Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 133)

– С вашим королем? Его зовут Гвинн-ап-Нудд?

– Лучше просто «его величество», – зазвенел чей-то высокий тенор.

Я поднял глаза и увидел одного из представителей Волшебного народа, сидевшего на троне, который располагался на помосте высотой в несколько футов, так что мои и его глаза оказались примерно на одном уровне.

– А еще лучше – «ваше величество», сир.

Гвинн-ап-Нудд, правитель Тилвит-Тега, высокий (по меркам своего народа) и широкоплечий, отличался мужественной красотой. На нем была одежда из темно-синей ткани, плотной, как бархат, но струившейся, как шелк. Ладони и пальцы с крупными костяшками выглядели грубыми и сильными. В длинных волосах и бороде виднелись серебристые пряди, красивые и симметричные, а на пальцах и на лбу сверкали драгоценные камни.

Я тут же остановился и поклонился, постаравшись, чтобы моя голова оказалась ниже головы короля фэйри. В этой позе я пребывал достаточно долго.

– Ваше величество, сир, – сказал я самым что ни на есть вежливым тоном после того, как наконец поднялся. – Вы проявили любезность и великодушие, согласившись принять меня. Раз у жителей Тилвит-Тега такой правитель, это хорошо говорит о них.

Король Гвинн смерил меня долгим взглядом и хмыкнул. В этом звуке слышались недоверие и насмешливое удовлетворение.

– По крайней мере, на этот раз они прислали того, кто имеет хоть какое-то представление о хороших манерах.

– Думаю, он вам понравится, сир, – сказала с улыбкой Джили Ффрутан. – Позвольте представить вам Гарри Дрездена, мага, кавалера ордена Серого плаща, иногда – Рыцаря Королевы Мэб и эсквайра при дворе Королевы Титании. Он просит у вас аудиенции, чтобы поговорить о проклятии, наложенном на поле стадиона «Ригли», цитадели смертных в Чикаго.

– Мы знаем, кто он такой, – раздраженно произнес король. – И знаем, почему он здесь. Ступай на свой пост. Мы позаботимся о том, чтобы он вернулся обратно в целости и сохранности.

Джили Ффрутан низко поклонилась, демонстрируя вырез своего платья.

– Конечно, сир.

С этими словами она исчезла в мерцающем облаке света.

– Стража! – крикнул король Гвинн. – Оставьте нас.

Стражники недовольно переглянулись, однако выстроились в шеренгу и вышли, двигаясь абсолютно синхронно. Гвинн подождал, пока последний из них не покинет зал и за ним не закроются двери, после чего обернулся ко мне.

– Итак, – сказал он, – как думаешь, кто выиграет Серию в этом году?

Я несколько раз ошарашенно моргнул. Это был совсем не тот вопрос, который я ожидал услышать.

– Даже не знаю… если говорить об Американской лиге, то я болею за «Тампа-Бэй». Хотел бы посмотреть, как они разгромят «Янки».

– Да, – Гвинн энергично кивнул в знак согласия. – Кто же этого не хочет? Чертовы «Янки»!

– А в Национальной лиге, – продолжал я, – у «Кабсов» дела идут неплохо, хотя «Филлисы» могут выкинуть что-нибудь в последний момент, – пожал плечами я. – Все-таки не будем забывать, что «Кабсы» прокляты.

– Прокляты? – спросил Гвинн. Его губы растянулись в свирепой ухмылке. – Прямо-таки прокляты?

– По крайней мере, в народе ходят такие слухи.

Гвинн фыркнул, встал и спустился со своего трона.

– Пойдем со мной.

Маленький монарх обошел свой трон и направился вглубь пещеры, где было устроено что-то вроде причудливого музея. Там стояли ряды витрин со стенками из хрусталя и полками, обитыми черным бархатом. В каждой находилось около дюжины экспонатов. Чаще всего встречались отрывные купоны билетов, еще там были бейсбольные мячи, бейсбольные карточки, буклеты для болельщиков, флаги команд, биты, перчатки отбивающего и перчатки принимающего.

Пока я шел рядом с ним, медленно, стараясь подстроиться под его шаг, меня вдруг осенило: король Гвинн-ап-Нудд из Тилвит-Тега был бейсбольным болельщиком, настоящим фанатом.

– Это были вы, – внезапно сказал я. – Это вас выгнали с игры.

– Да, – ответил король Гвинн. – Я должен был уладить кое-какие дела, и, когда прибыл на стадион, все билеты раскупили. Пришлось придумать другой способ.

– Явиться в образе козла? – удивленно спросил я.

– Для поддержания командного духа, – с гордостью заявил Гвинн. – Сианис сделал плакат, на котором написал, что Чикаго возьмет козла за рога и разгромит Детройт. Затем он вышел на поле вместе с плакатом и со мной, и знаешь, многие приветствовали его. У козла тоже был билет, так что Сианис не пытался обмануть наследников старика Ригли. Просто им не понравилось, что кто-то стал спорить с билетерами и победил!

Гвинн говорил с таким пылом, словно репетировал эту речь миллион раз. Учитывая, что он практиковался, наверное, с 1945 года, я понял, что все мои доводы будут совершенно бесполезными, поэтому лишь кивнул и спросил:

– Что же случилось?

– До конца игры было еще достаточно времени, – продолжал Гвинн полным ярости голосом, – когда они подошли к Сианису и вывели его из фан-зоны. Потому что, по их словам, от козла ужасно пахло!

Гвинн вдруг замолчал и повернулся ко мне, яростно нахмурившись, указывая на себя обеими руками.

– Здравствуйте! Я козел! Козлы ужасно пахнут после того, как попадут под дождь!

– Так и есть, ваше величество, сир, – трезво рассудил я.

– И я был безупречным козлом!

– Я в этом не сомневаюсь, король Гвинн.

– Разве это справедливо – выгонять кого-нибудь со стадиона только за то, что он безупречно изображает козла?

– Ужасно несправедливо, ваше величество, сир, – поддержал я его.

– Да еще говорить, что я, Гвинн-ап-Нудд, король Аннуна, победитель Гвитира-ап-Грейдола, советник и союзник богов и героев, плохо пахну? – Его рот искривился от ярости. – Как посмела эта смертная обезьяна-выскочка утверждать такое? Будто смертные пахнут лучше козлов!

На мгновение мне захотелось указать на противоречие между утверждением Гвинна о том, что он был идеальным (и следовательно, вонючим) козлом, и тем обстоятельством, что он расстроился, когда его выгнали с игры за неприятный запах. Но только на мгновение. В противном случае я вернулся бы в Чикаго лет через сто и не успел бы поужинать в «Бургер-кинге».

– Я прекрасно понимаю, почему вы так расстроились и обиделись, ваше величество, сир.

Кажется, он излил свой праведный гнев и теперь лишь раздраженно махнул мне рукой.

– Мы говорим о важных вещах, смертный, – сказал он. – Мы говорим о бейсболе. Можешь называть меня просто Гвинн.

Мы остановились у последней витрины, которая выглядела огромной по сравнению с остальной мебелью в зале, так как была размером с человеческий шкаф. На одной из полок лежало несколько предметов одежды: синие джинсы, футболка, кожаная куртка, носки и кроссовки. Остальные полки были заполнены прямоугольными билетами – сотни билетов-абонементов.

А на верхней помещалась всего одна стопка билетов, рядом с единственной клубной бейсболкой, которую я увидел на этой выставке.

На бейсболке и билетах была эмблема «Кабсов».

– Несомненно, это серьезное оскорбление, – тихо произнес я. – И разумеется, у вас были все основания ответить на него. Но, Гвинн, оскорбление нанесли вам непреднамеренно глупые смертные, не сознававшие, что они делают. Большинства уже нет в живых. Должны ли их дети расплачиваться за эту ошибку? Разумеется, это не может не тронуть сердце мудрого и великодушного короля.

Гвинн устало вздохнул и правой рукой изобразил жест, словно он выливает зачерпнутую в ладонь воду.

– О да, да, Гарри. Гнев прошел еще десятилетия тому назад. Почти весь. Теперь это уже вопрос принципа.

– Я могу понять, – сказал я. – Некоторым принципам мы придаем особую весомость, чтобы не растерять их в жизненных бурях.

Он посмотрел на меня проницательным взглядом.

– Да. Я слышал, что ты весьма сообразителен.

Я развел руками и постарался ответить с робостью в голосе:

– Но ведь есть же какой-то способ уладить разногласия между «Кабсами» и тилвит-тегами? Загладить оскорбление и похоронить это дело раз и навсегда.

– О да, – согласился король Гвинн. – Это проще простого. Ничего не нужно делать. Сила заклятия ослабнет. Все станет как прежде.

– Но очевидно, вы не желаете этого делать, – заметил я. – Хотя для поддержания заклятия вам приходится использовать свои ресурсы.

Маленький король внезапно улыбнулся:

– По правде говоря, я уже много лет не рассматриваю его как проклятие, дружище.

Я удивленно изогнул брови.

– Как же вы к нему относитесь? – спросил я.

– Как к защите, – ответил он. – От настоящего проклятия бейсбола.

Я перевел взгляд с него на билеты в витрине, на мгновение задумался, а затем сказал: