Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 90)

Эшер взвизгнула, ее глаза пылали яростью, на ладонях плясал огонь – она видела перед собой только мишень, ослабевшую, опустившуюся на одно колено, которую можно было разбить вдребезги третьим, завершающим ударом, – но я заметил, как светящиеся глаза Ласкиэли расширились от ужаса и понимания: Падшая сделала собственные выводы, однако опоздала на долю секунды.

Мгновение спустя несколько тонн расплавленного, раскаленного докрасна камня, вырванного из каменной толщи Адским Огнем Эшер, обрушились на нее.

Грохот был ужасающим. Разрушения – катастрофическими. Светящиеся горячие камни сначала отскакивали от моего щита, затем начали скапливаться за ним, давя физически, заставляя пятиться. Каменная масса вынудила меня отступить где-то на двадцать футов, Майкл отчаянно ковылял впереди, пригнувшись, чтобы укрыться за моим щитом.

Через несколько секунд камнепад ослабел, я выдохнул и опустил щит. Я по-прежнему стоял на одном колене, согнувшись, пытаясь отдышаться, вымотанный событиями последних минут. В глазах моих все кружилось. Или все кружилось вокруг меня?

Было душно от пыли, жара и запаха серы. Половину проклятого амфитеатра засыпало камнями. Одна из огромных статуй утопала в них по колено.

А Ханна Эшер и Ласкиэль исчезли.

Последние камни упали и со стуком запрыгали по завалу. Я рассеянно отметил, что у них были неправильные траектории. Сила тяжести здесь оказалась больше, чем в мире смертных. Она была настолько велика, что я мог закрыть глаза и больше не подниматься.

– Гарри, – выдохнул Майкл.

– Мне жаль, Ханна, – услышал я собственный шепот. – Мне жаль.

Майкл положил руку мне на плечо.

– Гарри? Ты в порядке?

Я помотал головой и слабо махнул в сторону каменного завала.

– Адские погремушки, Майкл. Это было не сражение. Это было убийство. Она не была чудовищем. Просто ошиблась. Пустила внутрь эту тварь, и та… просто дергала за ниточки. Управляла ею.

– Именно этим они и занимаются, – тихо ответил Майкл.

– Я вполне мог быть на ее месте… Гарри Дрезден жив лишь милостью Божьей.

Хромая, Майкл обошел меня, легонько шлепнул по щеке и сказал:

– На это нет времени. Подумаешь об этом позже. Потом поговорим о ней. Вставай.

Пощечина не была болезненной, но застала меня врасплох, и я тряхнул головой. Усталость от использования большого количества силы постепенно отступала, и я сбросил сопровождавшую ее летаргию. Колючий, мерзостный холод подкрадывался.

– Гарри, – позвал Майкл, – ты со мной?

– Голова болит, – пробормотал я. И понял, что это означает. Сережка Мэб пылала в моем ухе, словно крошечная ледяная звездочка, а в висках все равно стучало.

Мое время было на исходе. И если я не смогу вывести товарищей к первым вратам и открыть путь в Чикаго, у всех остальных его тоже оставалось немного. Я уперся посохом в пол и поднялся на ноги. Я чувствовал себя дряхлым, грузным и усталым – но это не должно было мне помешать.

Картинка пришла в фокус, я вытер с глаз что-то горячее и влажное.

– Ладно, – сказал я. – Давай заберем Грея и валим отсюда.

В этот момент нечто размытое, костлявое, с огромными крыльями, как у летучей мыши, возникло по другую сторону амфитеатра и полетело к нам. Одно крыло обвисло, создание перевернулось, рухнуло и запрыгало по мраморному полу. Перекатилось несколько раз, а когда замерло, я увидел оглушенного Грея. Всю нижнюю половину его лица, ладони и предплечья покрывала алая кровь.

– Майкл, – произнес я.

Мы подошли к Грею, вместе подняли его на ноги и захромали к выходу из сокровищницы, обойдя раскаленный каменный завал.

– Что случилось, Грей? – спросил я.

– Он вовремя сообразил принять прежний облик, – ответил он. – Мои челюсти соскользнули. Но что-то попало ему в глаза, и я высвободился прежде, чем он успел меня схватить.

Позади раздался яростный вопль геносквы и грохот падающей колонны. Снова вопль, полный боли, но уже не такой силы: геносква вновь принял демоническое обличье Урсиэля и встал на задние лапы. Его голова возвышалась над землей почти на двадцать футов, и хотя мы преодолели большую часть ступенек амфитеатра, пылающие глазищи Урсиэля и кровавые изуродованные глазницы геносквы оказались вровень с моим лицом. Медведь-демон распахнул пасть и зарычал.

– Похоже, он чем-то недоволен, – сказал я.

– Очень на это надеюсь, – откликнулся Грей, несколько неразборчиво. Он едва держался на ногах, его глаза по-прежнему были мутными. – Скоро приду в норму.

Урсиэль опустился на шесть конечностей и двинулся к нам. Он хромал на ту ногу, которую подсек Майкл, но уже не подволакивал ее. Адские погремушки, как быстро он восстанавливался.

– Вальмон, – спросил я у Грея, – где она?

– Отправил ее к первым вратам, – ответил он, – с твоими магическими арте… арт… хреновинами.

– Итак, подведем итог. – Я повернулся к Майклу. – Ты ранен, Грей оглушен. Отведи его к первым вратам, и как можно быстрее.

Майкл стиснул зубы.

– Ты не можешь сражаться с Урсиэлем в одиночку, Гарри. Один ты не справишься.

– Я не собираюсь с ним сражаться, – ответил я. – Просто хочу прикупить вам немного времени. Доверься мне. Я буду у врат сразу за вами.

На секунду Майкл закрыл глаза, потом отрывисто кивнул и взвалил на себя Грея.

– Да пребудет с тобой Господь, друг мой.

– Обязательно воспользуюсь Его помощью, – согласился я и встал на верхней ступеньке амфитеатра.

Майкл потащил Грея к выходу.

Голова раскалывалась. Я вытряхнул из рукава нож, спрятал его в кармане плаща, где лежал мой огромный револьвер, затем убедился, что плащаница в целости и сохранности.

От дальней стены сокровищницы донесся подозрительный крик, похожий на завывание ветра, ощущение холода усилилось, и к нему присоединилась нотка необъяснимого ужаса. Мгновение спустя послышались еще крики, ужас стал просто невыносимым. Сердце колотилось в груди, руки и ноги ослабели и затряслись.

Тени приближались.

Урсиэль снова взревел от ярости, и двадцатифутовый рогатый медведь размером с боевой танк неуклюже потопал по лестнице в мою сторону: клыки оскалены, в глазах смерть.

Вместо того чтобы развернуться и убежать, как поступил бы любой вменяемый человек, я помахал посохом, показал монстру средний палец и прокричал:

– Эй, чучело! Вот он я! Сейчас ты у меня схлопочешь!

Глава 47

Урсиэль был слишком большим, чтобы с таким сражаться.

Люди постоянно твердят о том, что размер – это далеко не все и что чем ты больше, тем больнее падать, но вряд ли на них когда-нибудь набрасывался гигантский демон-медведь, которому самое место на экране кинотеатра. Размер – великолепное защитное средство. Это факт. Спросите слона.

Но!

Когда речь идет об охоте, размер хорош лишь в том случае, если ты охотишься на таких же крупных созданий, как и ты сам. Удачливым хищникам не важно, больше они своей жертвы или меньше, – им всего лишь нужно быть лучше вооруженными и достаточно крупными, чтобы справиться задачей. Если охотник слишком велик, проворная добыча ускользнет от него, и придется выбирать новую жертву.

Грей поступил гениально, когда ослепил геноскву. Теперь ему приходилось полагаться исключительно на зрение Урсиэля. А это означало, что он вынужден оставаться в обличье гигантского медведя. Если бы геносква мог броситься за мной в своем естественном обличье, он бы сразу догнал меня и разорвал в клочья – я видел, как он передвигается. Медведь представлял собой несокрушимую гору мускулов, когтей и клыков, но я немного знал о том, как действуют очень большие создания. И еще я приметил один важный факт.

Они не умеют загонять добычу в угол.

Приблизившись, Урсиэль совершил короткий прыжок – на более стремительную атаку существо такого размера не способно, – и я метнулся в сторону. Гарри Дрезден, чародей, мог бы обрести здесь свое последнее пристанище. Но сэр Гарри, Зимний Рыцарь, на волосок разминувшись со смертоносными лапами и щелкающими челюстями, отскочил на несколько ярдов назад и крикнул:

– Оле́! Торо!

Урсиэль взревел, но его голова качнулась в сторону удалявшихся фигур Майкла и Грея. Судя по тому, что я видел, Урсиэль не был тактическим гением, однако и он, и геносква были хищниками – а Майкл с Греем представляли собой раненую, уязвимую мишень. Он мог с легкостью поймать их и прикончить, а потом в свое удовольствие гоняться за мной, как кошка, которой досаждают мыши.

Поэтому я вскинул посох, нацелил его на демонического медведя и воскликнул:

– Fuego!

Залп огня был не слишком сильным. Мне не хотелось мгновенно потерять сознание от истощения, а геносква с Урсиэлем продемонстрировали неприятную устойчивость к моей магии. Однако идея заключалась в другом. Огненная мини-стрела ударила медведя сбоку по носу, и хотя не причинила серьезного вреда, зато подпалила шерсть. Уверен, ощущение было не из приятных.

Медвежья голова метнулась ко мне, монстр шагнул вперед. Затем светящиеся глаза вспыхнули, и он снова повернулся к раненым людям, которые покидали сокровищницу. Я буквально видел, как схлестнулись воли геносквы и Падшего ангела.

– Че-о-о-орт! – протянул я насмешливо. – Да ты, оказывается, слабак! Спорим, Речные Плечи не стал бы рваться надвое от сомнения?

Это решило дело.

Гигантский медведь полностью развернулся ко мне и бешено атаковал – и вновь я ускользнул в последний момент. Отбежал еще на несколько ярдов и скрылся за ближайшей витриной. Монстр не стал обходить ее, а проломился насквозь, золото и драгоценные камни брызнули во все стороны, и мою голову чуть не украсила упавшая мраморная колонна. Я оступился, восстановил равновесие и помчался дальше, все время держа противника сбоку от себя.