Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 60)

– И вы ничего не можете сделать?

Сиреос пристально взглянул на него и вздохнул:

– Я занимаюсь им много лет – и это притом, что он сам умеет себе помочь. В водяной магии он не слабее меня, разве что полноценного медицинского образования не получил. У него просто отказывают органы. Заметнее всего легочные симптомы – он так и не оправился от перенесенного несколько лет назад воспаления. Селезенка, печень, поджелудочная, одна почка… все это тоже на грани. – (Эрен понурил голову.) – Мне очень жаль, – сказал Сиреос. – Он необыкновенный человек.

Эрен кивнул:

– Вы все это ему сказали?

– Конечно. Он настаивает, что обязан исполнять свой долг. Даже если это его убьет.

– Видели, что происходит за стенами? – спросил Эрен.

Скорбное лицо Сиреоса вытянулось еще больше.

– Как мне представляется, увижу.

Эрен кивнул:

– И мне так представляется.

– Мир бывает жестоким. Каждый вынужден держаться, как может, сынок. – Целитель тронул Эрена за плечо. – Удачи, дон Эрен. Я буду поблизости.

– Спасибо, – тихо ответил Эрен.

Когда целитель вышел, он отвернулся к гостиничному окну.

Видно, придется привыкать к отступлениям.

Из комнаты Первого консула донесся сдавленный голос, и стражники открыли дверь. Вышел Гай – чистый после целительной ванны, в свежей одежде. Держался он бодро и уверенно, но Эрен различал под наружным спокойствием хрупкость.

– Правитель, – сказал Эрен, когда Гай приблизился к нему, – вам бы лучше не вставать.

Гай ответил ему упрямым взглядом:

– Для меня лучше. Для Алеры – нет.

Эрен склонил голову:

– Да, мой господин. Но хоть поешьте.

– И на еду нет времени, курсор. Я прошу вас собрать последние донесения разведки и…

– Нет, – твердо возразил Эрен. – Первый консул!

Стражники переглянулись. Гай вздернул брови:

– Прошу прощения?

– Нет, правитель, – повторил Эрен. Он покрепче уперся ногами в пол и взглянул в глаза Гаю. – Пока вы не поели – нет.

По лестнице загрохотали сапоги, показался рыцарь Майлс, командир Коронного легиона. Коренастый, невысокий, в промятой и выщербленной простой лорике, он носил на боку столь же простой, удобный, не раз побывавший в деле меч. Одним взглядом оценив, что происходит, он четко отдал салют Гаю:

– Правитель, все готово к обороне. Коронный легион к вашим услугам.

– Рад вас видеть, командир, – отозвался Гай, не сводя взгляда с Эрена. Чуть заметно улыбнувшись молодому курсору, он склонил голову, если только Эрену это не почудилось.

Гай обернулся к Майлсу:

– Я как раз собирался… позавтракать? – Он вопросительно взглянул на Эрена.

– Скорее, пообедать, мой господин, – подсказал тот.

– Пообедать, – твердо повторил Гай. – Присоединяйтесь, за едой обсудим оборону.

– Да, мой господин, – решительно отозвался Майлс.

Эрен проводил правителя легким поклоном и отправился поторопить с обедом, пока Гай не передумал.

Только на лестнице до него дошло, что означали слова Гая. Первый консул отступал перед вордом от самой Цереры, и в последние несколько дней алеранцы почти не оказывали сопротивления. Однако Коронный легион – самое доверенное и сильное войско Гая, и в решающем сражении без него, конечно, не обойдется. Если Первый консул выслал Коронный легион вперед, чтобы готовить оборону столицы Алеры, значит он не намерен задерживать ворд на подступах к столице.

Гай не бежал от ворда.

Гай его заманивал.

Отступление, так измотавшее алеранские легионы, неизбежно должно было сказаться и на ворде. Какими бы жуткими и смертоносными ни были его создания, им нужна была еда, а еда для них – это кроч. Вынуждая ворд к погоне за алеранскими войсками, Гай отрывал его от источников еды, заставлял идти вперед быстрее, чем нарастал кроч.

А тем временем Коронный легион готовил столицу Алеры к сражению.

Гай завлекал ворд в самую уязвимую позицию, изматывал и намеревался нанести удар в самой мощной своей точке, в сердце страны.

«Замысел отчаяния, – подумал Эрен. – Если Гай победит, он сокрушит силы ворда на своих землях. Если потерпит поражение, с ним погибнет торговля, пути сообщения, управление государством».

Эрен заторопился. Надо раздобыть для Первого консула сытный обед.

Глава 30

Таурги тяжеловесно рысили на восток, топча раздвоенными копытами милю за милей.

– А все-таки не понимаю, – в ухо Тави прошептала Китаи. Она ехала на его таурге, за спиной Тави, обхватив его руками за талию. Таургу, несущему их двоих, все равно приходилось легче, чем с одним канимом на спине, и он бодро вел за собой остальных, что не мешало ему примерно раз на милю пытаться сбросить седоков. – Чего ради нас несет на восток, если царица, которую нам надо уничтожить, на юге?

Тави ухмыльнулся через плечо:

– Что в моем плане самое приятное – это что я не обязан никому ничего объяснять.

Она запустила пальцы под пластину его доспехов и основательно ущипнула за бок:

– Не заставляй делать тебе больно, алеранец.

– Ладно-ладно, – рассмеялся Тави и оглядел вереницу таургов. – Шуаранские воины сковывают ворд к югу от нас. Мы обогнем поле боя и зайдем сбоку.

– Где ворд окажет меньшее сопротивление, – заключила Китаи.

– И шуараны меньше будут мешать, – добавил Тави. – Ни к чему извещать всех полевых командиров, что несколько нарашанских канимов с алеранцами…

– И маратами, – вставила Китаи.

– И маратами, – согласился Тави, – отправились с одобрения Ларарла на особое секретное задание, пусть даже Анаг заготовил для них объяснения. Проще и быстрее их обойти.

Она нахмурилась:

– Ты мне вот что скажи…

– Хм?

– Тебе не показалось странным, что ворд ни разу не заметил нас с тобой, когда мы к нему приближались? Он спокойно мирился с нашим присутствием, пока мы не действовали непосредственно против него.

– Это ты про бой в тоннелях под столицей? – понял Тави. – Да, очень странно.

– Ты на задумывался, почему это?

– В последние дни все чаще задумываюсь, – признался он.

– Я подумала: не потому ли, что это мы его пробудили? – серьезно проговорила Китаи.

– Когда спускались в Восковой лес за Благословением Ночи, – так же серьезно ответил Тави. – Но мы ведь не могли знать, что из этого выйдет.

– Не могли, – сказала Китаи. – Но это не отменяет того, что первая царица пробудилась, когда мы выкрали Благословение. Тогда она вышла наружу и в ту же самую ночь попыталась нас убить.