Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 43)
— Она писала, что застряла на встрече, а с тех пор у меня не было возможности посмотреть на телефон. — Он достает устройство. — Да, она написала тридцать минут назад и сказала, что преследует срочный след.
— Тебя не беспокоит, что что-то не так? Она пропустила свадьбу брата.
Коннер смотрит на меня взглядом, который говорит: «Серьезно?» Он набирает сообщение, затем смеется над ответом и показывает мне экран.
Коннер: Ты жива?
Она отвечает фотографией своей руки, показывающей средний палец.
— С ней все в порядке. Ты же знаешь Шай.
Я знаю, но это не заставляет меня чувствовать себя лучше. Ее отсутствие на свадьбе кажется странным. Знаю, что она хотела бы, чтобы я ей доверял, поэтому копаю глубже и игнорирую это неприятное ощущение, что нужно что-то делать. Я не ем и не танцую. Сижу в кресле и наблюдаю за толпой. Должно быть, я излучаю довольно сильную ауру, потому что никто не прерывает мои размышления. Время от времени бросаю взгляд на вход в шатер, отчаянно надеясь увидеть, как Шай небрежно проходит внутрь, как будто все в порядке. Вместо этого замечаю, как Санте разговаривает с невестой. Я мгновенно вскакиваю на ноги.
— Все в порядке? — спрашиваю я, наблюдая, как Санте встал между Линой и ее юной подружкой невесты.
— Этот парень подмешивал алкоголь в напиток моей сестры, — сердито говорит Лина.
Санте невинно поднимает руки.
— Это всего лишь водка. Не нужно делать из этого проблему.
Я так чертовски зол, что не уверен, что сдержусь.
— Никуда нельзя тебя взять с собой, — шиплю сквозь зубы. Мне все равно, если он хочет выглядеть идиотом, напиваясь на свадьбе, но подливать алкоголь в напиток подростка — это уже совсем другой уровень.
— Ты имеешь в виду, что нельзя, чтобы я развлекался.
Моя рука сжимает его горло за полсекунды, и я почти поднимаю его с земли от ярости.
— Что я тебе говорил о неуважении ко мне?
Он хватается за мое запястье, хрипя, пытаясь говорить.
— Просто… немного… веселья.
— Нет, — рычу я. — Ты позоришь всю нашу семью, и теперь мы уходим. — Я бросаю его, хотя еще далеко не закончил с ним. — Лина, Оран, я позабочусь о том, чтобы это было решено должным образом. Приношу свои извинения, — говорю невесте и жениху, который к этому времени присоединился к нашей маленькой компании.
Оран протягивает руку для рукопожатия.
— Мы рады, что ты смог прийти.
Я киваю в знак благодарности за понимание и вывожу Санте, пока не избил его на глазах у всех. Он спотыкается, пытаясь поспеть за мной, когда мы выходим наружу. С меня хватит дерьма на один вечер. Оставлю Санте с Джино, пока не разберусь с ним позже, и отправлюсь искать Шай. Я слишком долго жил без хаоса в своей жизни. Я закончил ждать.
ГЛАВА 46
— Как ты поживаешь? — спрашиваю Мари, когда садимся в кафе.
— Честно? Не очень.
— Да, для меня последние пару месяцев тоже были тяжелыми. Думаю, вся эта история с похищением задела меня сильнее, чем я думала. — Я говорю по своему мысленному сценарию, играя роль обеспокоенной жертвы.
Размышляя о том, как провести эту встречу, решила сначала попробовать обман. Мари очень хотела увидеть меня, когда я вернулась из Канады. Она была искренне расстроена, когда рассталась с ней. Либо она потрясающая актриса с железными нервами, либо что-то здесь не так. Мягкий подход и попытка выяснить, что к чему, казались лучшей тактикой. Если этот метод не сработает, я сменю стратегию.
— Не могу себе представить. Это наверно было ужасно.
— Как ни странно, сначала я не так сильно волновалась, как позже. Те мужчины, на чье ограбление мы наткнулись, были явно так же удивлены нам, как и мы им. Я все думала, что они возьмут то, за чем пришли, и оставят нас в покое. Даже когда мы оказались в том ангаре в Канаде, я не понимала, зачем им нужно было нас убивать. Настоящий страх накрыл меня, когда наш самолет разбился. Следующая неделя была ужасной.
Она протягивает руку через стол и сжимает мою.
— Я так волновалась, когда ты пропала.
— Мой кузен сказал, что ты искала меня в спортзале.
— Я отчаянно хотела узнать, что случилось. Ты не из тех, кто игнорирует людей, так что я знала, что что-то не так.
— Ты была права, что волновалась. — Я добавляю нотку слабости в свою улыбку. — У меня были большие проблемы. Думаю, я до конца не осознала это, пока не вернулась домой, и тогда все стало слишком тяжело. Мне нужно было время, чтобы переварить произошедшее.
— Это понятно. Как твоя семья? Они следят за тобой?
Мари, возможно, не знала о криминальной стороне моей семьи, пока мы были вместе, но я жаловалась ей, что мои кузены относятся ко мне как к ребенку и не пускают в свой «мужской клуб».
— Они, на самом деле, были довольно милы. Никакого чрезмерного контроля или попыток запереть меня в клетке. — Я делаю паузу, чтобы сменить тему. — Насчет них... Я немного удивлена, что ты согласилась встретиться, теперь, когда знаешь правду о том, чем занимаюсь, и видела, насколько это может быть опасно. Я думала, это тебя отпугнет.
Ее взгляд опускается на кофейную чашку в руках.
— Это не хорошо, но я знаю тебя, и ты не монстр. Ты защищаешь людей, а не причиняешь им вред.
— Я занимаюсь безопасностью, но это не делает меня святой. Я причиняю вред, если это необходимо, — тихо говорю я.
— Только если необходимо — это важное уточнение, — настаивает она. — Ты хороший человек, Шай. Я знаю это. И готова ждать, пока ты разберешься со всем, если это даст мне шанс быть с тобой.
Я не могу найти ни одной подозрительной ниточки в ее ответах. Раздумываю, стоит ли напрямую задать ей вопросы о ее имени и отсутствии онлайн-активности, но решаю попробовать еще один подход.
— Это очень великодушно с твоей стороны. Я ценю твое понимание, особенно то, что ты согласилась встретиться в такой короткий срок. Хотелось бы продолжить разговор, но, на самом деле, мне нужно попасть на семейную свадьбу.
— Я догадалась, что у тебя какое-то важное мероприятие. Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо. — Встаю со стула, и она делает то же самое. — Никакого свидания или чего-то подобного, если тебе интересно. — Я подмигиваю ей.
Она лучезарно улыбается.
— Можно я обниму тебя перед тем, как уйти? — неуверенно спрашиваю я.
— Конечно. — Она раскрывает объятия, и я обнимаю ее, стараясь незаметно просунуть руку в сумку-бохо.
Мой план — взять ее кошелек и посмотреть, что смогу найти, но когда рука неожиданно натыкается на паспорт, я хватаю его. Это слишком необычно, чтобы игнорировать. Кто носит паспорт в сумке?
Она говорила, что была за городом, но это все равно кажется странным. Кроме того, знаю, что она не водит машину, так что, скорее всего, у нее нет водительских прав в кошельке. Это мой лучший шанс получить информацию.
Я незаметно просовываю паспорт в рукав куртки и нежно сжимаю ее руки, отстраняясь.
— Я правда была рада встретиться с тобой. Может, пообедаем на этой неделе?
Счастье светится в ее глазах.
— Да, я бы с радостью. Обязательно.
— Я напишу тебе завтра.
Мы прощаемся и расходимся в разные стороны. Я заставляю себя пройти целый квартал, прежде чем сворачиваю в переулок и изучаю свою находку. Это американский паспорт, края которого потерты, как будто она часто носит его с собой. Внутри нахожу ее фото и имя — Марсела Кола, а не Мари Кола.
Такая маленькая деталь, но она меняет все. Потому что итальянка, которую я думала, что знаю, на самом деле албанка.
Это не может быть совпадением.
Неважно, насколько убедительной она была, Мари как-то связана с теми мужчинами, которые нас похитили, и с тем аэродромом в Квебеке. Я пролистываю страницы и вижу несколько штампов с въездом в Канаду. Ни одного штампа Албании, но это ничего не значит. Я считаю себя ирландкой-американкой, но никогда не была в Ирландии.
Женщина, с которой спала шесть чертовых месяцев, — мошенница. Она передала своей семье информацию о нашем оружии, которую каким-то образом выудила из меня. Я была источником. Все, что произошло, случилось из-за меня.
Ренцо был прав. Это моя вина.
Ярость и разочарование поглощают с такой силой, что мне трудно дышать.
Я так чертовски стараюсь доказать, что достойна имени Байрн и уважения, которое оно заслуживает. Каждый день стремлюсь показать, что женщины так же способны, как и мужчины, особенно в криминальных делах, где насилие, сила и смелость необходимы для успеха. И я даже не следовала своим же урокам. Я никогда не считала Мари угрозой, потому что она женщина.