Джилли Макмиллан – Няня (страница 40)

– По всей видимости.

– Тогда мы могли бы остаться на ночь в Лондоне.

После продажи квартиры в Белгравии членство в женском клубе я предпочла сохранить – местечко было словно создано для меня. К тому времени я уже устала играть в Бонни и Клайда. Не появлялась я там уже несколько лет, однако предполагаю, что Элизабет никакого ажиотажа не вызовет. Кого там только нет: и синие чулки, и члены Королевской академии наук…

– Значит, можно позволить себе еще один коктейль.

Подруга поднимает бокал, и мы чокаемся.

– Aгa, a потом ужин в каком-нибудь нескучном местечке?

– Отлично, решено, – хихикает Элизабет. – Прямо-таки целое приключение!

Как по заказу, на пороге появляется Фавершем в элегантном длинном пальто и фетровой шляпе. От него пахнет застарелым табачным дымом, его щеки еще холодны после улицы. Мы целуемся.

– О, Вирджиния! – восклицает он. – Какой приятный сюрприз!

– Вряд ли тебе удалось бы долго меня избегать.

– Да, похоже, ты права. Хочешь меня хорошенько отчитать?

– Разве ты этого не заслужил?

– Поверь, Джослин будет прекрасным специалистом. Она ведет себя совершенно естественно, как и Александер.

– Я запрещаю тебе втягивать ее в продажу наших картин. Отпусти ее и не проговорись, что мы с тобой общались.

– Джослин не в курсе, что «Ванитас» – подделка, – наклонившись ко мне, шепчет Фавершем.

– Без тебя знаю. Будь Джослин в курсе – бежала бы от тебя со всех ног. Она бы со стыда сгорела. Еще раз повторю: я не хочу, чтобы моя дочь имела к этому делу хоть какое-то отношение, и неважно, сознает она, что участвует в незаконном предприятии, или нет. Джослин не должна быть замешана.

– Раньше противозаконность тебя не слишком смущала.

– До тех пор, пока ты не завербовал мою дочь!

– Я не могу ее отпустить, пока мы не продадим «Ванитас». Она уже встречалась с клиентом, прекрасно с ним общалась. Джослин расстроится, если я заявлю, что больше не нуждаюсь в ее услугах. Кроме того, она может заподозрить неладное. – Он кивком поблагодарил принесшую заказ официантку и выждал, пока та не удалится. – И все же хорошенько подумай, Джинни: твоя дочь могла бы стать для нас ценным приобретением.

– Согласна с Джейкобом, – поддержала Элизабет. – Посмотри на это с точки зрения бизнеса.

– Джослин – это никакой не бизнес! Джослин – моя дочь! Какое право ты имел пригласить ее в галерею, не посоветовавшись со мной? Элизабет, вряд ли я смогу испытывать к тебе благодарность за то, что ты подготовила почву.

Бокал для коктейля выскальзывает из моих пальцев и падает на ковер. Под ногами образуется лужица, брызги летят во все стороны. Элизабет проворно выдергивает из-под стола шляпную коробку, пока та не намокла, и мы обе облегченно вздыхаем.

– Джослин – взрослая женщина, – заявляет Фавершем. – Стоит ли скрывать от нее все на свете? Вполне возможно, что ей придется по душе наша идея. Об этом ты не думала?

– Прекрати, Джейкоб! Если я ее во что-то не посвящаю, тебя это никоим образом не касается. Факт остается фактом: ты действовал за моей спиной и обманом вовлек мою дочь в авантюру. Джослин – невинный агнец, а ты ведешь ее на заклание!

– Ну, для этого нас еще нужно поймать.

– А поймать нас невозможно, – самодовольно добавляет Элизабет.

Подруга твердо верит, что ее подделки не отличить от оригинала. Понимаю, что в ней говорит высокомерие творца, однако от ошибок никто не застрахован.

Элизабет подождет – я еще не разделалась с Фавершемом.

– Ты отлично знаешь, что поступил неправильно, поэтому и не отвечал на мои звонки. Александер был бы в ярости, узнай он о твоей проделке. Нет, я не так выразилась: муж был бы просто потрясен.

– Ладно, – бормочет Фавершем. – Успокойся. Как только сплавим картину, я отпущу твою дочь.

– Спасибо и на этом.

Подходит официантка, и мы снова замолкаем.

В клубе остался единственный свободный номер. Гостевая комната рассчитана на двоих, но нам с Элизабет все равно. Расставшись с Фавершемом, мы перестали дуться друг на друга. Подруга настаивает, что понятия не имела о планах Джейкоба на мою дочь, и я ей верю.

Пройдя в номер, мы усаживаемся на кровати.

– Если сейчас лягу, то уже не встану, – вздыхает Элизабет. – Куда пойдем ужинать?

– Даже не представляю, я ведь давно не была в Лондоне.

Еще десять лет назад я бы точно знала, где хочу заказать столик, и получила бы его в любом случае, однако теперь совершенно выпала из светской жизни.

– Покажешь, что выбрала в хранилище? – интересуется подруга.

Шляпная картонка стоит у меня на кровати. Откидываю крышку, вытаскиваю шляпу и оберточную бумагу. Элизабет тут же надевает белые хлопковые перчатки и осторожно извлекает холст.

– Грандиозно… – шепчет она, и это хороший знак.

– Сможешь сделать?

– Конечно смогу, только сначала спроси у Фавершема, не рискованно ли выставлять на продажу эту картину сразу вслед за «Ванитас»?

– Никуда он не денется. Фавершем передо мной в долгу. – На самом деле все мы зависим друг от друга, все трое… – Каталог тоже взяла. Если хочешь, посмотри.

Подруга достает гроссбух и аккуратно листает страницы.

– Ага, вот она. Чудесная штука этот каталог, всегда позволяет увидеть полную картину, извини за каламбур.

Я ложусь, скрипя от усталости.

– Дорогая, не возражаешь, если мы закажем ужин в номер и ляжем спать пораньше? Никуда не пойдем, поедим в постели, посмотрим телевизор…

– Тебя что-то беспокоит? – тревожится Элизабет.

Едва сдерживаюсь, чтобы не рассказать ей нашу грустную историю. Никого и никогда нельзя посвящать во все свои секреты, даже лучшую подругу.

– Все в порядке, просто устала. Прости, наверное, тебе со мной скучно. Не сердишься?

– Вовсе нет. День и вправду был долгий. – Элизабет со стоном наклоняется и снимает туфли. – Мы уже не те, что раньше, верно?

Заказываем гратен из макарон, бисквитное пирожное с ягодами и бутылку хорошего вина.

– Помнишь, как сиживали в школе? – улыбается подруга, когда мы, опершись о подушки, располагаемся в кроватях.

Подносы пристраиваем на коленях, босые ноги прячем под пуховые одеяла.

– Да, похоже.

Шевелю пальцами ног. Боже, какое блаженство! Наконец-то выдалось несколько часов, когда можно ослабить бдительность. Минуты, когда я могу позволить себе перестать быть леди Холт, настолько редки, что их нельзя не ценить на вес золота.

С вечером в «Савое» наш ужин не сравнить, да и не нужно сравнивать. Настали такие времена, когда жизненная энергия уходит и надо гораздо тщательнее следить за собой. Кроме того, на мне лежит тяжелая обязанность защищать дочь и внучку. Стоит вспомнить о подводных течениях в Лейк-Холле, и пища для меня теряет всякий вкус. Ночью мне снятся тревожные сны.

Джо

Забираю Руби из школы. Дочь к концу недели едва волочит ноги от усталости и все же счастлива: учительница доверила ей на выходные присматривать за хомяком. Клетку мы пристегиваем ремешком к заднему сиденью, а еду и прочие хомячьи принадлежности кладем в багажник.

Прибыв домой, заселяем питомца на второй этаж. Пусть живет в спальне у дочери, все равно Боудикку мы наверх не пускаем, и матери в комнате Руби делать в принципе тоже нечего. «Животных нельзя содержать в клетке», – твердила она, когда я была еще девчонкой.

Ханна снова в Лейк-Холле.

– Спасибо, что ты сегодня здесь. Как справляется Лотти?

– Боюсь, от нее больше проблем, чем помощи. Ну да ничего. Поищем другую кандидатуру. Можно дать объявление в «Ивнинг адвертайзер».

– Даже не знаю… Там ведь публикуют всякие россказни о скелете в озере. По-моему, у нас не будет отбоя от желающих просто полюбопытствовать.

– Не исключено, что ты права. Надо будет обдумать этот вопрос.