Джим Батчер – Фурии Кальдерона (страница 20)

Все расселись по креслам лицом к Аквитейну. Консул дал знак рабыне. Та убежала куда-то, но вскоре вернулась с полотенцем и миской ароматной воды. Девушка опустилась на колени перед Фиделиасом и расшнуровала его башмаки. Она сняла с него носки и теплыми, мягкими пальцами вымыла ему ноги.

Он задумчиво нахмурился, глядя на рабыню, но по знаку консула послушно поведал о событиях в лагере мятежного легиона. По мере рассказа лицо Аквитейна темнело, и под конец он сидел мрачнее тучи.

– Позволь мне сделать выводы из твоего рассказа, Фиделиас, – буркнул он. – Ты не только не смог выведать у той девчонки необходимые нам сведения об охране покоев Гая, но в довершение всего она еще и сбежала от тебя и моих рыцарей.

Фиделиас кивнул.

– Теперь я скомпрометирован. Она почти наверняка доложила об этом Первому консулу.

– Второй легион уже разбит на отдельные центурии, – вступил в разговор Олдрик. Рабыня передвинулась к его ногам и принялась снимать его башмаки. Обернутая вокруг ее тела длинная полоса алой ткани начала сползать, открывая взгляду все больше ее гладкой кожи. Олдрик смотрел на нее не без восхищения, но с мысли не сбился. – Как и планировалось, они соберутся в условленном месте.

– Кроме ветроволков, – поправил его Фиделиас. – Я посоветовал Олдрику выслать их авангардом на место.

– Что?! – прорычал Аквитейн, привстав от возмущения. – Такого в плане не было!

Коренастый Каликс тоже вскочил с места, глаза его возбужденно вспыхнули.

– Я ведь предупреждал! Если наемников не увидят в Парсии до весны, их нельзя будет связать ни с кем, кроме вас, сиятельный господин. Вас предали.

Пылающий гневом взгляд Аквитейна вновь уперся в Фиделиаса.

– Ну, курсор? Верно ли то, что он говорит?

– Если вы сочтете действия, которые пришлось произвести в изменившейся обстановке на поле боя, предательством, – невозмутимо ответил Фиделиас, – вы можете, если вам угодно, назвать меня предателем, сиятельный господин.

– Он оборачивает ваши слова против вас же, – прошипел Каликс. – Он вами манипулирует. Он же курсор, а курсоры преданы Гаю. Если вы и дальше будете слушать его, он приведет вас к смерти у ног Гая. Убейте его, пока он окончательно не спутал ваши планы. Он, этот мордоворот-убийца, и его сумасшедшая шлюха – им ничего не надо, только уничтожить вас.

Фиделиас скривился в улыбке, перевел взгляд с Аквитейна на Каликса, потом на Олдрика – рабыня у его ног забыла про свое занятие и глазела на происходящее, приоткрыв рот. Одиана на коленях у Олдрика не пошевелилась и не издала ни звука, но он видел, как и ее губы складываются в улыбку.

– А… – произнес Фиделиас, и улыбка его сделалась еще шире. Он закинул ногу на ногу. – Ясно.

Аквитейн прищурился и шагнул к креслу Фиделиаса:

– Ты прервал мое наслаждение подарком моей дорогой супруги мне на день рождения. Ты, похоже, потерпел неудачу в том, что обещал для меня сделать. И в придачу к этому ты рассредоточил мои войска таким образом, что это изобличает меня перед остальными членами Совета патрициев, не говоря уже о Сенате. – Он пригнулся к Фиделиасу и очень тихо добавил: – Сдается мне, что в твоих же интересах было бы дать мне повод не убивать тебя в ближайшие несколько секунд.

– Отлично, – сказал Фиделиас. – Дайте мне немного времени, сиятельный господин, и я не буду мешать вам самому решить, кому вы можете доверять.

– Нет! – взорвался Каликс. – Сиятельный господин, не дайте этому лживому слайву вертеть вами!

Аквитейн улыбнулся, но улыбка вышла холодной, жесткой. Взгляд его метнулся к родисийскому графу, и Каликс умолк.

– Мое терпение вот-вот лопнет. Если и дальше так пойдет, господа, к концу нашей беседы кто-то из вас определенно будет мертв.

Тяжелое напряжение повисло в зале. Каликс облизнул губы, бросив на Фиделиаса исполненный ненависти взгляд. Одиана сладко мурлыкнула и пошевелилась на коленях у Олдрика, освободив, как заметил Фиделиас, его правую руку. Рабыня, похоже, тоже ощутила угрозу и отодвинулась чуть назад, чтобы ненароком не оказаться между консулом и кем-либо из присутствующих в зале.

Фиделиас снова улыбнулся. Он сцепил руки и положил их на колено:

– С вашего позволения, сиятельный господин, мне понадобятся перо и бумага.

– Перо и бумага? Это еще зачем?

– Так будет нагляднее для вас. Впрочем, если вас не удовлетворит и это, моя жизнь в вашем распоряжении.

– Моя ненаглядная супруга, будь она здесь, сказала бы, что твоя жизнь проиграна в любом случае.

– Будь она здесь – конечно, – согласился Фиделиас. – Могу я продолжать?

Несколько долгих секунд Аквитейн молча смотрел на Фиделиаса, потом махнул рукой рабыне – та поспешно удалилась и вернулась, держа в руках кусок пергамента и перо.

– Поторопись, – буркнул Аквитейн. – Мое терпение на исходе.

– Конечно, сиятельный господин.

Фиделиас взял у рабыни письменные принадлежности и быстро настрочил на бумаге несколько фраз, приложив все старания к тому, чтобы никто не видел, чтó он пишет. Никто не произносил ни слова, и скрип пера по пергаменту казался оглушающе громким наряду с потрескиванием поленьев в очаге и нетерпеливым постукиванием башмака Аквитейна об пол.

Фиделиас подул на написанные строчки, сложил лист пополам и протянул его консулу. Не сводя с него глаз, он произнес:

– Сиятельный господин, я советовал бы вам ускорить осуществление ваших планов. Свяжитесь с вашими войсками и выступайте.

Каликс мгновенно вскочил и встал перед Аквитейном:

– Я вынужден решительнейшим образом возразить. Главное в настоящий момент – осторожность. Если нас обнаружат, все пойдет прахом.

Аквитейн прочитал записку, потом поднял взгляд на Каликса:

– И ты веришь, что, поступая так, ты защищаешь мои интересы?

– Равно как и моего господина, – сказал Каликс. Он вздернул подбородок, но это выглядело смешно на фоне нависшей над ним громады консула. – Подумайте, кто он такой, чтобы давать вам советы?

– Ad hominem[1], – заметил Аквитейн. – На редкость неубедительный аргумент. Причем используемый, как правило, с целью отвлечь внимание от сути разговора – увести его от неоспоримых аргументов, а также очернить оппонента.

– Сиятельный господин! – замотал головой Каликс. – Прошу вас, прислушайтесь к голосу разума! Если вы начнете действовать сейчас, у вас будет меньше половины всех возможных сил. Только болван может отказаться от нынешнего преимущества!

Аквитейн удивленно поднял брови:

– Только болван… Надо же!

Каликс поперхнулся:

– Сиятельный господин, я хотел только…

– Меня мало волнует, что вы хотели, граф Каликс. Вот что вы сказали – совсем другое дело.

– Сиятельный господин, прошу вас! Не спешите! Вы так долго разрабатывали план… Не дайте всему рухнуть в одночасье!

Аквитейн покосился на записку:

– И что вы предлагаете?

Каликс расправил плечи:

– Проще говоря – придерживаться прежнего плана. Послать ветроволков на зимние квартиры в Родис. Собрать все ваши легионы воедино с наступлением весны и тогда нанести удар. Выжидать. Мудрость состоит в терпении.

– Побеждает тот, кто рискует, – возразил Аквитейн. – Не могу не поражаться, Каликс, безграничной щедрости Родиса. Как он горит желанием приютить наемников, связать с ними свое имя, когда все улажено. Как наставлял он вас защищать мои интересы.

– Консул всегда заинтересован в поддержке своих союзников, сиятельный господин.

– Еще бы, – фыркнул Аквитейн. – Мы так щедры друг к другу. И полны всепрощения. Нет, Каликс. Курсор…

– Бывший курсор, сиятельный господин, – поправил его Фиделиас.

– Бывший курсор. Да, конечно. Бывший курсор неплохо поработал, предсказав, чтó ты будешь говорить мне. – Аквитейн дочитал записку. – Интересно, почему это так? – Он перевел взгляд на Фиделиаса и вопросительно приподнял бровь.

Фиделиас посмотрел на Каликса:

– Сиятельный господин, я полагаю, что Родис послал к вам Каликса, чтобы шпионить и – рано или поздно – убить вас.

– Да как ты… – взревел Каликс.

Фиделиас перебил его, в голосе его зазвенела сталь.

– Каликс хочет, чтобы вы выжидали, чтобы устранить вас на всю зиму. Так Родис получит несколько месяцев на то, чтобы подкупить наемников, тем самым лишив вас сил. В таком случае с началом кампании ключевые посты окажутся занятыми людьми Родиса. А вас он сможет убить в сумятице сражения, устранив в вашем лице главную угрозу для себя. И полагаю, роль убийцы отводится именно ему, Каликсу.

– Я не потерплю такого оскорбления!

Аквитейн покосился на Каликса:

– Потерпишь. – Он повернулся к Фиделиасу. – И что ты посоветуешь? Что бы ты сделал на моем месте?