на свободный стул:
– Садись.
Младшая села. И немигающими глазами уставилась через стол на Инвидию.
– Это мое дитя. Новорожденное, – обратилась к Инвидии царица и повернулась к младшей. – Ешь.
Младшая обвела пищу взглядом и, пальцами ухватив квадратик кроча, запихнула его в рот.
Царица смотрела на нее, хмуря брови. А потом взяла в руку вилку и начала отламывать ею крошечные кусочки, пережевывая один за другим. Инвидия последовала примеру старшей.
Еда была… Назвать ее «мерзкой» казалось несправедливо мягким. Инвидия научилась питаться сырым крочем. Тварь, поддерживавшая в ней жизнь, нуждалась для поддержания своей жизни в переваренной Инвидией пище. Сейчас Инвидия с изумлением убедилась, что вкус бывает и хуже. Ворд не знал, что такое «готовить пищу». Им само это понятие было чуждо. Потому не следовало ожидать, чтобы они хорошо справились, но сегодняшнее угощение оказалось просто пыткой.
Она как могла пропихивала в себя куски. Старшая царица невозмутимо ела. Младшая управилась в две минуты и теперь разглядывала их с непонятным выражением на лице.
Затем она обратила лицо к матери: