Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 65)

– Без северных легионов ворд уничтожит всех, – спокойно и твердо сказала Исана. – Мой сын, вернувшись домой, должен найти Алеру на месте.

– Исана, милая, я понимаю, почему вы это сделали. Непонятно только, как самоубийство, во́роны побери, приблизит вас к этой цели.

– Убеждать его – пустое дело, – сказала Исана. – Он слишком поглощен войной, потерями. Вы же видели его на похоронах.

Ария скрестила руки на животе:

– Он не единственный, кто так чувствует.

– Однако верность антилланских легионов принадлежит ему одному, – хмуро ответила Исана. – Ну, может быть, его могли бы заменить Красс или Максимус. Красс – по законному праву, а Максимус отслужил не один срок в пехоте, где, полагаю, приобрел любовь…

– Исана, – тихо перебила Ария, – вы прячетесь за словами. Как мои племянницы, когда хотят уклониться от трудного разговора с матерью.

– Вовсе нет, – возразила Исана.

– Тогда, рискуя выглядеть не особо умной, напомню, что ни Максимуса, ни Красса в Алере нет. Предположим, вы даже победите в поединке – что мне видится почти невозможным, – что вам это даст? Если Антиллуса не будет в живых, его легионы почти наверняка не покинут пост на Стене. И кто бы ни был назначен на его место до возвращения Красса, он тоже не рискнет на решительные перемены. А в случае вашего поражения, – добавила она, – Антиллус почти наверняка станет продолжать в том же духе.

– Не будет ни моего поражения, – сказала Исана, – ни его смерти.

– Вам предстоит биться насмерть – вы сами настояли на таком поединке. – Ария покачала головой. – Знаю, Исана, вы Академии не кончали, но есть такая штука – называется «дипломатия»…

– На нее нет времени, – тихо сказала Исана. – Как сегодня не было, Ария. – Она почувствовала, как горят у нее щеки. – Когда я вас ударила. За что должна извиниться.

Ария открыла рот, потом сжала губы в ниточку и покачала головой:

– Нет. Задним числом… возможно, так надо было.

– Пусть по необходимости, но я вас обидела. Извините.

Ария заметно смягчилась, осанка ее утратила долю суровой сдержанности.

– Я не слишком ясно соображала, – сказала она. – Позже я… я уловила, как они общаются друг с другом. Никогда прежде такого не видела. А вы это уловили вчера. – Она пожала плечами. – Вы правильно их оценили. Я не… – Она вдруг широко распахнула глаза, приоткрыла рот. – Великие фурии, Исана! Вы закатили Антиллусу пощечину, чтобы добиться его внимания!

– Если бы думала, что на это хватит пощечины, – суховато ответила Исана, – я бы ею и ограничилась, не подумав его вызвать. – Она покачала головой. – Я должна до него достучаться. Пробиться сквозь его гнев и гордость. А времени нет, Ария.

Несколько долгих мгновений госпожа Пласида молчала. Потом сказала:

– Я знаю Антиллуса с четырнадцати лет. Тогда, в Академии, мы были… близки. Это опасно, Исана. Очень опасно. – Ария оглянулась на дверь и снова обратилась к ней. – Я с ним поговорю.

– Он не откажется от поединка, – предупредила Исана.

– Нет, – хладнокровно согласилась Ария и улыбнулась ей. – Но вдруг случится такое чудо, что его непоклонная голова склонится хоть на волос. По меньшей мере заложу фундамент, чтобы вы на нем строили.

– Спасибо, – тихо сказала Исана.

– Благодарить будете, если выживете, – ответила Ария, тихо выскальзывая за дверь.

Спустя несколько часов Исана, пообедав в одиночестве, села читать донесения с юга, переданные через водяных фурий и переписанные для нее и консула Антиллуса.

Положение менялось к худшему. Цереру пришлось сдать, ворд гнал алеранские войска, вынужденные ввязываться в безнадежные арьергардные бои, чтобы выиграть время для бегства мирных жителей. Отделения механиков уничтожали дороги за отступающим войском, на их восстановление уйдут годы – если будет кому восстанавливать.

Легионы несли чудовищные потери – больше, чем при мятеже Калара и в сражениях с канимами. По всей Алере собиралось ополчение, в первую очередь принимали недавно отслужившую в легионах молодежь, но, поскольку двухгодичный срок отбыл почти каждый мужчина, можно было считать, что к оружию призвана вся страна.

Сложнее всего, разумеется, было с этим самым оружием. При выходе из легиона оружие и доспехи легионерам не оставляли – передавали новым рекрутам. Бо́льшая часть отслуживших селилась в доменах, где не требовалось и редко встречалось оружие опаснее лука и охотничьего копья.

Конечно, в городах существовали гражданские легионы, но те занимались охраной порядка и расследованиями, а не войнами. Легковооруженные, привычные не к мечам, а к дубинкам и не обученные военному строю, они были полезны при организации беженцев и для борьбы с преступлениями против сорванного с места беззащитного населения, но малопригодны к сражениям с врагом. В городах и даже в некоторых поселениях консулы и графы держали небольшие личные отряды, но в таких редко насчитывалось больше двух-трех десятков человек. Еще существовали наемники, переходившие с места на место – туда, где требовалось применение силы вне жестких рамок. Но в общей сложности оружия под рукой насчитывалось много меньше, чем готовых взяться за него рук, и сейчас мирные кузницы доменов по всей Алере в отчаянной спешке ковали сталь для защиты страны.

При этой мысли Исане стало зябко. Где-то в ее домене – в ее бывшем домене, с тоской поправилась она, – кипела работа. Несколько недель, как закончилась жатва. Кузню Арариса занял, должно быть, старый Фредерик, и кует он теперь не подковы, а оружие. Ребятня собирает прямые веточки, обстругивает и выглаживает на древки для стрел, а те, кто постарше, учатся их оперять, резать пазы для тетивы и крепить наконечники.

Исана отодвинула донесения. Она видела, что может сотворить война с кальдеронскими доменами. До сих пор ее домен коса смерти обходила, но, очень может статься, в скором времени и ее стада изрубят, усадебные постройки сожгут, ее людей свалят наподобие жалких куч бурелома на пропитавшуюся кровью землю.

Она понурилась.

Вправе ли она так тревожиться о жителях своего домена, когда в опасности множество других, когда многие и многие селения уже снесены врагом? Звание Владетельной госпожи обязывает ее думать обо всех, не только об одном крошечном домене, но ведь и его обитатели тоже алеранцы.

Впрочем, выбора у нее нет: разве в ее силах не бояться за своих?

В дверь резко постучали. Подняв голову, Исана взглянула на вошедшего Антиллуса Раукуса. Снаружи в коридоре слышались шаги. Как видно, консул явился не один. Не смешно ли, что для разговора с ней прославленный военачальник счел нужным взять охрану? Впрочем, скорее, консул привел людей засвидетельствовать, что не причинил ей вреда во время разговора.

Или чтобы задержать Арариса, если задумал злодейство.

Консул Антиллы заполнил собой дверной проем, упираясь в косяк широкими плечами. Исана подумала, что его резкая мужская красота больше передалась Максимусу, чем законному сыну Крассу. И это многое объясняло в детских годах Макса.

Поднявшись, Исана отдала гостю самый надменный и сдержанный поклон:

– Консул…

Антиллус, отвечая поклоном, скрипнул зубами и жестко отчеканил:

– Владетельная госпожа.

– Вы пришли, чтобы помириться и двинуть на юг свои легионы? – осведомилась Исана.

– Нет.

– Тогда что вас сюда привело? – удивилась она. – Строго говоря, беседовать следовало бы нашим секундантам.

– Я уже имел беседу с вашим секундантом, – отрезал Антиллус. – И не перепоручаю другим то, что должен делать сам.

– А, – поняла Исана. – Нет, сударь, я не посылала к вам Арию. Если она говорила с вами, то по собственному побуждению. – Подумав немного, Исана добавила: – Хотя такие побуждения ей не свойственны.

У Антиллуса дрогнул уголок рта. Улыбка вышла невеселой, горьковатой, и консул покачал головой:

– Вас она тоже не сумела отговорить?

– Можно сказать и так, – признала Исана.

– Я пришел предложить вам возможность спастись, – ровным, бесстрастным голосом проговорил Антиллус. – Забирайте Рари и Арию и убирайтесь из моих владений. О вашем вызове вспоминать не будем. Никому о нем знать не надо.

Исана задумалась. Такой жест много значил. В южных землях посмеивались над старомодными понятиями вроде личной доблести, но на истерзанном войной севере такие вещи были условием выживания. Лишившись отваги перед лицом врага – а главное, веры солдат в его отвагу, – Антиллус Раукус наживет множество бед, которых мог бы избежать. На поле битвы храбрость такое же оружие, как меч и стрела. Никто не может позволить себе выглядеть трусом перед своими людьми.

Предлагая Исане возможность уйти, Антиллус серьезно рисковал. Люди могли счесть это за слабость – и это после сегодняшней стычки фурий под Стеной. Правда, если Исана отбудет без шума и в дальнейшем станет помалкивать, ущерб окажется не так велик, но слухи все равно просочатся.

Она понимала точку зрения Антиллуса. Консул просто не мог поверить, что нынешняя угроза государству больше той, с которой он – и множество его легионеров – сражались всю жизнь.

– Простите, – сказала она тихо. – Это невозможно.

– Вы сильны, – тем же далеким, безразличным тоном проговорил он. – Я отдаю вам должное. Но вы не сильнее меня. – Его взгляд не колебался. – Если вы пойдете до конца, я вас убью. Не надейтесь на иное.

Исана указала ему на стол: