Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 148)

– Да, – сказал Речные Плечи. – Теперь они должны убить его.

Я удивленно моргнул:

– Что?

– Это… чудовище. Этот Бэрроуилл.

– Правда?

– Он отправил свою дочь в это место, чтобы она встретила молодого человека, напиталась им и невольно убила его.

– Угу.

Речные Плечи грустно покачал своей огромной головой.

– Какое чудовище может так поступать со своими детьми?

– Вампиры, – ответил я. – Судя по тому, что я слышал, у них такое в порядке вещей.

– Потому что они страдают, – сказал Речные Плечи. – Бэрроуилл помнит свою первую возлюбленную. Помнит, как они были вместе. Помнит, как она умерла. И с тех пор вендиго держит его сердце в своей ладони. Это сильно повлияло на его жизнь.

– Вендиго?

Речные Плечи махнул рукой:

– Собирательное понятие. Дух Голода. Который невозможно утолить.

– А, ясно.

– Теперь насчет Бэрроуилла. Его отец рассказал ему, как все происходит. Что именно так и становятся достойными вампирами. И то, что Голод превращает его в монстра-убийцу – это на самом деле даже хорошо. Он всю жизнь пытается убедить себя в этом. – Речные Плечи медленно кивнул. – Что случится, если его ребенок начнет вести себя иначе?

Я почувствовал себя полным болваном.

– Получится, что отец ему солгал. Что, возможно, ему не нужно было становиться таким. Что он обманывал себя. Во всем.

Речные Плечи развел руками, повернув ладони вверх, словно высказывал очевидную истину.

– Такие отцы стремятся, чтобы дети уподобились им. А ложь оказалась правдой.

– Он должен сделать так, чтобы Конни убила Ирвина, – сказал я. – Нужно увезти его оттуда. Возможно, их обоих.

– Но как? Она ничего не знает. Он знает совсем мало. И оба знают недостаточно, чтобы у них хватило ума скрыться.

– Им не стоит скрываться, – проворчал я.

– Лучше избежать драки, чем вступить в нее.

– Не согласен, – возразил я. – Иногда стоит искать драки. И драться. И побеждать.

Речные Плечи покачал головой:

– Вспомни про ребенка с отцовским ружьем. – Я почувствовал, что разговор об этом глубоко неприятен Речным Плечам, и мне вряд ли удалось бы переубедить его. Речные Плечи не был бойцом, вот и все. – Так ты согласен, что лучше всего, если оба убегут?

– В данном случае… да, возможно. Но я считаю, что это только отсрочит столкновение. У парней вроде Бэрроуилла длинные руки. И если он одержим этой идеей, то рано или поздно найдет их.

– Я не имею права отнимать у него его ребенка, – произнес Речные Плечи. – Меня интересует только Ирвин.

– В любом случае я не буду пытаться разлучить их, – сказал я. – Ирвин едва не набросился на меня с кулаками, когда я попробовал завести разговор на эту тему. – Я сделал паузу и добавил: – Но он может прислушаться к тебе.

Речные Плечи покачал головой:

– Он прав. Я не могу врываться в его жизнь и разбивать ее в щепки после того, как провел столько времени вдали от него. Да он и не станет меня слушать. Он слишком разгневан. И возможно, у него есть для этого серьезные основания.

– Ты его отец, – возразил я. – Это может значить намного больше, чем тебе кажется.

– Не стоило впутывать тебя в это, – сказал он. – Извини меня, чародей. Тебе лучше уйти. Я сам во всем разберусь.

Я пристально посмотрел на Речные Плечи.

Здоровяк был, без сомнения, очень сильным, но в то же время медлительным. Решения он принимал не сразу. В делах проявлял огромное терпение. Он явно колебался насчет того, насколько основательно следует вмешаться в жизнь сына. И мог наблюдать и размышлять несколько месяцев, прежде чем принять решение.

Большинство из нас живут иначе. Я был уверен, что и Бэрроуилл тоже. Если вампиру нужно что-то сделать, он постарается действовать незамедлительно. Сразу.

– В этой ситуации, Речные Плечи, ты не способен мыслить объективно, – сказал я. – Действовать нужно как можно скорее. Желательно сегодня ночью.

– Я буду вести себя так, как считаю нужным, – заявил Речные Плечи.

Я встал с поваленного дерева и кивнул.

– Хорошо, – согласился я. – Но и я буду вести себя так же.

Я позвонил моему коллеге Стражу Дикому Биллу Мейерсу в Даллас, но наткнулся на автоответчик. Я оставил сообщение о том, что нахожусь в Нормане и мне нужна помощь, но все же не очень надеялся, что он успеет явиться вовремя. Вот один из главных недостатков чародейского ремесла: техника в наших руках способна выйти из строя чуть ли не от любого чиха. Мобильники для нас совершенно бесполезны, и это иногда сильно усложняет коммуникацию, хотя, разумеется, причина может заключаться не только в этом. Если бы Билл был дома, он бы ответил. У него в ведении большой участок, и, скорее всего, он разбирался со своими проблемами. Но поскольку до Далласа всего три часа пути (если, конечно, машина не сломается по дороге), оставалась надежда, что хотя бы к утру он приедет.

Итак, я сел в мой видавший виды старенький «фольксваген», захватил с собой реквизит и поехал в кампус один. Припарковался я, кажется, там, где мне могли выписать штраф. Но я все равно не стал бы его платить. Анархистам намного проще найти место для парковки.

Я вышел из машины и направился к одному из самых маленьких общежитий в кампусе. Чародейский посох я с собой не взял – он привлек бы к себе слишком много ненужного внимания, – но магический жезл свисал с подкладки плаща. Вряд ли он понадобился бы, но я решил: пусть будет под рукой. Я взял свой реквизит и медленно пошел по коротко подстриженной бирюзовой траве к общежитиям для отличников, где жил Ирвин. Здание, по сравнению с другими, было совсем небольшим, этажей в пять, и состояло из четырех корпусов, располагавшихся под прямым углом друг другу в форме знака «плюс». Дверь оказалась запертой. В наши дни общежития всегда запирают из соображений безопасности.

Я барабанил костяшками по стеклу, пока меня не заметил проходивший мимо студент. Подняв коробку из местной пиццерии, я постарался придать своему лицу усталое выражение. Много стараться не пришлось. Глаза парня были налиты кровью и остекленели. Кажется, он был под кайфом. И открыл дверь, не моргнув глазом.

– Спасибо.

– Какие проблемы, – отозвался он.

– Меня должны были встретить у входа, – сказал я. – Парень по имени… э-э-э… – Я посмотрел на чек, приклеенный к упаковке. – Ирвин Паундер?

– Паундер, ха! – сказал парень. – Он у себя в комнате. Четвертый этаж, южный корпус, третья дверь слева. Идите на звуки.

– Музыки?

Он хихикнул:

– Не совсем.

Я поблагодарил его и стал взбираться по лестнице. Для моих коленей такие пробежки стали намного чувствительнее, чем раньше. Наверное, нужно будет купить что-нибудь вроде ортопедической обуви.

Я поднялся на второй этаж, когда почувствовал это. В воздухе распространялось напряжение, от которого сердце начинало биться быстрее, а кожа гореть. Несколько шагов вперед, и мое дыхание участилось и стало громче. Лишь оказавшись на третьем этаже, я вспомнил, что при телепатической атаке жертва почти никогда не осознает происходящего, и это опаснее всего.

Я остановился и в приступе внезапной паники сбросил телепатическую защиту; прилив адреналина и вспышка страха подавили трепет навязчивых устремлений, охвативших меня. Воздух был пропитан сверхъестественной энергией – нечто подобное я уже ощущал прежде, в Провале Рейтов. Именно тогда Лара Рейт применила всю силу своего соблазна против родного отца – Белого Короля, утопив его разум в похоти и желании угодить ей. С тех пор он стал ее марионеткой.

Тут была атака того же типа с незначительными отличиями. Наверняка дело рук Бэрроуилла. Он действовал еще быстрее, чем я опасался. Я снова поднял телепатический щит и ускорил шаг. Когда я поднялся на четвертый этаж, то услышал звуки, о которых говорил приветливый торчок.

Это был секс. Громкий. Страстный.

Я бросил пиццу и выхватил жезл. Мне понадобилось секунд пять, чтобы все осознать. Вероятно, Бэрроуилл надавил на Конни с помощью телепатии, заставил ее продолжать питаться даже после того, как она насытилась и должна была остановиться. Он хотел, чтобы девушка убила Ирвина, как и полагается хорошей маленькой вампирше, а переливавшаяся через край энергия расплескивалась по всему зданию.

Чтобы заинтересовать студентов сексом, многого не требуется, но тогда они в буквальном смысле слова слетели с катушек. Когда я окинул взглядом все четыре коридора, то увидел, что двери открыты настежь. Парочки и… что ж, группы – единственное подходящее слово – студентов вступали в половой контакт, в том числе на полу коридоров. Представьте себе похоть в чистом виде. Именно это творилось как минимум в двух из четырех коридоров.

Я свернул в коридор, где находилась комната Ирвина, перенаправил свою силу воли в жезл – да, я понимаю, сколько фрейдистской иронии содержится в моих словах. Руны, вырезанные на жезле, стали светиться серебряным и алым светом, наполняясь энергией. Вампиры Белой Коллегии – просто душки в сравнении с некоторыми другими потусторонними на планете, но однажды я увидел, как один из них скрутил две пятидесятифунтовые гантели, чтобы доказать всю серьезность своих намерений. Времени на то, чтобы атаковать Бэрроуилла в этих узких комнатенках, у меня было совсем мало: придется, решил я, наброситься на него сразу, как только он попадется мне на глаза.

Я пошел вперед, стараясь двигаться как можно тише, обогнул несколько парочек, которые своим поведением наверняка нарушали какой-нибудь городской устав. Затем отступил на пару шагов назад и ногой вышиб дверь в комнату Ирвина.