Джиллиан – Ангелы моих снов (СИ) (страница 12)

Так. Теперь можно попереживать за другое.

— Силушка! — позвала я, забравшись с ногами на кровать и накинув на плечи покрывало. Свечи поставила на прикроватную тумбочку. Что-то света захотелось.

— Аюшки? — отозвался домовой.

— Ты очень занят?

Домовой тут же прибежал из кухни, забрался на прикроватную тумбочку же и, озабоченно приглядываясь то к подсвечнику, то ко мне, спросил:

— Али сна ни в одном глазу? Побалакать хочется?

— Нет. Проблемы не со сном. Я спать хочу, но меня мучает пара вопросов. Когда ты к своему соседу бегал про этого квартиранта, про Дениса, узнавать, твой сосед тебе ничего не говорил, спит ли он по ночам?

— Вот не догадамшись спросить-то, — почесал под шляпёнкой свои космы домовой.

— Ну ладно. Ещё такой вопрос. Денис-то… Ты заметил? Он ведь нам обоим поклонился. Твой сосед-домовой ничего про это не рассказывал?

— Тут тако дело, хозяюшка… Если б соседушко знал про то, все бы домовые дома нашего узнали. Мы ведь про тако обязательно говорим друг дружке — кому из жильцов показаться на глаза можно, а кому и нет. Соседушко промолчал — значит, ни сном ни духом о том.

— Ты ему скажешь?

— Конечно! — Силушка даже возмутился. — Про такое знать надо всему нашему сословию! Мы ж тоже хозяевами считаемся. А вдруг соседушко сделает что не так на глазах квартиранта этого? Страсти-то какеи!.. А про сон спрошу у соседушки — обязательно!.. Ой, ужасти… Ой, страсти-то…

Несмотря на волнение и тревогу, оставшиеся после этого страшного для меня происшествия, уснуть удалось сразу. Но то ли таким образом ночное ЧП решило отыграться за быстрое засыпание, то ли ещё что, но сон начался с того, что я увидела город. Не такой, как тот, в котором живу. Но громадный, с высотными зданиями, теснящимися так близко друг к другу, что, почудилось, можно легко перепрыгнуть с одной крыши на другую.

6

Сон. Исира Чёрный Пёс.

Хозяйственный Дасти успел наловить ещё рыбы, благо она здесь и в самом деле оказалась непуганой, и готовил её про запас в путешествие, о котором не знал ничего, кроме одного: будет неизвестно каким по продолжительности. Итак, он коптил остатки, а Дэй-Асс, насытившийся, чистил оружие, изредка приглядывая за копчением на костре, когда поверхность заводи мягко разошлась волнами и Исира не спеша поплыл к берегу. Выйдя из воды, он не стал встряхиваться, а сразу подошёл к костру и лёг рядом.

— Когда выступаем? — спросил Дэй-Асс, покосившись на феникса, с волос и с болезненно белого после долгого заточения тела которого стекала вода.

— Как будете готовы, — невнятно сказал Чёрный Пёс, стащив с прута полусырую рыбу и с треском грызя её вместе с костями. Он неплохо покормился в заводи, и ему интересно стало сравнить только что съеденное с тем, что едят люди.

Опустив глаза, он усмехнулся, когда двое переглянулись и поморщились. Пусть привыкают. Он не человек и не собирается менять свои привычки ради кого-то.

Потом Исира успел ещё и выспаться — впрочем, как и люди. Вскоре рыба была уложена в сетку, наспех сплетённую Дасти из прибрежных лоз. И только тогда Чёрный Пёс встал, обвязал бёдра старухиной юбкой и сказал:

— Вы никогда не вернётесь.

После некоторого молчания: люди ожидали, что он им объяснит, а феникс считал, что выразился ясно, — отозвался Дэй-Асс, догадавшийся, о чём именно говорит Исира:

— Мы понимаем. Ты говоришь о нашем времени.

— Да.

— Хорошо. Нас ничего здесь не держит, — переглянувшись с невольным товарищем по несчастью, сказал Дэй-Асс.

— Я оставлю вас, едва Зверь будет убит, — сказал Исира, глядя на полыхающие бегучими огнями угли догорающего костра. Он то ли улыбался своим большим ртом неведомо чему, то ли привычно ухмылялся над ними, и золотистые искры вспыхивали в синих глазах-опалах.

Теперь двое уставились друг на друга встревоженно. Это заявление они прекрасно поняли. Едва в каком-то месте и в каком-то, не их, времени феникс закончит свою охоту на Зверя, он оставит их там. Им придётся жить среди людей, но примеряться к их, неведомой для них сейчас жизни. Если боевой маг ещё мог предположить, что именно их ожидает, когда-то побывав в паре варварских стран, то воину, с юности служившему только в приграничье и в охране и никогда не покидавшему родного края, придётся тяжело. Но даже Дасти, знавший про себя, что он тугодум, и спокойно относившийся к этому, сообразил.

— Согласен, — ответил он то ли на предупреждение феникса, то ли на немой вопрос боевого мага.

— Вы никогда не вернётесь в себя, — сказал феникс, с каким-то любопытством и со странно звериной улыбкой всматриваясь в людей.

Двое озадаченно переглядывались, и Исира добавил, лениво потянувшись:

— В своё тело.

— Мы будем выглядеть по-другому, — понял Дэй-Асс. И пожал плечами.

Зато светловолосый Дасти, вникнув, быстро спросил:

— А наше оружие?

— Там, — был ответ.

— Ладно, идём, — сказал уже нетерпеливо Дасти и вскинул на плечо сетку с рыбой.

Исира шагнул к нему, плавно, словно подплыл, и снял сетку с плеча.

— Со мной. С тобой — останется здесь.

Воин растерянно оглянулся на Дэй-Асса.

— Тело будет другое, — напомнил маг и поёжился, пытаясь предугадать, что их ждёт.

Бездна. Неведомая страна. Неизвестное время. Маг будто заглянул в пропасть.

Вздохнув, Дасти оглядел место вокруг затоптанного костра: почти прозрачную ровную поверхность горной заводи, мягкие заросли, верхушками "плывущие" по течению, низкие скалы, обросшие зеленью.

— Не томи, — сказал он фениксу.

Тот повёл плечом, морщась от прикосновения к коже сетки с человеческими припасами, и поднял ладони, сосредоточился. Его развернуло к скалам.

Люди успели заметить, как по глазам прошлась картинка: Исира уходит — они за ним. И поспешили шагнуть за фениксом.

… Он не предупредил, что их ожидает в первые же минуты пребывания в том мире, куда они попадут! Да что там — минуты! В первые же секунды! И не потому, что забыл. А потому, что его заставило промолчать беспристрастное нечеловеческое любопытство.

Дасти очнулся в объятиях пахнУвшего на него гнильём неизвестного человека, который, подвывая и кровожадно оскалившись, недвусмысленно тянулся к его лицу. Воина спас только быстрый, инстинктивный выход в хорошо застрявший в памяти эпизод — стычка с людоедами на границе Шаньджакского государства, когда те устроили набег на пограничную крепость. Он как будто снова впрыгнул в этот момент из собственной памяти. Правда, несколько отличающийся от того, прошлого. От людоедов пахло другим — по-собачьи, переваренным мясом.

Заваливаясь назад под напором вонючего незнакомца, Дасти спиной упёрся в стену и смог найти опору. После чего сам вцепился в голову незнакомца, который утробно ухал смрадом ему в лицо. Сильный рывок — сломанная шея. Неизвестный немедленно начал падать всем телом на Дасти. Горячечно дыша, воин отшвырнул мертвеца от себя и быстро огляделся, опасаясь нового нападения. Тут только он заметил, что одет как-то странно, да и оттолкнуть от себя мертвеца стоило ему необычно больших усилий, хотя обычно на силу он не жаловался.

Но обратить внимание только на себя ему не дали.

Шагах в пяти от него какой-то незнакомец раскрытыми ладонями держал на расстоянии от себя целых троих воющих "гнилушек". Дасти так про себя прозвал их, похожих на недавнего напавшего на него. Из-за их вони. Те рвались к незнакомцу с утробным стоном и рычанием, но никак не могли дотянуться. Судя по границе между ладонями и нападающими, сдерживал их натиск какой-то маг. Пусть неизвестный, но сильный.

Мечи! Рука упала в привычном рывке к ножнам и застыла у пустого бедра. Дасти быстро огляделся, увидел что-то непонятное: здание с прозрачными громадными стёклами, но в рамах! Подбежал, ударил ногой не по стеклу, по раме — в какой-то странной обуви, как увиделось в момент замаха. И, только ударив, в последний момент испугался: а выдержит ли такой удар нога в неизвестной обуви?! Это тебе не воинский кованый сапог!

Выдержала, хотя по стопе удар пришёлся чувствительно. Зато рама, как яростно и пожелалось, хрустнула, и Дасти, сначала отскочивший от волны осколков в сторону, схватил огрызок, с трудом похожий на дубинку. Не дерево — успел удивиться. И — да, именно жалкий огрызок — ничего не скажешь: слишком лёгкий, слишком глупый для оружия, единственно — с кинжально-острым концом.

И Дасти бросился к оборонявшемуся магу. Засадил острый огрызок в спину одному из трёх нападающих. Тот вздрогнул, постоял, покачиваясь, но, вместо того чтобы свалиться, обернулся к Дасти и, голодно рыча, пошёл на него.

— В глаз, Дасти! Бей в глаз! — напряжённо вскрикнул неизвестный маг, всё ещё сдерживая атаку оставшихся двоих.

Руки вскинулись на приказной тон. Схватившись за огрызок обеими руками, ударил, как ударил бы ножом. Заострённый конец врезался в гнилостно-сумасшедший глаз. Тот плеснул мутными брызгами. Дасти почти брезгливо отпрыгнул, выдрав своё легкомысленное оружие из глазницы и давая телу "гнилушки" грохнуться. И снова побежал к магу. Удар в затылок второму нападавшему. Удар, чувствительно перебивший шейные позвонки. Огрызок выбился из горла "гнилушки". Тот ещё не упал — только развернулся, клокоча выплёскивающейся чёрной кровью, как воин, почти сразу поймал голову второго в захват, ударив его ладонями по ушам, и резко свернул в сторону. Смачно шлёпнулось тело ещё одной "гнилушки". Затем на него упало тело того, который всё ещё клокотал кровью.