Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 194)

А потому мне потребовалась всего пара минут, чтобы спуститься по служебной лестнице в подвал вольера с большими кошками, а потом открыть дверь к старой, старой, старой каменной лестнице, скользкой от воды: она вела в нижний подвал.

Остановившись на верхней ступеньке, я повернулась к Мышу и сказала:

– Не бойся. Я справлюсь.

На самом деле я врала. Может, я была не права. Может, книга ошибалась. Может, у меня случится приступ. Может, запугиватели победят меня. Ведь их так много.

Мыш, кажется, почувствовал мою неуверенность. Выражение его морды изменилось, он повернул голову к запугивателям, следовавшим за мной, оскалил зубы и издал рокочущий звук, который доносится только от старых машин и, наверное, еще от тракторов.

Запугиватели замерли на месте. Их вожак – девочка с заплаканным лицом – посмотрела на Мыша с ухмылкой.

– Хранитель, – сказала она, – ты знаешь закон. Мы имеем на это право.

Мыш зарычал тише и сделал несколько шагов вперед, подойдя к девочке-запугивателю почти вплотную, так, что смог заглянуть ей в глаза. Его мех засветился, на кончиках волосков посверкивали серебристо-голубые искры.

Если это и произвело впечатление на девочку-запугивателя, то она не подала вида.

– Я знаю закон. И ты тоже должен знать. – Девочка-запугиватель указала пальцем на меня, стоявшую позади Мыша. – Это моя жертва. Отойди с дороги.

Вообще-то, я не хотела, чтобы Мыш вмешивался. Он все равно не смог бы прогнать запугивателей, которые преследовали меня.

– Все хорошо, мальчик, – сказала я. – Я справлюсь.

Мыш посмотрел на меня и замолчал. Затем он склонил передо мной голову до земли. Он прокрался мимо запугивателей, задев нескольких своими массивными плечами так, что те пошатнулись, направился к двери, через которую мы только что вошли, и уселся возле нее.

Все взгляды обратились на меня.

Я глубоко вздохнула и достала из кармана телефон, который выключила заранее, потому что была рядом с папой: чародей может сломать телефон, если как-нибудь не так посмотрит на него, а в телефоне будет хоть немного электричества. Но с выключенным телефоном ничего не должно случиться. Теперь я его включила, дождалась, пока с экрана не исчезнет дурацкое маленькое яблоко, а потом зажгла фонарик.

Затем я спустилась по лестнице, в черноту. Запугиватели последовали за мной.

Я оказалась в помещении под лестницей – большом, из бетона, где стояли старые пыльные машины. Пахло плесенью. Ужасный запах. Повсюду лежали грозные тени. Свет от моего фонарика отразился в чьих-то маленьких глазках у самой земли за пределами освещенного участка. Возможно, крыса.

Луч света слегка дрожал. Мне стало страшно.

Плохой знак. Если я устрашилась еще до того, как запугиватели напали на меня, значит они могли сломать меня. Может, я сейчас упаду на пол и расплачусь. Может, они захватят меня. Может, я вернусь в зоопарк с черными глазами, а папа даже не заметит. Я просто слечу с катушек, и все подумают, что мне, ну, знаете, стало хуже. И меня отправят в какое-нибудь безопасное место.

Я вздрогнула.

Затем повернулась и посмотрела на главного запугивателя.

Зареванное Лицо остановилось дюймах в шести позади меня. На моих глазах ее рот превратился в дугу из оскаленных зубов, напоминая улыбку ровно так же, как зубы Динозавра Сью в музее. Глаза были пустыми и черными, как глазницы черепа.

Другие запугиватели медленно подошли к нам и встали вокруг – каждый мог протянуть руку и дотронуться до меня. Их глаза потемнели еще больше, стали совершенно громадными, а потом…

А потом…

…Я оказалась на кухне, в доме, который узнала, хотя и не могла вспомнить почему.

Телевизор был включен, шла «Улица Сезам», но на испанском языке, на котором я говорила в детстве. Я и сейчас еще говорю на нем, хотя мне требуется больше времени, чтобы понять его: это как переключение передач на велосипеде. Элмо рассказывал про буквы.

Я подняла голову и увидела очень добрую леди с темными волосами, чье имя никак не могла вспомнить. Я была совсем маленькой, когда жила с ней. Она напевала под нос, готовя печенье или что-то похожее, потом оторвалась от своего дела, улыбнулась мне и сказала, что я хорошая девочка.

Вошел ее муж, он говорил напряженным голосом. Добрая леди уронила ложку, отодвинула чашу, в которой месила тесто, и взяла меня на руки.

Вот тогда и появились вампиры. На вид – не совсем люди, в черных плащах, пальто и накидках. Высоко подпрыгнув, они испустили нечеловеческие вопли, и я услышала выстрел, после чего муж доброй леди закричал, а воздух наполнился запахом металла, и добрая леди тоже закричала, прижимая меня к себе.

– Я знаю, – сказала я твердым голосом. – Красная Коллегия пришла за мной. Они убили всех из приемной семьи, которая обо мне заботилась. Это было ужасно.

Кухня тут же исчезла. Я стояла, согнувшись, положив руки на колени и тяжело дыша. Фонарик на моем телефоне показал мне множество лакированных туфель.

Я подняла голову и сердито сказала:

– В тот день я не пострадала. В отличие от других людей. Что-то вы плохо стараетесь.

Зареванное Лицо пристально посмотрела на меня и сказала:

– Ты и эту семью потеряешь. Ты всегда их теряешь.

Я задышала чаще. Мысли мелькали так быстро, что я не могла с ними совладать.

О нет.

О нет, нет. У меня начался приступ.

Зареванное Лицо подошла ближе и как-то резко наклонилась ко мне.

– Твой отец желает тебе добра. Но он умрет. Ты же видела его шрамы. Однажды ему не повезет, или он ошибется и умрет. Ты останешься одна.

У меня сдавило грудь. Я не могла дышать. Я слышала, как я захныкала, словно глупая маленькая девочка, слезы застилали глаза. А по сердцу будто стучали молотком: бам, бам, бам.

– Карпентеры могут погибнуть так же, как и твоя первая семья. Ужасной смертью. С криками. Из-за тебя.

– Хватит, – попыталась сказать я, но услышала только звуки, похожие на «гук, гук, гук».

Девочка-запугиватель наклонилась ко мне. Я почувствовала, как другие дети кладут мне руки на плечи, их пальцы были скрючены, и все это было так неправильно.

– Твоя мать умерла из-за тебя, – тем же тоном сказала их предводительница. – И твой отец умрет из-за тебя.

Я упала на колени. Зареванное Лицо опустилась на пол вместе со мной.

– Ты эгоистичный маленький монстр, – сказала она. – Все эти хорошие люди умерли из-за тебя. Ты просто должна провалиться в какую-нибудь яму, так будет лучше для всех них.

В темноте и холоде, когда ты устала и напугана, не можешь ни говорить, ни дышать, а тебя со всех сторон окружают чудища, эти слова похожи на правду. И если так, нет никакого смысла не соглашаться с ней. Нужно просто лечь и позволить монстрам захватить себя. На секунду у меня возникло такое желание. Я захотела лечь и прекратить все это. Их слова казались мне правильными.

Так и было. Они звучали правильно. Я чувствовала, что они правильные.

Но чувства бывают обманчивыми.

На самом деле чувства имеют мало общего с правдой.

Монстры убили мою приемную семью. Это было правдой.

Моя мама погибла, спасая меня. Это было правдой.

Но все эти люди умерли, потому что монстры пришли и убили их. И это – единственная причина.

Те монстры были намного страшнее чудищ, окруживших меня. Взрослые монстры. Но я пережила встречу с ними.

Я заставила себя дышать, а остальные запугиватели тоже начали говорить. Каждый старался сказать мне что-нибудь ужасное.

И тут я поняла: Книга права.

Эти существа, числом с дюжину, выбрали своей жертвой самую что ни на есть маленькую девочку, пережившую в прошлом самые что ни на есть ужасные события. Они не попытались напасть на моего папу или на обычного взрослого. И даже не попытались сожрать Мыша. Они пришли за самым маленьким и уязвимым существом, которое смогли найти.

Потому что им страшно.

А если им страшно, значит они сами никого не могут напугать.

– Знаете, что я думаю? – сказала я внезапно очень звонким голосом.

Запугиватели резко замолчали, а я уставилась на Зареванное Лицо. Ее черные глаза смотрели на меня, рот был открыт – она хотела что-то проговорить и не успела.

Я прищурилась и сказала ей:

– Мне кажется, сейчас тут я страшнее всех.

С этими словами я выключила телефон – мы оказались в кромешной тьме – запрокинула голову и рассмеялась.