Джим Батчер – Архивы Дрездена: Ведьмин час (страница 64)

Она ненадолго умолкла. Взгляд изумрудного глаза, тяжелый, будто вагон свинца, придавил меня к полу и тут же устремился на кого-то еще.

– Их численность растет. Они мельчают, но приносят все больше вреда и оскверняют мир – тот мир, что мы помогли создать, – своими отбросами, своим шумом, своими зданиями и механизмами. – Этне остановилась подле короля Корба и почти нежно положила руку ему на плечо. – Но сегодня все это закончится.

Затем она подошла к Ваддерунгу и опустилась на колено – так, чтобы говорить с ним на равных.

– Помню, кем ты был. И уважаю тебя, а поэтому предположу, что ты разглядел нечто ценное в этой… – она обвела зал рукой, – мелюзге. Из уважения я дам тебе то, чего не было у меня. Право выбора.

Она оглядела присутствующих.

– Я дам его всем, кто имеет божественное происхождение. Сегодня ночью, в ведьмин час, все мы, кого считали павшими, изгнанными, побежденными и усмиренными, пройдем триумфальной поступью по миру смертных – начиная с этого зловонного улья. – После долгой паузы она улыбнулась. – Наконец-то.

– Не делай этого, Этне, – сказал Ваддерунг так, словно его язык приклеили к внутренней поверхности зубов.

С некоторой жалостью богиня посмотрела на него и тихо произнесла:

– Памятуя о твоем былом величии, предлагаю единственный шанс. Не вмешивайся. Это касается только меня и смертных. Отступи в сторону, и мы с тобой не поссоримся. – Она указала на стену за троном. – Это создание не способно защитить тебя. Не способно подкрепить свои законы силой. Пусть каждый из присутствующих здесь богов выберет одно из двух: отринуть смертный мир или сгореть вместе с ним.

Ее опущенное тонкое веко, иссеченное шрамами, задрожало, и вдруг за ним вспыхнул красный пульсирующий свет. Этне запрокинула голову, набрала полную грудь воздуха, открыла второй глаз – нет, Глаз – и закричала.

Одной лишь громкостью этот крик грозил оглушить меня, но дело было не только и не столько в громкости. Я ощущал, как этот крик разлетается по закоулкам моего разума, наполняя их такими яркими и невыносимыми эмоциями, что не сумей я их сдержать – немедленно лишился бы рассудка.

От Этне к потолку устремился яростный луч света. Там, где он коснулся драпировки, ткань мигом распалась, рассыпалась в пыль, обуглилась и вспыхнула огнем. Там, где он прошелся по отделке, потолок содрогнулся, и темно-серые камни замка взорвались холодным голубым сиянием, исходящим от прежде невидимых рун и символов, нанесенных на каждую поверхность. На уши мне надавило так, что будь это давление физическим – лопнули бы барабанные перепонки. Силе богини дала отпор магическая защита замка.

И она не выдержала.

Камни раскрошились в пыль. Пробив потолок, энергия устремилась на следующий этаж, сквозь крышу и во тьму летней ночи. Одновременно по залу раскатилась волна чистой магии, настолько широкая и мощная, что пятью минутами раньше я не поверил бы, что такие волны могут существовать на самом деле.

Если подумать, именно в этот момент все и началось.

В воздухе металась магия. Она с воем проносилась по улицам и переулкам Чикаго, грохотала в тоннелях и гремела на дорожных переездах. Город накрыло цунами первородной силы.

И там, где проходила эта волна, мир смертных погружался во тьму.

Взрывались электростанции. Электронные приборы со скрежетом испускали фонтанчики искр. Перед тем как выйти из строя, экраны телевизоров демонстрировали дьявольские картинки, а динамики визжали демоническими голосами. Машины отказывались ехать дальше, компьютерные системы давали сбой, обесточенные электрички сбавляли ход и останавливались на рельсах. Позже я узнал, что в тот момент случилось почти полторы тысячи автомобильных аварий, многие со смертельным исходом.

Чикаго погрузился в кромешную тьму.

Чуть позже я осознал, что стою на коленях, еле дышу и тяжело постанываю. Остальные издавали примерно такие же звуки. Освещение в зале не изменилось, поскольку магические кристаллы обходились без электропитания.

Я не заметил ни короля Корба, ни Последней из титанов. Обоих и след простыл.

Зато я увидел, как Ваддерунг тяжело опустился в кресло. Судя по лицу, он был ошеломлен до глубины души.

Глава 30

Не меньше пятнадцати секунд все потрясенно молчали. Затем джентльмен Джонни Марконе нетвердо поднялся на ноги, обвел глазами полуразрушенный зал и задумчиво произнес:

– Похоже, теперь нам известно мнение фоморов насчет мирного урегулирования проблемы.

Следующим встал Эбинизер. Он также оглядел помещение и спросил:

– Раненые есть?

– Скорее, убитые. – Марконе подошел к трону Зимы и протянул ладонь Молли.

Та ответила ему раскаленным взглядом, но вежливо кивнула и взяла предложенную руку.

– Зимняя Леди, прошу вас оценить состояние Мэб, – сказал Марконе сосредоточенным, негромким тоном, чтобы не добавлять беспокойства гостям.

Пару секунд Молли недоуменно смотрела на него, а затем подошла к пробоине в каменной стене, изучила ее и спросила:

– Что с другой стороны?

– Кладовая, – ответил Марконе.

– Меня интересует то, что за кладовой, – добавила Молли и скрылась в отверстии.

Этри с сестрой встали одновременно. В зале поднялся встревоженный галдеж. Все начали приходить в себя и, судя по виду, не особенно радовались происходящему.

Дед осмотрелся – так, словно кого-то искал, – после чего склонился к Рамиресу и шепнул что-то ему на ухо. Тот кивнул и тихо заговорил с остальными Стражами.

Картье Лашез тоже встал и в сопровождении своих вурдалаков направился к выходу.

– Лашез, – окликнул его Марконе так, чтобы слышали все в зале.

Упырь оглянулся.

– Куда вы, сэр? – спросил Марконе.

Лашез указал пальцем на дыру в стене. Голос у него был низкий и густой, как луизианский суп гумбо, в который влили полстакана виски.

– Вы же слышали, что сказала титанша. И видели, что она сделала.

– Да, – признал Марконе скучающим тоном. – И еще, если верно помню, я видел вашу подпись под текстом договора.

– И что?

– И в нем есть пункт о взаимопомощи перед лицом агрессора, – ласково напомнил Марконе.

– Договор – это детище Мэб, – брызнул слюной Лашез. – Вы видели, что с ней стало.

– Прекрасно видел, – подтвердил Марконе.

– Если Этне вот так запросто одолела саму Мэб, нам вообще не на что надеяться! – заявил Лашез, оглядывая остальных. – Все мы подписали договор из страха перед Королевой Воздуха и Тьмы. Кто из вас готов выступить против Корба и Этне, если даже Мэб прихлопнули, будто муху? Пусть этот смертный расстанется с мимолетной жизнью, если таково его желание. Мы же занимались своими делами задолго до Неписаного договора. Он заключен совсем недавно, и я не вижу причин не вернуться к прежнему укладу.

С этими словами Лашез направился к двери, и шестеро упырей последовали за своим громадным предводителем.

– Скажите, сэр, вы трус? – спросил Марконе с беспощадным спокойствием в голосе.

С поразительной для его габаритов легкостью и скоростью вурдалак развернулся, и по залу разнесся его рык.

– Это вопрос, сэр, – сказал Марконе. – Не утверждение.

– Следи за языком, смертный, – пророкотал Лашез. – Я с радостью пустил бы твои внутренности на оболочку для колбасы.

– Я задал этот вопрос, – объяснил Марконе, – поскольку ваши последующие действия покажут, кем вы являетесь.

Лашез задрожал, и его искаженное от ярости лицо начало превращаться в звериную морду. Плечи вурдалака округлились, спина сгорбилась, и эти метаморфозы сопровождались неприятными щелчками в суставах.

– Вы у меня в гостях, сэр, – сухо напомнил Марконе.

Глаза Лашеза начинали походить на змеиные, в них было страшно смотреть. Он собирался шагнуть в сторону Марконе, но прозвучавшие слова приковали его к месту не хуже, чем металлические кандалы. Вурдалак оглядел зал и поймал на себе пристальные взгляды глав представленных на съезде наций. Эти взгляды не обещали ему ничего хорошего.

– Барон Марконе прав, – сказал Этри. – Подобно всем нам, вы подписали договор и теперь обязаны встать на защиту Мэб.

– Вы едва совладали с обычным убийцей из Белой Коллегии. – Нижняя челюсть Лашеза слегка удлинилась, отчего его голос стал кулдыкающим, а слова – менее разборчивыми. – Неужто хотите бросить вызов Последней из титанов?

– Не в одиночку, – спокойно ответил Этри, повернулся к Марконе и решительно кивнул. – Свартальвы серьезно относятся к своему долгу. Мы защитим этот город.

Марконе кивнул ему в ответ.

– На что вы надеетесь, глупцы? – спросил Лашез. – У врага были развязаны руки, и он прекрасно подготовился. Чтобы собрать войска, нам остались считаные часы – если предположить, что фоморы еще не развернули полномасштабную атаку. Думаете, Корб намерен сражаться по правилам?

– По всей очевидности, нет, – ответил Марконе, – и это наводит меня на мысль, что он не так уж неуязвим. В ином случае он просто напал бы на город, не устраивая все это… драматическое представление. Он пытается, фигурально выражаясь, уничтожить договор без единого выстрела – разделить нас и расправиться с каждым поодиночке.

– А титанша? – осведомился Лашез. – Вы заметили, что на ней надето?

– Титаническая бронза, – кивнул Этри. – Сплав, который не способны изготовить даже мои подданные. Его секрета не знал никто, кроме Сторуких[81]. – Он взглянул на Марконе и пояснил: – Физическим воздействием Этне не остановить. Чтобы причинить ей хоть какой-то вред, потребуются самые могучие силы. В ином случае она только сильнее разозлится.