Джим Батчер – Архивы Дрездена: Ведьмин час (страница 70)

– Слышу, – ответил я и сбросил маску с лица. Ох…

– Господь всемогущий, – выдохнула Фрейдис, кое-как поднимаясь на ноги. – С этим вторым телом вы ходили по лезвию бритвы, сейдрмадр.

– О чем это она? – осведомилась Мёрфи.

– О конструкте для иллюзии, – ответил я. – В общем, Молли создала очень-очень качественное эктоплазменное тело, связала его с моим и сохранила… гм… выкройку в перстне. Всего-то и требовалось, что призвать двойника в качестве обманки, исчезнуть с глаз долой, а затем вроде как вселиться в конструкта. Спроецировать на него свое сознание. Напитать его энергией, а с такого расстояния это чертовски утомительное занятие. Зато мы с Маккоем мило побеседовали.

Мёрфи помогла мне сесть.

– Что случилось?

Она пристально смотрела на меня. Я ответил ей таким же взглядом и безжизненно произнес:

– Я победил.

– О господи. Неужели он?..

– Разозлился как черт, – с расстановкой произнес я.

– Он тебя ранил. – Мёрфи сдвинула брови, погладила меня по виску, и я закрыл глаза.

– Это ты еще двойника не видела.

– Жених и невеста, – хихикнула Фрейдис.

– Фрейдис, а не пойти ли вам в задницу? – беззлобно предложила Мёрфи.

Валькирия посмотрела на нее, затем перевела взгляд на меня, хмуро проворчала «уже иду, мэм» и удалилась. Мы остались наедине – насколько это возможно на катерке вроде «Жучка-плавунца», с пыхтением шедшем к пункту назначения.

– Гарри, – нежно окликнула меня Мёрф.

– Он… Он не… – Я не стал открывать глаза, но слезы просочились сквозь сомкнутые веки.

– Не совсем тот герой, каким ты его считал?

Я крепко сжал губы.

– Ну да. – Она приподняла мою голову и положила к себе на колени. – Он тоже человек. Какая неожиданность.

– Я рассказал ему про Томаса.

– Похоже, он бурно отреагировал на твой рассказ, – заметила Мёрфи.

– Он убил меня, – тихо сказал я. – Я имею в виду, моего двойника. Но будь на его месте я, который настоящий, этот настоящий «я» был бы уже мертв. Дед не собирался меня убивать. Но так уж вышло. И он не тот, кем я его считал. Мне казалось, он всегда держит себя в руках. А оказалось, что это не так.

На последней фразе голос надломился. Грудь болела так, словно ее ножами резали. Я прислонился к переборке рулевой рубки и накрыл мокрые глаза левой ладонью.

– Он не сдержался.

– Боже мой, Гарри… – Голос Мёрфи был полон страдания.

– Больно, – прошептал я. – Господи, как же больно.

Она погладила меня по лбу. Я уронил руку на палубу, прильнул к Мёрфи и разрыдался по-настоящему.

И плакал, пока не выплакал все слезы. А затем Мёрфи сказала:

– Я слышала, с чего начался ваш разговор. Поверь, вы заблуждаетесь. Оба. Ты на самом деле не знаешь, кто он такой. Пока что не знаешь. И он тебя не знает. И вы сделали друг другу очень больно. Потому что вы – одна семья, и ваши слова, ваши поступки гораздо важнее, чем слова и поступки всех остальных. – Она прижалась щекой к моей макушке. – Послушай, я понимаю, как ты страдаешь, но причина этих страданий в том, что вы с дедом очень любите друг друга. И рано или поздно боль пройдет, а любовь останется.

Она была права. Я действительно страдал. Думаете, магическая мантия способна приглушить такую боль? Черта с два. Настоящая боль – та, что гнездится в сердце и может доконать тебя миллионом различных способов, – ей не по зубам.

Старый дуралей. Будь оно проклято, его упрямство.

– Знаю, как это трудно, Гарри. Помню, как впервые поняла, что мой отец – всего лишь человек, – продолжила Мёрфи. – Когда он застрелился.

Пару секунд ее слова висели в воздухе.

Затем она распрямилась, взяла мое лицо в ладони и стала смотреть на темные воды озера. Ее глаза блестели от слез.

– Ты все еще можешь поговорить с ним, Гарри. А мне так и не довелось этого сделать. Пообещай, что поговоришь с дедом, когда страсти улягутся. Ради меня.

– Кэррин…

Она не без раздражения легонько хлопнула меня по щеке:

– По-твоему, это просьба? Пообещай. Прямо сейчас, если мой совет, черт возьми, хоть что-то значит! Ты не представляешь, как это важно.

– Что, если… – Я запнулся. – Что, если однажды я стану таким же? Что, если это в моей природе?

– Между вами существует разница, – сказала Мёрф.

– Правда?

– Ага. – Она поерзала, наклонилась и поцеловала меня в лоб. – У тебя есть я.

И… в сердце у меня зажегся маленький теплый огонек. Хотя боль никуда не делась. О нет, никуда она не делась, эта боль.

Но огонек дал понять, что эта боль пройдет. Она не навсегда.

– Ладно, – сказал я, – поговорю.

И устало изобразил крест над сердцем.

– Вот и молодец. – Мёрфи одобрительно похлопала меня по щеке.

Я коснулся ее руки, закрыл глаза и провел несколько минут в слезах, но уже не таких горьких, как раньше.

Глава 33

Через какое-то время я взял себя в руки. В рубке был шкафчик, где я держал запас продуктов длительного хранения. По большей части орехи и вяленую говядину, а также бутилированную воду. Ничего особенного, но перенос сознания – весьма утомительное занятие, и мой организм так нуждался в калориях, что лежалые орехи и сухое мясо казались чертовски изысканным деликатесом, и я уминал их за обе щеки.

Обычно путь до острова занимает немногим больше часа, но сегодня я полностью открыл дроссельную заслонку и рассчитывал доплыть до места чуть быстрее.

В рубку прихромала Мёрфи. Минут десять она молча стояла рядом, рассматривая мое лицо, и наконец вынесла вердикт:

– Тебе страшно.

Я бросил на нее быстрый взгляд. Повел плечом.

– Все настолько плохо?

Некоторое время я обдумывал ее вопрос, стараясь не вспоминать, что до одури встревожен. Затем сказал:

– Знаешь, я много чего умею. При желании могу сжечь дом, взорвать машину, призвать какое-нибудь существо из Небывальщины.

Она кивнула.

– Прямо сейчас, под этой самой палубой, умирает мой брат. Не исключено, что те, кто хочет его убить, уже отправились в погоню и мы не довезем Томаса до острова. А то, что вот-вот начнется в городе… – У меня не получилось сдержать нервную дрожь. – Чувствую себя каким-то ничтожным.

Пару секунд Мёрфи беспристрастно смотрела на меня, после чего дернула щекой и проглотила сдавленный смешок.

– Ты… Ты… – Она все-таки рассмеялась и легонько толкнула меня плечом.

– Что? – спросил я.

– Добро пожаловать в клуб маленьких людей, кроха.

– Я не шучу, – возразил я. – Дело и правда паршивое.