Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 52)
Через минуту выходит из меня, но я не двигаюсь с места. Я знаю своего мужа, и ничто не делает его счастливее, чем наблюдать, как сперма стекает по моим бедрам. Я улыбаюсь про себя, сжимая мышцы и внутренне гордясь, когда слышу его довольное урчание.
— Теперь ты можешь идти на ужин, — бормочет рассеянно.
Я оглядываюсь через плечо с игривой усмешкой.
— Хорошая попытка, здоровяк. — Мужчины и их потребность метить территорию. Я никогда не пойму этого.
Он сдерживает улыбку, прежде чем принести теплое влажное полотенце и нежно убрать наш беспорядок. Я уже опаздываю, так что времени на душ нет. Придется обойтись этим.
— Кстати, написал Этторе, и спрашивает будешь ли ты на встрече профсоюза на следующей неделе. — Я достаю эластичные джеггинсы из ящика. Они не шикарные, но подходят.
— С какой стати он написал тебе, а не мне?
Уголки моих губ подергиваются от смеха. Потребовался целый год, чтобы завоевать его людей, включая несколько физических драк, в которых мне пришлось надрать парочку задниц. Но когда они наконец приняли, что Ренцо и я команда, и что я никуда не денусь, то поняли, что со мной работать намного веселее, чем с моим мужем. Прошло еще три года, и каждый из них готов был отдать за меня жизнь. Я, как выдержанный виски. Сначала обжигает, но как только привыкаешь, понимаешь, что нет ничего лучше.
— Они любят меня больше, — объясняю я с преувеличенным сочувствием, и пожимаю плечами.
Ренцо сужает глаза до злых щелочек.
— Просто убедись, что они не любят тебя слишком сильно. Ты моя.
Я подхожу к нему и поднимаюсь на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в губы.
— Я почти уверена, что это всем хорошо известно, но постараюсь быть достаточно раздражающей, чтобы они не падали к моим ногам.
Мой муж хмыкает, затем шлепает меня по заднице.
— Заканчивай собираться. Я напишу Этторе.
Ренцо подвозит меня к ресторану, где я встречаюсь с подругами. Мы также семья, по большей части. Моя невестка Лина привела свою сестру Амели, и младшая сестра Пиппы, Ария, также присоединилась к нам. Остальные дамы — все жены моих кузенов — не кровные родственники, но они вполне могли бы ими быть.
Мы стали невероятно близки, особенно с тех пор, как все начали заводить детей. Я не знаю, что в воде, но это мощно. И немного страшно. Ноэми родила мальчиков-близнецов три месяца назад, а ее кузина Пиппа беременна девочками-близнецами. Их матери были близнецами, так что это в генах Донати. Я понятия не имею, как это работает. Что знаю точно, так это то, что им нужно держать это при себе. Одного ребенка за раз для меня достаточно.
Как и ожидалось, я опаздываю, не сильно, но достаточно, чтобы остальные дамы уже сидели за столом. Меня встречает море улыбающихся лиц и теплых приветствий. Кроме Пип, которая смотрит на меня с открытым ртом.
— Ты ведь это не серьезно, — выпаливает она, когда занимаю свое место за столом.
— Обычно я несерьезна, но в чем дело? — спрашиваю, улыбаясь.
— Ты на шестом месяце беременности, и даже не выглядишь беременной!
Я сажусь немного прямее.
— Вообще-то, сегодня вечером мне понадобилось пять попыток, чтобы найти что-то, что на меня налезет, спасибо большое.
Пип кладет ладони на стол и медленно встает, показывая свой огромный живот. Весь стол замирает на мгновение, прежде чем взрывается громким смехом, включая меня.
— Это так несправедливо, — ворчит Пип, снова садясь на место.
— О… Боже, Пип, — говорю сквозь смех. — Ты права, это несправедливо.
— Я всего на два месяца впереди тебя!
— С близнецами! — напоминаю ей. — И если это хоть как-то утешает, у меня была ужасная изжога. Мне пришлось спать полусидя.
Ее игривое негодование тает с намеком на улыбку.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо, но да, это немного утешает.
Я показываю ей язык, и мы все снова смеемся, включая Пип.
— Ноэми, — зову я, чтобы привлечь ее внимание. — Как ты держишься? Как мальчики? — Я знаю, что им много помогали, но она все еще была измотана. Это первый раз когда мы смогли собраться вместе с тех пор, как у нее появились близнецы.
— У них все замечательно, и, кажется, мы наконец входим в режим. Он меняется почти каждый день, но это все же какой-то режим.
— Я даже не могу представить, через что ты прошла. — Близнецы плюс их трехлетняя дочь, которой тоже нужно внимание. Меня утомляет даже мысль об этом.
— Это было бы абсолютно изматывающе, если бы не Коннер и все вы. Еда, прогулки, море любви и внимания. Все это невероятно помогло.
— Для этого мы и здесь, — говорит Лина. — Обращайся в любое время, когда мы тебе понадобимся.
Сторми поднимает свой стакан с водой.
— Я выпью за это.
Мы все смеемся и поднимаем бокалы, большинство из которых содержат только воду, потому что мы либо беременны, либо кормим грудью. Лина, Амели и Ария — единственные, кто могут позволить себе вино. Я знаю, что могла бы выпить бокал, но не чувствую в этом необходимости. Эти дамы достаточно веселы и без алкоголя.
— Сладкий малыш Иисус, — выдыхает Ария. — Не смотрите все сразу, но за баром стоит чертовски красивый мужчина.
Глаза Пип округляются.
— Этот костюм с этими татуировками… Боже мой. Я не вижу его лица отсюда, но не уверена, что мне нужно.
Ноэми и я сидим спиной к бару, поэтому бросаем быстрый взгляд через плечо, как будто просто наслаждаемся атмосферой. Мы комично нескромны в своих усилиях, заставляя весь стол сгибаться от сдержанного смеха.
— Вам, одиноким девушкам, определенно стоит присмотреться, — шепотом кричит Ноэми Арии и Амели.
— Я попрошу вас перестать развращать мою невинную младшую сестру такими грязными предложениями, — шутит Пиппа своим лучшим материнским тоном.
Кошачья улыбка медленно расползается по лицу Арии.
— Я бы сказала, чтобы вы продолжали развращать, но этот корабль уже уплыл.
Пип смотрит на нее в притворном ужасе. Пока все смеются, я замечаю, что Амели удивительно тиха. И, по правде говоря, она выглядит довольно бледной.
— Амели, ты в порядке? — тихо спрашиваю я.
— Да. — Она кивает и улыбается, но это совсем не убедительно. — Просто немного устала.
— Эй, он смотрит прямо на нас, — шипит Сторми своим очаровательным южным акцентом. — И он красивый, но немного пугающий.
Все попытки быть незаметными забыты, и те из нас, кто сидит на моей стороне стола, поворачиваются, чтобы рассмотреть татуированного бога за нами. Как и у Ренцо, его татуировки выглядывают из-под воротника рубашки, но чернила также покрывают тыльные стороны ладоней, которые я вижу, когда он поднимает стакан с янтарной жидкостью к своим полным губам и пьет, не сводя глаз с нашего стола.
Не нашего стола. Он смотрит только на одного человека.
Я поворачиваюсь обратно к Амели, которая теперь стала бледной, как привидение.
— Святое дерьмо, — выдыхает Ноэми рядом со мной.
— Да? — щебечет Пиппа. — Он выглядит как лучший вид неприятностей.
— Пип, ты серьезно не узнаешь его? — бросает Ноэми своей кузине, ее голос теряет всю легкость.
Все за столом замолкают, мрачно поворачиваясь обратно к мужчине за баром.
Когда Ноэми говорит, ее голос — это дыхание боли и надежды.
— Это мой брат. Санте наконец вернулся домой.
Конец
Notes
[
←1