Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 40)

— Рада, что ты заговорил об этом…

— Это была шутка, Шай.

— Нет, я знаю. Это напомнило мне, что я должна сказать тебе, что в мою квартиру вломились, пока меня не было.

Спина Коннера выпрямляется, как палка.

— Какого черта, Шай. Почему ты не сказала об этом раньше?

— У меня многое было на уме, — парирую я.

— Я посмотрю, смогу ли получить записи с камер наблюдения здания.

Мой инстинкт — сказать ему, что я могу сделать это сама, но что-то меня останавливает.

— Спасибо, я была бы признательна.

Коннер смотрит на меня с оттенком изумления.

— Эти последние три недели изменили тебя, не так ли? — Его вопрос искренний. Почти нежный.

— Я думаю, больше всего меня изменил Ренцо, — мягко признаюсь я. — Надеюсь, в лучшую сторону.

Он улыбается.

— Конечно, ты не могла стать хуже.

И именно поэтому я люблю Коннера. Он говорит на моем языке. Когда все становится слишком серьезным, юмор всегда хороший вариант.

— Для тебя я могу попробовать. — Я широко улыбаюсь, вставая. Он поднимается и обнимает меня.

— Не делай мне одолжений. — Он отстраняется и подмигивает. — А теперь иди. У меня есть дела.

— Нужно что-то от меня?

— Не в данный момент. Погоди, беру свои слова обратно. Пойди съешь бургер. Ты слишком худая.

— Есть, сэр. — Я отдаю честь, выходя из офиса с чувством, что у меня больше энергии, чем за последние несколько дней.

Когда приближаюсь к дому, я вижу Мари у моего здания. Она ходит взад-вперед. Вероятность того, что она расстроена, и это не имеет ко мне отношения, невероятно мала. Мне интересно, не расстроена ли она больше из-за моего разрыва, чем показала.

В голове всплывают воспоминания о ее вспышках ревности. Она была очень эмоциональна по поводу моего возвращения, учитывая, что неделями думала, что я ее игнорирую. Я знала, что она больше вложилась в отношения, чем я, но может ли быть хуже? Могла ли Мари устроить погром в моей квартире?

Возможно, если бы она думала, что я бросила ее ради кого-то другого, то могла искать доказательства измены. Это кажется немного абсурдным, но имеет смысл. У меня нет лучшего объяснения взлома, и ее поведение сейчас определенно странное.

Я думаю подойти и поговорить с ней, но она уходит, прежде чем успеваю приблизиться. Я не готова к погоне. Если она появится, то попробую что-то выяснить. В противном случае у меня есть дела поважнее, чем расстроенная бывшая. И кто знает, может, я совсем не права, хотя считаю это маловероятным.

ГЛАВА 43

Я провел последние три вечера, пытаясь определить аэродром, куда нас доставили. После долгих часов изучения фотографий в интернете пришел к выводу, что все канадские аэродромы выглядят одинаково. Если бы только было больше фотографий кладовых в ангарах для самолетов. Как ни странно, это, похоже, не самая популярная деталь для рекламы. Ну кто бы мог подумать?

Мы лишь мельком увидели местность, где находилась взлетная полоса, когда шли из ангара к самолету. Однако почти все было покрыто снегом, так что это не сильно помогло. Приходится полагаться на дедукцию.

Мне удалось примерно определить, где находится хижина — в ста километрах к северо-востоку от Л’Аскенсьона. Место крушения не могло быть дальше пары километров оттуда, а в воздухе были не больше тридцати минут до того, как разбились. При средней скорости в триста километров в час это дает радиус в сто шестьдесят километров, причем аэродромы на южной стороне гораздо более вероятны, чем на северной. Было бы полезно, если бы в сельской Канаде не было безумного количества небольших частных аэродромов.

Учитывая все факторы, я остановился на трех, которые, как мне кажется, наиболее вероятны. Единственный способ подтвердить это — лично отправиться туда и увидеть все своими глазами.

Может быть, это пустая трата времени, гнаться за ответами таким образом. Кто-то скажет, что сделано, то сделано, но я не такой. Мне нужно знать, кто был ответственен. И хочу, чтобы все в городе услышали, как я выследил каждого из них.

Как только семья позволяет взять в заложники такого человека, как босс, это начало конца. Это пахнет слабостью. Уязвимостью.

Я отказываюсь это допустить.

Даже если не буду у руля, когда все закончится, я не стану человеком, который привел семью Моретти к краху.

— Мне нужно уехать из города на несколько дней, — говорю я Джино за ужином. — Не знаю точно, сколько это займет, но я буду на связи.

— Ты что-то нашел?

Пожимаю плечами и вытираю губы салфеткой.

— Возможно. Надеюсь. В любом случае, я должен попробовать.

И никто другой не сможет сделать это за меня. Если найду аэродром, где нас держали, уверен, что это приведет к полезной информации. И как только выясню, кто был ответственен, я вырву им глотки. Никто не может так поступать с Моретти и остаться безнаказанным.

Джино одобрительно кивает.

— Я буду здесь, чтобы помочь, чем смогу, с этой стороны. — Он откидывается на спинку стула и делает глоток вина. — Я думал о том, что мы обсуждали. Если ты действительно хочешь, чтобы я взял на себя управление, то сделаю это, но не хочу, чтобы ты торопился с решениями. Сначала закончи это дело и посмотри, как ты себя почувствуешь потом. Остальное может подождать.

Оно может подождать, но ничего не изменится. Я хочу Шай, а она все равно останется Байрн.

Оставляю свои мысли при себе и просто киваю.

— Сколько людей ты планируешь взять с собой?

— Думаю, возьму Этторе и попрошу его привести четверых своих самых надежных солдат.

— А как насчет твоего брата? Томмазо уже почти двадцать. Ему не помешал бы опыт.

Раздражение быстро портит мое настроение. Джино не ошибается, и я ценю его мнение, но ситуация с моим братом сложная.

— Эта миссия слишком важна, чтобы идти на ненужные риски. Мы будем на их территории. Мне нужно быть на сто процентов уверенным в каждом человеке за моей спиной.

— Справедливо. Просто помни, что он никогда не станет таким, если не дашь ему шанс.

Джино знает, как и все остальные, что мозг Томмазо работает не так, как у нас. Это создает проблемы каждый раз, когда мы пытаемся ввести его в дело. Общение с ним — это вызов, в лучшем случае. Самое обидное, что парень настоящий гений. Он чертовски умен, но почему-то не может понять самых простых инструкций. Я не знаю, как это решить, и сейчас не время практиковать терпимость. У меня и так полно забот, так что разбираться с Томмазо сейчас не вариант. Я даже не хочу это обсуждать.

— Кстати, о детях, как твоя орава?

Он усмехается.

— Стало тише, когда Пип съехал.

— Это хорошо или плохо?

— Черт его знает. — Он качает головой и смеется.

Мы проводим остаток ужина за более легкими темами, обсуждая семейные драмы и спортивные новости. Я потерял отца раньше, чем должен был, но считаю себя счастливчиком, что у меня есть такой дядя, как Джино, чтобы помочь заполнить эту пустоту. Ноша, которую несу, становится намного легче, когда он рядом.

Два дня спустя мы вшестером садимся в частный самолет и отправляемся в Канаду, не зная, что нас ждет. Мы так загружены оборудованием и припасами, что пилот сообщает нам, что придется заправляться на каждой остановке. Мне плевать. Можете быть уверены, я беру с собой арсенал оружия, спутниковый телефон, аварийное оборудование и запас провизии на неделю.

Я видел странные взгляды, которые некоторые парни бросали в мою сторону, но проигнорировал их. Они могут подкалывать меня после того, как проведут три недели в хижине, охотясь за едой. А до тех пор пусть держат свои рты на замке.

Первая остановка оказывается пустышкой. Нам даже не нужно выходить из самолета, чтобы понять, что это не тот аэродром, который я ищу. Напротив ангаров стоит новенькая водонапорная башня. Ее не было на спутниковых снимках Google Maps, иначе я бы сэкономил нам время. Мы заправляемся и отправляемся к следующей остановке.

Как только приземляемся, я понимаю, что нашел свой аэродром.

ГЛАВА 44

Кто такая Нана Байрн? Это восьмидесятипятилетняя бабушка, которая передвигается с помощью ходунков, но каким-то образом все еще дергает невидимые ниточки, управляющие семьей.

Она мой кумир.

Мне нравится думать, что мы родственные души.