Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 54)
Маркус извлек из груди ворчащий звук:
– Пока не вполне ясно.
Градаш брезгливо наморщил нос:
– Секреты! Ба… игры Охотников?
– Ими пахнет, – подтвердил Маркус, вместе с двумя канимами возвращаясь в палатку.
Перенниус четко отсалютовал Насаугу, тот ответил поворотом головы.
– А… – заговорил командир Свободного легиона. – Теперь понятно. Известия от экспедиции вглубь страны.
– Прошу вас, уважаемые, – остановил старый мастер. – Дождемся, пока рыцарь обезопасит беседу.
Дон Карлус вздохнул, сосредоточенно нахмурился и поднял руку. Маркус видел, что он напрягает все силы. Потом молодой рыцарь обессиленно обмяк, зато, судя по короткому давлению в ушах, их плотной завесой окружила магия ветра, сделав голоса неслышимыми за пределами палатки.
– Благодарю, – обратился к рыцарю Магнус. Повернувшись к остальным, он поднял вверх письмо, написанное на непривычно большом куске канимского пергамента. – Здесь подписи и печати принцепса и Учителя войны Варга. В письме мне предлагается собрать присутствующих здесь в палатку, оградить ее от наблюдения и передать слово дону Карлусу. Трибун Фосс уже проверил правдивость рыцаря и не нашел причин сомневаться в его словах. Признаем ли мы подлинными подписи и печати?
Он передал письмо по кругу, и Маркус всмотрелся в строки, понимая, что не найдет ничего, неизвестного курсору. Почерк был Октавиана, подпись и печать выглядели настоящими. Разумеется, простому солдату не распознать следов подделки, поэтому Маркус – как видно, он еще не совсем забыл мастерство интриги – отозвался:
– По мне, похоже на руку принцепса.
Письмо взял Насауг. Пока он вслух читал Градашу канимские знаки, уши у него вздрагивали.
Магнус при этих словах скривился и буркнул себе под нос несколько нелестных слов: «Ясно, для этой драной задницы всякий, кто с ним не согласен, старый дурак…»
Первое копье многозначительно откашлялся.
Магнус нетерпеливо отмахнулся и произнес:
– Дон рыцарь, прошу докладывать.
Карлус коротко склонил голову в общем поклоне:
– Господа, принцепс сообщает, что Шуар – последняя из еще не захваченных вордом областей Кании. Далее он высказывает мнение, что и она продержится недолго. И он, и шуаранское командование ожидают, что в ближайшие три недели ворд полностью захватит этот предел.
В палатке повисло мертвое молчание. Маркус смотрел на канимов, но те ни единым движением не выдали своих чувств.
– Он предупреждает, что в окрестностях действуют царицы ворда. Их образ действий и успехи предполагают, что они, возможно, читают в умах противников.
Перенниус тихо присвистнул:
– Такое возможно?
– Да-да, – махнул рукой Магнус. – Об этом говорилось в документах, разосланных вам перед началом экспедиции.
– А… – Улыбка Перенниуса немного походила на волчий оскал. – Должно быть, я упустил эту подробность. Впрочем, я нашел тем бумагам полезное употребление.
– Перенниус… – с еле заметным упреком пророкотал Насауг.
Карлус тихо кашлянул.
– Чтобы скрыть от врага свои намерения, принцепс для каждого из вас передал приказы в письменном виде. Они запечатаны, и он приказывает вам вскрывать их по одному в предписанной последовательности. Условия для вскрытия второго вы найдете в первом и так далее.
Маркус задумчиво поджал губы. Умно. Шпион, способный воровать сведения прямо из головы врага, – мечта или воплотившийся кошмар, смотря по тому, на кого этот шпион работает. И вот такой простой и хитрый встречный ход.
Во всяком случае, теоретически хитрый. Условия в поле постоянно меняются. Исполняющий указания Октавиана будет действовать почти вслепую, связанный цепью приказов и лишившись собственной инициативы. Прямая дорога к катастрофе. У Октавиана врожденный дар, но даже отпрыск Дома Гаев не способен точно предвидеть будущее. С каждым часом отклонения от задуманного будут нарастать, а приказы терять смысл.
– Принцепс, несомненно, сознает, – заговорил Магнус, – что условия на театре военных действий переменчивы и не вполне предсказуемы.
– Да, сударь, – кивнул Карлус. Он снял с плеча курьерскую сумку и с тяжелым стуком опустил ее на стол. – Он сделал все возможное, чтобы очертить наиболее вероятный ход событий. – Карлус слегка покраснел. – То есть он в каждом приказе предусматривает несколько вариантов, и для каждого из них несколько следующих и так далее, включая возможность, что вам придется действовать вне его предначертаний. Ему пришлось извести немало чернил.
Маркус крякнул.
– Ну, хоть что-то. А вы, – обратился он к Насаугу, – готовы подчиниться этим приказам?
– Пока да, – ответил Насауг. – Я доверяю суждению старшего.
Старый курсор покачал головой:
– Как бы его хитрости не довели нас до могилы. – Он протянул руку к Карлусу. – Если и так, предпочту не ждать сложа руки. Прошу вас, мои приказы.
Молодой рыцарь передал каждому пачку сложенных и запечатанных приказов. Маркус оглядел свою. Письма были кратко и четко пронумерованы, каждое представляло собой такой же непривычно большой лист. Он нашел приказ, подписанный «Номер 1», и вскрыл его.
Маркус для полной уверенности перечитал дважды и покачал головой:
– Да, загадочно. – Он поднял взгляд на старого курсора. – А у вас?
Мастер Магнус смотрел на письмо так, словно из него уксус сочился.
– Коротко и бессмысленно, – сказал он.
Насауг, фыркнув, стал сворачивать свой лист.
– У принцепса есть слабости, которые можно обратить против него, – заявил каним. – Предсказуемость не в их числе. И глупость тоже.
Перенниус ничего не сказал, только прищурился и упрямо сжал зубы. Все надолго замолчали.
– Итак, – нарушил тишину Маркус, – перед нами вопрос. Что будем делать?
Первое копье почти осязал тяжесть взглядов на себе. Он медленно обвел глазами палатку. Насауг коротко кивнул ему. Перенниус последовал примеру канима. Магнус вздохнул и тоже кивнул.
– Ну что ж, – кивнул им и Маркус. – Воля принцепса нам известна. За дело.
Глава 27
Амара и Бернард пошли на следующий серьезный риск примерно за час до захода солнца. К маленькому, но явно процветавшему прежде домену их внимание привлекли ящеровидные создания, мыкающиеся вокруг, вместо того чтобы, как все замеченные до тех пор, спешить на охоту. Амара с Бернардом, проскользнув мимо сторожей, обнаружили внутри ворд, превративший усадьбу в подобие штаба.
На крыше главного здания пристроился рыцарь ворда, застывший как статуя. Бо́льшая часть земли заросла крочем, уже наползавшим на стены. Восковидное вещество полностью окружило усадьбу. Сорванная с петель амбарная дверь почти утонула в нем.
Бледные восковые пауки деловито сновали взад-вперед, ухаживали за крочем, как пчелы за сотами. Все, кого видела Амара, выбегали из темного нутра амбара и возвращались в него же, закончив работу.
Бернард подобрался поближе к Амаре и тихонько коснулся пальцами щиколотки. Она в ответ дважды стукнула кончиком пальца по его плечу, показывая, что поняла. После чего они оба натянули на ноги башмаки с расширенными подошвами, позволявшими ступать по крочу. Этот воск служил ворду не только пищей, но и охраной. Тяжесть взрослого человека проламывала упругую поверхность, из-под которой, как кровь, выступала слабо светящаяся жидкость, тотчас привлекавшая внимание сторожевых пауков.
Бернард с Октавианом, планируя будущие действия, вели постоянную переписку и общими усилиями додумались до этих башмаков, распределявших вес на бо́льшую площадь и уменьшавших нагрузку на кроч. В таких, если ступать осторожно, можно было пройти, не проломив поверхности и не насторожив тем самым рой Хранителей.
Предположительно.
На деле башмаки оказались адски неудобными, и Амара смутно порадовалась, что заставила Бернарда вставить в них устройство для сброса. Приятно было сознавать, что она может мгновенно избавиться от этих неуклюжих колодок.
Надежно укрывшись вуалями и плащами, они прошли – скорее, проковыляли, решила Амара, – вдоль внутренней стены до похожего на пещеру амбара, и только там им наконец пришлось ступить на кроч. Никогда в жизни Амара не двигалась с такой осторожностью: башмаки заставляли высоко задирать колено, потом скользящим движением выдвигать ногу вперед и медленно переносить на нее тяжесть тела, распределяя ее на широкую подошву. Будь она персонажем приключенческой истории, она бы не отнимала руки от меча и не сводила глаз с пауков – только об этом и думать было нечего. Все внимание уходило на то, чтобы удержать равновесие и не опустить подошву под углом к крочу, прорвав пленку и выдав себя безнадежно превосходящим силам врага.
Амара сделала шаг-другой. Нигде не слышалось тревожных свистящих трелей. Она задержалась, оглянулась на ступающего по крочу мужа. Бернард был намного больше и тяжелее, поэтому и подошвы для него пришлось сделать шире – и еще более неуклюжими. Даже на расстоянии вытянутой руки Амара различала только его силуэт, но видела, что продвигается он с тем же несокрушимым терпением, с каким подходил к любому делу.