Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 88)

– Кровь для его ритуалистов.

Тави промолчал.

Через минуту Насауг, подъехав к нарашанскому отряду, едва не свернул шею своему таургу, натягивая поводья. Тот, когда каним спешился, попытался цапнуть его за локоть, но получил огромным кулаком меж глаз удар, от которого его неподъемная туша зашаталась, как вывалившийся из кабака пьяница.

Прибывшие нарашаны встретили Насауга криками и завываниями. Каним шагнул в гущу толпы, прямо к знамени.

– Вот что ты имел в виду, – пробормотал Варг, – когда требовал от Ларарла вывести всех.

Тави промолчал.

Варг повернулся к нему:

– Ларарл в таком положении, что без веской причины не поступился бы необходимым для войны. Этого ты добился, Тавар.

– Я не мог тебе сказать, что они рядом, – тихо ответил Тави. – Ты бы бросился туда, забыв все на свете.

Варг, щуря глаза, заурчал объемистой грудью. Тави сразу вспомнил, какого роста его собеседник.

Глубоким вздохом успокоив нервы, он встретил взгляд Варга и вздернул бровь, как бы предлагая тому поспорить, а в глубине души понадеялся, что переполняющие канима чувства не выплеснутся ему на голову.

Варг снова стал смотреть на равнину. Клокотание в груди затихло. Он долго молчал, прежде чем признать:

– Ты их прикрыл.

– И шуаранов тоже, – самым мягким и миролюбивым тоном ответил Тави. – И себя. Один огонь на нас на всех, Варг.

Тот снова зарычал, но уже с ноткой согласия. И, отвернувшись от Тави, стал спускаться по террасам на равнину, к уцелевшим из своего народа.

Тави смотрел на них сверху. Вскоре к нему взобрался по лестнице Дариас, спросил:

– Как он принял, что вы от него скрывали?

– Ему не понравилось, – сказал Тави. – Но понял.

– Вот в чем сила их образа мыслей, – кивнул молодой центурион. – Они бесстрастно разбираются в чужой логике. – Дариас улыбнулся. – Хотя, если бы ваше молчание их погубило, никакая логика не помешала бы ему вас выпотрошить.

– А то я не знаю, – буркнул Тави. – Но тогда не было хороших решений.

Дариас прищурился, глядя на нарашанов, и вдруг округлил глаза:

– Во́роны!

Тави покосился на него:

– Что такое?

– Знамя, – сказал Дариас. – У них этот символ не в обычае.

– Что он означает?

– Воины редко поднимают знамена на копьях, – сказал Дариас. – Свободному алеранскому от них досталось за то, что мы поднимали штандарт на копье. У них это оружие женщин.

Тави поднял бровь:

– И что?..

– А то, что знамя в цветах предела, поднятое на копье, означает матрону из высокого воинского рода, – ответил молодой центурион. – А я…

Его голос утонул в вое десяти тысяч канимских глоток, и, хотя в этих звуках не было ничего человеческого, Тави расслышал в них чувство – взрыв внезапной нежданной радости.

Они с Дариасом переглянулись и подались вперед, ожидая, что будет.

Море поющих канимов раздалось перед Варгом, и из него вышел Насауг рука об руку с такой же высокой и темношерстой канимкой. И еще полдюжины юных канимов не больше алеранского ребенка выскочили из толпы и, тоненько взлаивая, кинулись к Варгу. Учитель войны вовремя уперся ногами в землю, потому что очень скоро его облепила восторженно виляющая хвостами мохнатая детвора. Последовал бойцовский поединок, в ходе которого Варг одной рукой прижимал радостно визжащего малыша к земле, а другой – пощипывал ему глотку и брюшко.

– Во́роны! – снова захлебнулся Дариас и обратился к Тави: – Достойный принцепс, если не ошибаюсь, вы спасли семью Варга – жену и детей Насауга. Фурии, вы же их с того света вытащили!

Тави еще посмотрел, как подоспевшая канимка ловит и оттаскивает от деда щенят, а потом отдает Варгу низкий поклон – дань доверенного подчиненного почитаемому старшему. А потом они обнялись по-канимски – соприкоснувшись носами, прижавшись друг к другу лбами, закрыв глаза.

– Возможно, – сказал Тави. У него комок стоял в горле. – Пока еще никто из нас не спасся.

Ночь выдалась ясная, и, когда над укреплениями засвистели воздушные потоки, Тави, выйдя из штабной палатки, увидел силуэты рыцарей на диске почти полной луны. К этому времени их заметили часовые, и трубы возвестили о возвращении летучего отряда алеранцев.

– Да! – зарычал Тави, когда Маркус вышел за ним. – Вот они! Где Магнус?

Старый курсор, на ходу одергивая тунику, уже спешил к палатке от места короткого отдыха.

– Принцепс?

– Градаш!

Серый старик-каним вышел из штаба вслед за Маркусом и, щурясь, вглядывался в визжащее ветрами небо:

– Я здесь, Тавар.

– Думаю, вам пора уже сообщить своим, чтобы выдвигались на причалы, как мы договорились.

– Исполняю!

Он обернулся к паре молодых и тощих канимских посыльных и зарычал, отдавая приказы.

– Маркус, – продолжал Тави, – вас прошу встать с теми, кто держит брешь. Как только увидите сигнал, отступайте в Молвар – и сразу на корабли.

Китаи с Максимусом вышли и вместе с Тави остановились посмотреть, как опускаются рыцари Воздуха: одни – на посадочной площадке легиона бывших рабов, другие – в Первом алеранском, кроме одного в доспехах, приземлившегося в двадцати шагах от штаба.

– Красс! – с ухмылкой окликнул Тави. – Хорошо выглядишь.

– Сударь, – улыбнулся в ответ Красс. Он отдал честь, а Тави, ответив салютом, пожал молодому командиру предплечье. – Рад видеть вас целым.

– Рассказывай, – поторопил Тави.

– Сработало! – победно блестя глазами, шепнул Красс. – Нам пришлось до отказа напрячь все искусство заклинателей, и некоторым колдунам туго пришлось, но получилось.

Тави ощутил, как губы растягиваются в свирепой ухмылке.

– Да!

– Клятые во́роны… – В голосе Макса досада теснила радость. – Во имя Великих фурий, вы это о чем?

Красс, повернувшись к брату, ухмыльнулся и обнял его за плечи.

– Пошли, – позвал он. – Сам увидишь.

Красс вывел их на обрыв над морем. В серебряном лунном свете существовало всего два цвета – черная вода, белые гребни пены, – и на этом темном море стояли три белых корабля, таких громадных, что Тави не поверил своим глазам. А ведь он знал, чего ожидать.

Он обернулся к остальным, недоверчиво таращившимся на огромные белые суда. На палубах, не скрытых парусами, шевелились черные точки – механики Первого алеранского. Их крошечные фигурки на белых палубах выдавали истинные размеры судов – каждый в полмили длиной и больше чем в половину длины в ширину.

– Суда, – без выражения забормотал Макс. – Правда. Большие. Суда.

– Вообще-то, баржи, – поправил Градаш. Старый каним говорил трезво и тихо. – Мачт нет. Что их приводит в движение?

– Фурии, – ответил Тави. – Морские колдуны заставляют морскую воду толкать их вперед. – Он обернулся к Крассу. – Сколько палуб ниже уровня воды?

– Двенадцать, – с хвастливой ноткой ответил Красс. – Для канимов тесноваты, но втиснутся.

– Лед! – воскликнула вдруг чрезвычайно довольная собой Китаи. – Вы вылепили суда изо льда.

Тави с улыбкой кивнул ей и пояснил для Градаша: