Джиллиан – Драконье гнездо (СИ) (страница 16)

— Я сниму, — предупредила я.

Он застыл. С опаской поглядывая на кота, я быстро подошла к уиверну со спины и стащила с него плащ, стараясь держаться подальше от существа, которое хрипело и время от времени дёргалось в его руках в тщетных попытках вырваться. Но плащ, естественно, полностью снять не удалось. Он повис рукавами на руках Дрейвена, потому те были заняты страшным существом. Хорошо ещё, оно изменяться перестало.

— Могу помочь, — сказала я. — Чем?

— В правом кармане плаща ампула для инъекций. Её надо достать, разбить и вылить ей в рот.

Он подставил мне бедро с карманом, а когда я вынула ампулу, маленькую, с мой мизинец, прижал к себе существо и задрал ему голову. Заставив раскрыть зажатые челюсти. Я нерешительно отбила кончик серой ампулы и посмотрела на мутанта.

— Лей. Медлить нельзя, — нетерпеливо сказал уиверн. Он заставил существо хорошенько раскрыть рот, и я с опаской, постоянно ожидая, что мутант вот-вот дёрнется, вылила в оскаленный острыми зубами рот содержимое ампулы.

Наверное, прошло минуты две, прежде чем напряжённо вслушивающийся в существо в своих руках Дрейвен осторожно опустил его на пол. Ещё минута — и на земляном полу скорчилась неимоверно тощая женская фигурка. И до того она выглядела несчастной, что я, забыв о том, что её надо бояться, машинально подобрала всё-таки сброшенный плащ уиверна и укрыла её — чтобы только не видеть торчащих рёбер. Он её не кормит, что ли?

— Может, положить её на что-нибудь мягкое?

— Там, в углу, есть старый матрас. Сможешь расправить его? — оживился Дрейвен и нагнулся к женщине поднять её.

Я быстро разложила матрас — точнее, остатки былой роскоши под названием матрас, и Дрейвен перенёс несчастное существо (вместе с цепями на нём) уложить на истлевшие тряпки. Женщина, позвякивая цепями, вяло свернулась в клубочек, наверное, даже не заметив, что рядом кто-то ещё есть, и я снова укрыла её — на этот раз не плащом, а какой-то толстой, почти истлевшей тряпкой, взятой со стороны, из самого угла. К вони я уже притерпелась, так что сразу же спросила:

— А чем можно покормить её?

— Ничем.

— Не поняла.

— Она не может есть. Сразу тошнит. — И, помолчав, добавил: — Она умирает.

Некоторое время я смотрела на него в полном ступоре, а потом смогла спросить:

— А разве эти лекарства не помогают? Ну, например, то, которое ты ей сейчас принёс?

— Это не помощь, — безразлично сказал Дрейвен. — Когда всё это началось и Келли ещё могла соображать, она попросила меня… Она хочет умереть человеком, а не мутантом. А этот препарат возвращает в человеческую форму.

— Это Келли? — с ужасом спросила я.

— Да, это она. Пошли на кухню, там осталось немного кофе. Поговорим.

Пока шли через всю комнату на кухню, я про себя поклялась ничего тут не есть и не пить. Слишком… грязно вокруг. Но когда мы добрались до тесной комнатушки, где с трудом умещались узкий стол, что-то вроде скамьи перед ним и лежанка, на которой Дрейвен явно спал, я огляделась и признала, что предложенный кофе здесь могу и выпить. Чисто. Довольно уютно. Если забыть про умирающую женщину в комнате.

Дрейвен нашарил в висячем шкафу термос и поставил на стол. Быстро вынул две банки с отогнутыми и плотно пришпиленными к самой банке краями — пить из них можно, не опасаясь порезать губы. Я украдкой заглянула в «кружки». Кажется, и впрямь чисто. Я не слишком брезглива, несмотря на обретённое богатство, так что выпью спокойно… Главное — начать разговор.

— Начнём? — словно подслушал меня Дрейвен. — Так с какой стати ты хочешь убить меня, в котором узнала какого-то Дрейвена?

Я понюхала налитый в «кружку» напиток, выигрывая время на раздумья и на ответ.

— Давай уточним. Мне нужно найти уиверна по имени Дрейвен Ши Ро и вернуть его на его планету. Это моя основная задача. А насчёт «убить» я пошутила. Образное выражение. Ну, типа: не мешай, а то убью.

— Странные у тебя образные выражения, — пробормотал он, совершенно безразлично отпивая кофе, «кружку» с которым держал обеими руками. — А зачем его возвращать?

— Он… родовитый, — медленно сказала я. — И должен сделать кое-что. Из обязанностей своего рода.

— Это может подождать?

— В смысле?

— Я не могу улететь с Керы, пока жива Келли.

Вот так просто он согласился лететь со мной? Невероятная удача. Казалось бы. Но почему мне кажется, что эта простота совсем не простая? Может, всё дело именно в его фразе насчёт Келли?

— Но это будет неизвестно когда, — неуверенно сказала я и, смутившись собственной жестокости, добавила: — Может, её взять с собой? И попробовать вылечить?

— Она умрёт сегодня. Возможно, через пару минут. Возможно, через несколько часов, — спокойно сказал Дрейвен. — Как только умрёт и я её похороню, мы можем улететь с Керы. Если ты уверена, что я настоящий Дрейвен и ни с кем меня не перепутала.

— А… Откуда ты знаешь? — Я чувствовала, что мне всё трудней разговаривать с ним.

— Я немного чувствую живых, — пожал плечами Дрейвен. — Мне сказали, это называется эмпат. Так вот… Я чувствую, что Келли умрёт. А кто ты?

— Я… — Да, а кто я? Как сказать ему, чтобы он не отказался лететь со мной на Уиверн? — Я одна из твоего рода.

— Родственница, — он улыбнулся одними уголками губ. — Приятно осознавать, что не один на свете.

Всё-таки с ним очень тяжело разговаривать. Особенно, если вспомнить, что я представляла его себе совсем другим — неистовым, бешеным зверем, а разговариваю, по ощущениям — с очень отстранённым человеком, который сосредоточен на какой-то мысли, из-за чего выглядит отдалённым от всех.

— Как тебя зовут, родственница?

— Лианна.

— Чем я тебе не угодил, Лианна, если, увидев моё лицо ещё там, наверху, ты схватилась за оружие?

Дьяволы!.. Он умеет задавать конкретные вопросы.

— Давным-давно мы с тобой здорово поцапались и так и не помирились.

Он кивнул, словно рассеянно воспринимая информацию. И только после этого кивка я внезапно сообразила, почему он такой отстранённый: он прислушивается к оставленной на подстилке Келли! И поспешно спросила, боясь, как бы он не задал ещё какого-нибудь неудобного вопроса:

— Ты так легко согласился поехать со мной. Тебе не жаль оставлять Керу?

— Я всегда чувствовал себя здесь чужим, — напряжённо ответил он и вдруг глубоко вздохнул. — Но теперь… Теперь… когда Келли умерла…

Меня обдало холодом. Секунды я сидела неподвижно — из-за шока. Затем вскочила и выбежала из кухни. Келли лежала так, как мы её оставили: скорчившись, укрытая той же самой тряпкой, тихая, словно уснувшая. Здесь же лежал бронированный кот, который даже не оглянулся на мои шаги — настолько был сосредоточен на созерцании жалкого тельца, еле прикрытого рваньём. Зато оглянулся на шаги Дрейвена. И даже приветственно мурлыкнул… Я осторожно обошла кота и отогнула край тряпки… Не дышит.

— Можно мне будет забрать с собой Мисти?

Дрейвен стоял на пороге кухни, безразлично «глядя» на тело женщины.

— Может, сначала решим вопрос её похорон? — сухо спросила я. Его безразличие начинало раздражать.

Он молча прошёл вперёд, опустился на колени рядом с мёртвой женщиной и осторожно освободил её от цепей. Подтащил тело, закутанное в тряпку, к себе, обнял. Снова замер незрячими глазами на мне, баюкая её, словно она спала.

— Ты правда мне родственница? Близкий человек?

— Правда.

— Мне надо сказать тому, кто мне близок… Ты поймёшь. Знаешь, что самое страшное на свете? Это когда умирает тот, кто спас тебя, а ты не мог раньше сообразить, что есть средство от этой смерти. Я ношу лекарства остальным, чтобы они не мутировали, как Келли, только благодаря ей. Когда она заболела, пришлось напрячь память и вспомнить многое. Помогла вирт-связь. Я стащил прибор у одного типа… И узнал, что фармакологи Керы давно и неплохо изучили феномен таких вот изменений организма, что есть средства, чтобы остановить процесс… Но с Келли я опоздал. У неё процесс мутации зашёл слишком далеко.

Он замолчал, гладя мёртвую женщину по всклокоченным волосам.

— Наверное, для тебя всё это сумбурно. Подожди меня здесь. Не уйдёшь?

— Я буду на кухне, — поспешно сказала я, поднимаясь с корточек.

… Он вернулся через полчаса. Один раз я осторожно, украдкой выглянула в комнату: ни его, ни женщины там нет. Наверное, унёс куда-то — похоронить.

Он вернулся и сел за стол, положив на него большие руки. Лицо какое-то освобождённое. Но морщины у носа не разгладились. Тем не менее я спросила:

— Ты так быстро доверился мне, когда я сказала, что твоя родственница. А если ты ошибаешься? Если я кто-то другой? Не боишься вот так доверять незнакомому?

Он поднял на меня пустые серые глаза. Лицо не дрогнуло, когда он ответил:

— У меня был случай, когда хотели влезть в доверие. Но меня отталкивало от этого человека, и, как выяснилось, я был прав. К тебе меня тянет… Как тянуло к Келли.

Отталкивало, тянет… Кажется, он не только эмпат. Он чувствует не только испытываемые чувства, но и невидимую энергию человека? Сама я в этом не очень разбираюсь, но слышала, что есть такие… Но почему его тянет ко мне — его ненавидящей? Почему он не чувствует этой ненависти?

— Келли нашла меня в какой-то норе. Человек мог в неё протиснуться, «паук» — нет. Но тот «паук» пытался не втиснуться, а кого-то достать рукой и никак не мог дотянуться. Она пристрелила «паука», сама залезла в дыру и там нашла меня. Она сказала, я был избит так, будто меня какой-то великан бил, держа за ноги, об стену. Она позвала жителей нашего района, и меня принесли к ней. Она выхаживала меня недолго. Сказала, что раны заживали быстро. Почти сами по себе.