Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 5)
— Ты прекрасно знаешь, что кастет — это оружие. Санте ты закончил, иди сюда.
Согнувшись и с хрипом, он, спотыкаясь, идет ко мне.
— Томмазо, твоя очередь, раз ты так рвешься получить. — Я обращаюсь к русским: — Один удар, без кастета, и мы закончим, или я начну стрелять, и мне плевать, кого это разозлит.
Парень пожимает плечами и отступает. Томмазо подходит ко второму, который все это время молчал. Они стоят и смотрят друг на друга с каменными лицами.
— Нужно было думать прежде, чем делать, ублюдок, — он кажется совершенно спокойным, но, когда его кулак встречается с лицом моего брата, это настолько яростный удар, будто он копил неделю разочарований.
Томмазо резко разворачивается, кровь брызжет изо рта, но он не падает. Плюет, трясет головой и медленно выпрямляется. Он бросает на мужчину один взгляд, будто говоря, что все закончено, и уходит. Не идет ко мне и не ждет, он направляется к дому и исчезает внутри, будто идет на ужин, а не убегает от смерти. Я никогда не пойму его.
— Передайте Бибе мои извинения. Это больше не повторится, — мрачно говорю головорезам, затем провожаю своего тупого кузена в дом. Я понимаю, что сегодняшний вечер стал последней каплей. Если не сделаю что-то радикальное, один из них или оба окажутся мертвы.
ГЛАВА 3
— Привет, заходи, — я целую Мари и впускаю ее, стараясь не касаться ничего правой рукой, потому что она в яйце. Я готовлю куриную пикату, мое любимое блюдо, которое мне было нужно после прошедшего дня.
Сегодня я не работаю в клубе, поэтому решила пригласить ее к себе. Мы с Мари — друзья с привилегиями — лучший способ описать это. Мы начали общаться полгода назад. Она милая, и мне приятно быть с ней, но я не вижу никаких перспектив для серьезных отношений. Я работаю ночью, она днем. Это уже сильно ограничивает время, которое мы можем проводить вместе. Добавьте к этому необходимость сохранять мою работу в тайне, и станет понятно, почему проще поддерживать простые отношения. Я была с ней честна с самого начала.
— Как прошел твой день? — спрашивает она, ставя свои вещи и присоединяясь ко мне на кухне.
— Обычный день. Рада, что он почти закончился.
— Настолько хорош, да?
— Ну, не все было плохо. Просто устала от людей. Хотя, когда ты имеешь дело с людьми, они все улыбаются и рады, что ты ими командуешь, — я подмигиваю ей. Мари фотограф, так мы и познакомились. Она была в парке на фотосессии, а я бегала. Она была слишком красивой, чтобы пройти мимо. С ее темными волосами и выразительными чертами лица она могла бы быть перед камерой, а не за ней. Но это не ее стиль.
— Да, конечно, и никто никогда не капризничает, когда видит финальные снимки с фотосессии. Никогда. Все всегда полностью довольны, — ее слова звучат ярко, но пропитаны сарказмом.
— Ладно, возможно, ты знаешь кое-что о работе с раздражающими людьми, — признаю с улыбкой.
— Пару дней назад я взяла одну пару на свою любимую локацию для съемки помолвки на закате. Им не понравилось. Пришлось все переносить. Думаю, они в итоге выберут студийную съемку. Можешь представить? — Она смотрит на меня с недоверием.
— Им не понравилось место на крыше? — Я точно знаю, о каком месте она говорит. Она водила меня туда пару раз, и согласна, что это потрясающе. Великолепный вид на реку на закате. Правда, мне было сложно наслаждаться, потому что это чертовски романтично. Иногда мне кажется, что Мари хочет большего. Она никогда не давила на эту тему, так что, возможно, я ошибаюсь. Думаю, больше всего проецирую свои собственные опасения по поводу того, что веду ее за собой. Она, кажется, полностью довольна нашими спорадическими встречами.
— Они сказали, что место грязное и старое, — она закатывает глаза. — У некоторых людей совсем нет воображения.
— Нужно доверять профессионалу, — подмигиваю ей, затем достаю последнюю курицу из сковороды, кладу на противень и отправляю в духовку. — Ужин будет готов через пятнадцать минут.
— Пахнет потрясающе. Могу чем-то помочь?
— Не думаю, — я мою руки, когда звонит телефон. Это мой кузен Коннер. — Мне нужно ответить, извини. — Я сдержанно улыбаюсь ей и подношу телефон к уху. — Привет, что случилось?
— Просто проверяю, все ли в порядке.
— Да, вроде все нормально, и я думаю, задержка была обоснованной. Это самый старый погрузчик, который я когда-либо видела. Не то чтобы видела их много, но все же.
— Хорошо. Ренцо сказал, что даст знать, когда мы сможем заехать на следующей неделе, чтобы попробовать снова.
— Это теперь твоя забота, кузен. Мы с ним не особо поладили.
Коннер вздыхает.
— Почему ты ладишь с людьми, с которыми я бы предпочел, чтобы ты не ладила, и злишь важных союзников?
На фоне раздается знакомый голос.
— Это моя Шай? У нее хорошая интуиция, тебе не мешало бы прислушаться к ней, — говорит наша бабушка, Нана Байрн, мой самый любимый человек в нашей семье.
— Правильно, Коннер. Тебе стоит слушать ее. Она очень мудрая. — Я улыбаюсь, потому что уже слышу, как он ворчит на другом конце провода.
— Она такая, да. Сказала, что мне нужно приехать и помочь с вредителями. Я думал, муравьи или мыши, а она говорит, чтобы выгнал Пэдди из дома, потому что ей надоел его храп.
Я взрываюсь смехом, потому что это так похоже на Нану.
— Да, смейся, — бормочет Коннер.
— Вот что бывает, когда не поддерживаешь меня. Этот парень специально меня выводил, и я не собираюсь спускать это. Ты бы тоже не стал.
— Как скажешь. — Его раздражение забавляет меня больше, чем должно. — Думаю, я сам разберусь с этим.
Я ухмыляюсь.
— Меня это устраивает. Передай Нане привет от меня.
Мой кузен лишь хмыкает, прежде чем положить трубку.
— Это твоя семья? — спрашивает Мари.
— Да, один из моих кузенов.
Мари ничего не знает о природе нашего семейного бизнеса или о жизни, которую веду. Я особенно осторожна в том, что говорю, когда она рядом. Она думает, что я инструктор по самообороне, и в каком-то смысле это правда. Я иногда помогаю в спортзале, где тренируюсь.
Убираю беспорядок со стола, когда Мари обнимает меня сзади. Мы одного роста, поэтому ее подбородок легко ложится на мое плечо. Мы немного покачиваемся, прежде чем она замирает и принюхивается к моей шее.
— Это… одеколон?
Немного одеколона или лосьона Донати осталось на мне, когда прижала его в захвате. Аромат был чертовски потрясающим, и это сводило меня с ума после того, как мы ушли, ведь я не могла от него избавиться. Обоняние, должно быть, привыкло. Я больше не чувствую запаха и совсем забыла о нем.
Пожимаю плечами.
— Ты же знаешь, моя работа связана с постоянным физическим контактом.
— Да, — она сдержанно улыбается. — Просто это стало для меня неожиданностью, вот и все.
Ее взгляд падает на кулон, который ношу каждый день. Она ничего о нем не знает, и мне интересно, почему она смотрит на него сейчас, после вопроса об одеколоне. Это кажется странным, но, возможно, я просто параноик. Моя работа способствует такому мышлению.
— Ну, сегодняшний день был немного необычным. Поэтому Коннер и позвонил мне. Он услышал, что сегодня я перестаралась и вывела из себя ученика, когда прижала его в захвате. Коннер хочет убедиться, что парень не подаст на меня в суд. — Ложь слетает с моего языка так легко, что иногда это пугает даже меня.
— Ты прижала ученика в захвате? — Она смотрит на меня с округленными глазами.
— Он ни раз «случайно» задел мою грудь. Ему нужен был урок.
— Знаешь, ты немного сумасшедшая? — Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня сквозь густые черные ресницы. Я притягиваю ее к себе и наслаждаюсь тем, как она тает в моих объятиях. — Хотела бы я быть такой же крутой, как ты, — шепчет она.
Мари — это платья, ромашки и пикники под солнечным небом. Она совсем не тот тип человека, который смог бы идти по тому же пути, что и я. Мы совершенно разные. И если задуматься об этом глубже, то понимаю, что мы слишком отличаемся. Возможно, именно поэтому я никогда не рассматривала серьезные отношения с ней.
Отстраняюсь и улыбаюсь.
— Не переживай. Я буду достаточно крутой за нас обеих.
Мы хорошо проводим время за ужином. Мне всегда приятно проводить время с ней, но я не могу сосредоточиться на нашем разговоре. Мои мысли где-то далеко, точнее, они заняты бесконечными альтернативными сценариями того, как могла бы развернуться ситуация в доках. Я не могу избавиться от пронзительных голубых глаз.
Когда вечер подходит к концу, сдаюсь и жалуются на головную боль. Говорю себе, что мне просто нужно немного побыть одной, хотя это последнее, чего я хочу, потому что знаю, что все, что буду делать, — это думать о нем.
Я отправляю Мари домой. Вижу, что она немного расстроена. Я тоже. Я надеялась, что ее визит станет идеальным отвлечением. Теперь начинаю задаваться вопросом, сможет ли что-то, кроме времени, заглушить мысли о Ренцо Донати. Боже, помоги мне.
— Ты слышала, что Оран помолвлен? — Коннер прислоняется к стойке администратора, где я провожу большую часть ночей, управляя безопасностью в клубе Bastion. В девять вечера наша ночь только начинается.
— На этот раз по-настоящему? — поддразниваю я, зная, что он и Лина наконец разобрались со своими драмами.
— По-настоящему. Похоже, скоро будет свадьба.