Джим Батчер – Фурии Кальдерона (страница 17)

Морщинки снова сбежались к уголкам глаз Гая.

– Конечно. Если исходить из того, что они не все заодно. – Улыбка осветила его лицо и тут же померкла. – И то, что они пытались выведать у тебя подробности о моей личной охране, означает: они верят в успех прямого покушения с целью захвата власти.

– Уверена, что нет, правитель. Они не могут убить вас.

Гай пожал плечами:

– Не смогут, если я буду знать об их планах. Но способность сотрясать горы мало чем поможет, если тебе в горло уже воткнули нож. – Он поморщился. – Кто-то из молодых консулов, должно быть. Тот, кто постарше, просто использовал бы в качестве убийцы время. Я стар.

– Нет, принцепс. Вы…

– Стар. Старик, женатый на властной и полной политических амбиций женщине. – Он внимательно посмотрел на Амару. – Близится ночь. Ты в состоянии двигаться дальше?

– Полагаю, что да, правитель.

Гай кивнул:

– События начинают разворачиваться по всей Алере. Я чувствую это нутром, девочка. Топот множества ног, беспокойные перемещения диких стад. В ночи у западного побережья поют бегемоты, а дикие фурии севера готовят нам в этом году суровую зиму. Суровую зиму… – Первый консул вздохнул. – И голоса звучат все громче. Напряжение нарастает, собираясь в одном месте. Повсюду фурии земли, и воздуха, и дерева шепчутся о приближении угрозы извне и о том, что мир, которым наслаждалась наша страна последние пятнадцать лет, подходит к концу. Фурии металла точат мечи и раздувают огонь в кузнечных горнах. Реки и дожди вот-вот окрасятся в цвет крови. И огонь в ночи горит синим цветом – не золотым и не алым. Грядут перемены.

– Возможно, это всего лишь совпадения… – выдавила из себя Амара. – Это же не…

Гай снова улыбнулся, но улыбка вышла неживой, призрачной.

– Я стар, но не настолько, Амара. Пока еще. И у меня для тебя есть работа. Слушай внимательно.

Амара кивнула и пристальнее вгляделась в изображение.

– Ты представляешь себе значение долины Кальдерона?

Амара кивнула:

– Она расположена на перемычке, связывающей Алеру и расположенные по ту сторону гор равнины. Проход через горы только один, и он ведет через долину. Если кто-то захочет проникнуть в нашу страну пешим, он должен пройти через долину Кальдерона.

– «Кто-то», то есть мараты, – кивнул Гай. – Что тебе еще известно об этом месте?

– Только то, что говорили нам в Академии. Очень плодородная земля. Прибыльная. И именно там мараты убили вашего сына.

– Да. Вождь маратов. Он убил принцепса и привел в действие цепочку событий, которые еще долго будут сотрясать стены классных комнат и поражать воображение курсантов. Род Гаев возглавлял Алеру почти тысячу лет, но с моей смертью всему этому придет конец. И все, что мне остается, – это проследить за тем, чтобы власть попала в ответственные руки. Хотя, похоже, кто-то пытается сделать этот выбор без моего участия.

– Вам известно, кто это, правитель?

– Только подозрения, – вздохнул Гай. – Но и их я не могу произнести вслух из боязни оговорить невинного и тем самым лишиться поддержки всех консулов, как заговорщиков, так и сохранивших верность Короне. Ты отправишься в долину Кальдерона, Амара. Мараты выступили в поход. Я это знаю. Я это чувствую.

– Что я должна там делать, принцепс?

– Ты будешь наблюдать за любыми перемещениями маратов в округе, – ответил Гай. – И поговоришь с тамошними доминусами, чтобы понять, что там происходит.

Амара склонила голову набок:

– Вы думаете, активность маратов и последние действия заговорщиков как-то связаны друг с другом?

– Мараты легко могут стать оружием в их руках, Амара. И я подозреваю, кое-кто пытается выковать из них кинжал, нацеленный мне в горло. – Взгляд Гая вспыхнул, и река у ног его изображения забурлила, откликаясь на его эмоции. – Я могу сам передать власть кому-нибудь достойному, но, пока я жив и дышу, у меня ее не отнять.

– Да, принцепс.

Гай хмуро улыбнулся:

– В общем, если тебе удастся обнаружить какую-либо связь между этими двумя вещами, Амара, принеси мне доказательства. Если у меня будет хотя бы крошечная улика, чтобы выложить ее перед консулами, я смогу уладить это без ненужного кровопролития.

– Как прикажете, правитель. Я отправлюсь туда так быстро, как смогу.

– Сегодня же вечером, – сказал Гай.

Амара покачала головой:

– Я не уверена, что мне это удастся, правитель. Я совсем выбилась из сил.

Гай понимающе кивнул:

– Я поговорю с южным ветром. Он поможет тебе попасть туда быстрее.

Амара сглотнула:

– Что мне надлежит искать, правитель? У вас имеются какие-либо подозрения? Если бы я знала, на что мне обращать особое внимание, я…

– Нет, – перебил ее Гай. – Мне нужно, чтобы ты смотрела на все без предубеждения. Отправляйся в долину. Основные события развернутся там. Я хочу, чтобы ты представляла в долине мои интересы.

– Скажите, принцепс, мне там снова будет грозить почти верная смерть? – Амара не стала сдерживать горечи в голосе.

– Почти наверняка, курсор, – кивнул Гай. – Или ты хочешь, чтобы я послал вместо тебя кого-то другого?

Амара покачала головой:

– Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос.

Гай удивленно приподнял брови:

– Какой вопрос?

Амара посмотрела на образ Гая в упор:

– Как вы узнали? Как вы узнали, что я останусь верна Короне?

Гай нахмурился, и морщин на его лице стало больше. Несколько секунд он молчал.

– Есть люди, – произнес он наконец, – которые не способны понять, что такое верность. Ну, конечно, они могут объяснить, что это такое, но душой они этого не понимают. Им не дано вообразить мир, где это понятие реально.

– Как Фиделиас.

– Как Фиделиас, – согласился Гай. – Но ты редкий человек, Амара. Ты полная его противоположность.

– Вы хотите сказать, я знаю, что такое верность?

– Более того. Ты живешь с этим. Ты не можешь представить себе мир, где это было бы иначе. Ты не можешь предать то, что тебе дорого, как не можешь заставить свое сердце перестать биться. Я стар, Амара. И люди для меня открыты. – Он помолчал еще пару секунд. – Я никогда не сомневался в твоей преданности. Только в твоей способности выйти из этой операции живой. Похоже, за это я должен перед тобой извиниться, курсор Амара. Считай, что выпускной экзамен ты сдала успешно.

Амару вдруг захлестнуло чувство гордости, абсурдной радости за доверие Гая. Она невольно выпрямилась и задрала подбородок чуть выше:

– Мои глаза и уши в вашем распоряжении, принцепс.

Гай коротко кивнул, и за спиной Амары зашелестел листвой усиливающийся ветер. Деревья шумели, как негромкий прибой о песок.

– Раз так, ступай с фуриями, курсор. На благо Алеры.

– Я найду то, что вам нужно, правитель. На благо Алеры.

Глава 7

Фиделиас ненавидел летать.

Он сидел на носилках лицом вперед, так что ветер бил ему в глаза и сдувал волосы со лба. На сиденье напротив сидел Олдрик Меч, массивный и расслабленный, как сытый лев. На коленях его дремала, свернувшись калачиком, Одиана; темные волосы водяной ведьмы развевались на ветру, то открывая взгляду ее красивое лицо, то снова закрывая его. Ни он, ни она не выказывали никаких признаков дискомфорта от полета – ни физических, ни иных.

– Ненавижу летать, – пробормотал Фиделиас.

Он поднял руку, прикрывая глаза от ветра, и перегнулся через край носилок. Ослепительная луна, висевшая на подкладке из звезд, окрашивала проплывавший под ними пейзаж черным и серебряным. Поросшие лесом холмы оставались почти непроницаемо черными, только пятна прогалин и светящиеся извивы рек разрезали эту тьму.

Четыре рыцаря Воздуха стремительно несли носилки, держа их за ручки. На рыцарях были ремни, которыми к ним крепились носилки, выдерживавшие вес трех человек, в то время как вес рыцарей, в свою очередь, несли могущественные фурии, бывшие в их распоряжении. Еще с полдюжины рыцарей Воздуха летели свободным кольцом вокруг носилок, и лунный свет блестел на их оружии и доспехах.

– Дон, – окликнул Фиделиас старшего рыцаря.