Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 95)

По дороге я заметил, что Грей, как и все остальные, поскальзывался на обледеневших дорогах и тротуарах. Иногда он скорее катил, а не бежал, хотя и с удивительным изяществом. Если бы это не снизило мои шансы пережить скачку, я бы закрыл глаза.

Мы двигались в нужном направлении, и мне, пока мы скакали, ни разу не пришло в голову, что я не говорил Грею, как найти дом Майкла.

К тому моменту как мы добрались до места, Грей пыхтел как паровоз, шкура подо мной была обжигающе горячей, ее покрывали пот и пена. Расширенные ноздри испещряли кровавые пятнышки. Каким бы выдающимся он ни был, даже Грею пришлось заплатить метаболическую цену за перемещение столь массивного тела на такое расстояние при такой скорости. Мы промчались мимо джипа Кэррин – по-прежнему стоявшего там, где она его разбила прошлым вечером, – и уже свернули на улицу, где живет Майкл, когда усталость взяла свое.

Грей ступил на обледеневший участок, и мы заскользили вбок к угловому дому.

Я почувствовал, как его тело отрывается от асфальта, и мы начали переворачиваться в воздухе. Падение обещало быть неприятным. Почти тонна лошади и около двухсотпятидесяти фунтов чародея прыгали по мерзлой земле, готовясь врезаться в стену, и я ничего не мог с этим поделать.

Однако получилось иначе.

Когда мы споткнулись, лошадь замерцала, и возник Грей, а также огромная склизкая куча дымящейся эктоплазмы. Грей подхватил меня, прижал мои плечи к своему туловищу, и когда мы ударились о землю, его тело смягчило удар, который пришелся на его спину, а не на мой череп. Мы отскочили от земли – и это было больно, – перевернулись и врезались в стену дома через четверть секунды после того, как туда врезалась эктоплазма. Грей вновь принял удар на себя, и я услышал хруст ломающихся костей. Он, густые кусты возле дома и подушка слизи позволили мне совершить неприятное, но не смертельное приземление.

Поднявшись, я осмотрел Грея. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, из его носа и рта текла кровь, но он дышал. Грудная клетка была причудливо покорежена, однако у меня на глазах он сделал вдох, и пара ребер словно распрямилась, приняв более привычную форму. Адские погремушки, ну и крепкий он парень! И это говорю я.

– Чего только… не сделаешь… – прохрипел он. – За… ренту.

Подняв голову, я сквозь застилавшую глаза дымку увидел, как большие безымянные фургоны, которые Никодимус использовал в начале миссии, выезжают из-за угла и медленно катят к дому Майкла.

Грей доставил меня вовремя. Почти.

Разумеется, теперь, когда я был здесь, передо мной встал вопрос, что мне делать.

Я поднялся, вновь окружил себя завесой – проку от нее мало, но она хотя бы не потребляет много энергии – и тихо двинулся на противника. Ноги Зимнего Рыцаря бесшумно ступали по льду.

Стойкая пульсация в голове убивала меня. Как и рука, несмотря на обезболивание, которое давала Зимняя мантия. От усталости и физической нагрузки позвоночник завязался узлом, и я не знал, сколько заклинаний смогу создать, прежде чем рухну. Может, ни одного.

Так зачем, спросил я себя, ты идешь к фургонам, готовясь к драке?

Я винил во всем Зимнюю мантию, которая постоянно будоражила моего внутреннего зверя, подстрекала меня сражаться, охотиться и убивать по пути к цели. Иногда такое поведение оправданно, и, пока я глядел, как фургоны аккуратно тормозят на обледенелой улице, мой разум сообщил мне, что так-то так, но не сейчас. Я могу кинуть в фургоны заклятие взрывного огня, однако взрывы никогда не бывают такими точными и не вызывают такого эффекта, какой планируют устроившие их люди, и в результате я могу просто рухнуть без сознания на промерзшую землю. И лежать, пока выжившие убивают мою дочь.

Слишком много переменных. К чему выяснять отношения с плохими парнями, когда я просто могу взять Карпентеров и Мэгги и убежать?

Поэтому вместо того чтобы затевать свару, я прикрылся завесой, обежал угловой дом и принялся перепрыгивать заборы, пробираясь дворами к дому Карпентеров. Подошел к задней двери, дернул ручку. Она не повернулась, и я рискнул тихонько постучать по дверному стеклу.

– Черити! – позвал я настойчивым шепотом. – Черити, это я!

Я покосился по сторонам, на случай если рыцари послали отряд, чтобы пройти дворами, как это сделал я. А когда перевел взгляд на дом, массивная дверь была уже приоткрыта и на меня в упор смотрела двустволка.

Я торопливо убрал завесу и поднял руки. Кажется, я также сказал что-то умное вроде «Ой!».

Черити опустила двустволку, ее синие глаза полезли на лоб. На ней были пижама и боевой плащ ее собственного изготовления – титановая кольчуга между двумя многослойными листами антибаллистической ткани. В набедренной кобуре я разглядел нечто наподобие кольта модели 1911 года.

– Гарри! – сказала Черити и торопливо открыла дверь.

– Они идут. – Я проскочил в дом.

– Майкл только что звонил, – кивнула она и закрыла дверь на многочисленные задвижки.

– Где дети?

– Наверху.

– Нужно их срочно вывести, – сказал я.

– Слишком поздно, – откликнулся голос из гостиной. – Они здесь.

Я прокрался в гостиную и увидел Уолдо Баттерса, который наблюдал за двором, сидя на корточках у окна. На Баттерсе был его бэтменовский жилет с магическими прибамбасами, в руке он осторожно держал помповое ружье, словно знал, как им пользоваться хотя бы в теории.

В проеме кухонной двери стоял Уриил в фартуке. На его рубашке виднелся след чего-то вроде блинной муки. Вместо того чтобы представляться грозным и неколебимым, как и положено архангелу, он выглядел хрупким, усталым и уязвимым. Ружья при нем не было, но руки Уриила уверенно сжимали длинный кухонный нож, и его спокойная собранность сказала бы мне, что он серьезный противник, если бы я его не знал.

Рядом с Уриилом сидел чрезвычайно серьезный Мыш. При виде меня он дважды стукнул хвостом по тощим ногам архангела.

– Про… – начала было Черити, когда увидела Уриила. Затем раздраженно продолжила: – Проклятье, вы должны быть там, наверху, с детьми.

– Я был воином еще в те времена, когда планета представляла собой всего лишь облако раскаленных газов, – ответил Уриил.

– Однако вы не истекали кровью и не умирали, если кто-то протыкал в вашем теле дырку, – возразил я.

Ангел нахмурился:

– Я готов помочь.

– Чем? – поинтересовался я, доставая из кармана плаща свою жуткого вида стрелялку. – Порезать бананы для блинов? Имейте в виду, здесь стреляют.

– Гарри, – настойчиво произнес Баттерс.

– Гр-р! – раздраженно пробормотал я и направился к Баттерсу. – Мыш, мальчик, останься с ним.

– Вуф, – серьезно ответил Мыш. Очевидно, в этом и заключался его план, однако я где-то читал, что хороший командир никогда не отдаст приказ, если знает, что ему не подчинятся. Соответственно, имело смысл отдавать такие приказы, которые заведомо выполнят.

– Погаси свет, – попросил я Черити.

Она кивнула. Большинство ламп уже не горело, но в розетках светилось несколько ночников, которые использовали в качестве съемных фонариков. Черити отсоединила их, и в доме стало темнее, чем на предрассветной зимней улице.

Я подошел к Баттерсу и глянул сквозь полупрозрачные шторы, пока перезаряжал пушку. Увидел смутные фигуры, выгружавшиеся из фургонов, припаркованных перед домом. Как и прежде, рыцари были вооружены дробовиками и винтовками.

– Девять, – тихо произнес Баттерс, пересчитывая стрелков. – Десять. Одиннадцать. Господи.

– Считай дальше, – велел я. – Это пригодится.

Баттерс кивнул.

– Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать? Шестнадцать.

– Не высовывайтесь, – сказал я собравшимся. – Держитесь подальше от окон. Не выдавайте ничем своего присутствия.

Кто-то переместился в темноте и тихо сел на корточки рядом со мной.

– Я уже вызвала полицию, – сообщила Черити.

– У них крупный аврал, – ответил я. – Пройдет время, прежде чем они доберутся сюда. – Я заметил, как две пары стрелков отделились от группы и начали обходить дом с обеих сторон. – Они заходят сзади.

– Я пойду туда, – сказала Черити.

– Ты умеешь стрелять? – усмехнулся я.

Ее зубы блеснули в полумраке.

– Предпочитаю молоток и топор. Но через минуту узнаем.

– Удачи, – пожелал я, и она скрылась в задней части дома.

Дом Майкла был укреплен точно так же, как моя квартира, и оснащен прочными дверями, которые могли противостоять всему, кроме разве что мощного тарана. Если нам хоть немного повезет, противник займется ими, обнаружит, что это крепкий орешек, – и на все это уйдет время.

Но в планы Никодимуса наше везение не входило. Восемь человек осторожно направились по лужайке к парадной двери. Двое несли небольшие шашки пластиковой взрывчатки. Разумеется, он все разнюхал заранее. А может, собирался взорвать дверь в любом случае, даже если она сделана из бумаги.

Жаль, что я не солдат. И не проходил курса тактики. Но если бы мне потребовалось проникнуть в дом и я ожидал бы сопротивления, то зашел бы с двух сторон сразу. Возможно, приказал бы основной части отряда штурмовать переднюю дверь и отправил бы несколько человек назад, чтобы не убить по ошибке кого-нибудь из своих. И поставил бы у задней двери парочку парней, чтобы не дали никому сбежать.

Разумеется, смысл вламываться есть лишь тогда, когда тебя не ждут. А их ждали. И это давало нам хоть какое-то преимущество.

Да, давало.

– Они собираются взорвать дверь, – сказал я Баттерсу. – И возможно, закинуть сюда несколько светошумовых гранат, а потом влететь в дом и всех здесь перестрелять. Спрячься за диваном и жди. Как только дверь откроется, начинай стрелять.