Джилл Рамсовер – Виноваты звезды (страница 5)

Как в кино, в этот момент подошел официант, чтобы принять наш заказ и спасти меня от опасного разговора. Остаток нашего свидания мы провели в легком обмене мнениями на самые разные темы, ни одна из которых не была даже отдаленно чувствительной. Я не могла вспомнить, когда в последний раз я получала такое удовольствие, настолько приятное, что мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался.

Мы неохотно покинули наш столик только после того, как персонал ресторана начал закрывать ресторан на ночь. Наша поездка домой была спокойной. Я терялась в мыслях о том, что будет дальше, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. Ожидал ли он секса? Была ли я готова к сексу с ним? Готова ли я вообще к каким-либо отношениям с ним? Майкл был преступником. Я понятия не имела, насколько обширной была его преступная деятельность. Но в то же время он был чем-то большим, чем его профессия. Я чувствовала влечение к нему, даже когда мы были моложе, и время, проведенное с ним, только подтвердило эти чувства. Перевешивало ли мое влечение к нему тот факт, что он был преступником?

Я взглянула на его строгий профиль в тусклом освещении машины. Он был тихим, но внимательным. Он всегда наблюдал и понимал, как будто его обсидиановые глаза видели людей насквозь. Я не была уверена, что кто-то когда-либо видел меня по-настоящему. Понимал меня. Но если кто-то и мог это сделать, то, как мне казалось, Майкл.

Подъехав к дому, он помог мне подняться с пассажирского сиденья, взял меня за руку и провел в вестибюль. Я оценила, что он не позволил возникнуть неловкости. Он двигался уверенно, доведя нас до места недалеко от лифта.

— Сегодняшний вечер был идеальным, — тихо сказал он, глаза его сияли. — Когда мы сможем увидеться снова?

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать головокружительную улыбку, пытающуюся вырваться наружу. — Как насчет субботы? Ты можешь зайти ко мне, а я что-нибудь приготовлю. Скажем, в шесть часов?

— Мне подходит.

Он взял мою руку, все еще сжимавшую его, и притянул меня к себе. Я задохнулась, не сводя с него глаз и прижав руки к его груди, когда волна эйфорического счастья захлестнула меня.

— Предупреждаю, Иви, — прошептал он, когда наши губы оказались на расстоянии дюйма друг от друга. — Думаю, я не просто так оказался в твоем кабинете. На этот раз мои глаза широко открыты, а не прикованы к чему-то, что я не могу получить. Я думаю, что ты невероятная — луч гребаного солнца в этом грязном, суровом городе — и я хочу получить каждую частичку этого тепла для себя. Я не играю по чужим правилам. Я говорю то, что думаю, и двигаюсь в своем собственном темпе. Если это слишком, скажи мне. Ты всегда можешь быть честной со мной, понимаешь?

Я рассеянно кивнула, все еще ошеломленная его словами. Он был открытым и прямолинейным, ласковым и непринужденным. Это было все, что я успела узнать о нем, и от мысли, что такой великолепный мужчина может хотеть меня, радость вырывалась из моей груди.

Благоговение переросло в желание, когда его губы коснулись моих, захватывая меня с нескрываемым голодом. В его объятиях я чувствовала себя желанной и драгоценной. Защищенной и оберегаемой. Я мгновенно стала зависимой, жадно желая, чтобы это чувство длилось бесконечно.

Его язык переплелся с моим.

Мое сердце колотилось синхронно с его.

Земля остановилась на середине орбиты, и гравитационная сила, существовавшая между нами, стала новым центром Вселенной. Это непреодолимое притяжение было всепоглощающим, и я никогда не была так счастлива, как сейчас, отдав контроль над ситуацией. Отдать себя на волю судьбы и посмотреть, что она приготовила.

4

МАЙКЛ

Получить пулю было легче, чем уйти от Иви прошлой ночью. Я хотел ее всеми фибрами своего существа, но меня не покидало чувство, что нужно быть внимательным. Это было наше первое официальное свидание. Я не хотел все испортить, поторапливая ее. Динамика между нами была захватывающей, соблазнительная энергия пульсировала в каждом разговоре. Не было сомнений в нашем взаимном влечении, но не было необходимости торопиться к цели.

Я мог сказать, что она была насторожена, и я мог полностью ее понять. Просить ее рискнуть с кем-то, кто живет вне закона, было слишком сложно. Если двигаться медленно, то у нее будет шанс увидеть меня, а не только мои дела с Братвой. Кроме того, это даст мне шанс лучше понять ситуацию в ее семье. Когда она заговорила о своих родителях, у меня возникло странное предчувствие, поэтому я и потратил свое утро на поиски Робин и Дональда Картеров. Теоретически, я должен был дождаться, пока Иви доверится мне и сама расскажет о своей семье.

Но я был слишком нетерпелив для этой глупости.

Я ежедневно имел дело с убийцами, носил с собой пистолет на деловые встречи и проверял на прослушку всех новых знакомых. Проверка биографии была просто еще одной частью моей жизни. В них был смысл. И я не видел причин, почему бы мне не использовать этот инструмент и в личной жизни.

Начало моим поискам дало открытие, что мама Иви при повторном замужестве сменила не только свою фамилию, но и фамилию Иви, стерев отцовскую историю своей дочери. Это не было чем-то неслыханным, но определенно интересным кусочком головоломки. Как только я нашел все необходимые имена, я использовал темную сеть для поиска информации о них. Я решил ограничиться только родителями Иви, но решил, что все трое дадут более полную картину.

Я узнал, что у Иви были непогашенные студенческие кредиты, что было удивительно, учитывая финансовое положение ее родителей. Дональд был президентом одного из крупнейших банков в городе. Он мог позволить себе отправить падчерицу в любой колледж страны. Почему она платила за учебу сама? Было ли это предметом ее гордости? Или она была вынуждена содержать себя сама? Я подумал о ее многоквартирном доме. Хотя я не был у нее дома, этот район не отличался особым достатком.

Каждый мой поиск приводил только к новым вопросам. Меня интересовала любая информация, которую я мог собрать, но было ясно, что мне нужно сосредоточиться на Дональде Картере.

То, что я нашел, заставило мои мышцы застыть от ярости, а под кожей забурлила река расплавленной ярости.

Его первая жена подала на Дональда заявление о домашнем насилии, но потом отозвала его, прежде чем было возбуждено уголовное дело. Учитывая уклончивые ответы Иви об отчиме и вероятность того, что жестокие люди повторяют эти модели поведения, можно было сделать вывод, что ее домашняя жизнь была неблагополучной.

В своих делах с Братвой я сталкивался с самыми отвратительными людьми, каких только можно себе представить. Я знал зло и стал хорошим экспертом. Нет ничего более показательного, чем посмотреть человеку в глаза, чтобы оценить его.

Пора было идти в банк.

Через два часа я вошел в отделанный мрамором вестибюль в своем самом дорогом костюме. Я редко надевал костюмы, потому что это был не мой стиль, но я знал, что не смогу приблизиться к Дональду, если не буду выглядеть соответствующе. К счастью, татуировки не были тем препятствием, которым они были бы двадцать лет назад. Знаки денег — это все, что мне было нужно, чтобы трусики банкира намокли.

Я попросил уделить мне минутку времени с их выдающимся президентом, и после нескольких долгих минут суетливой возни банковских прислужников меня провели в большой угловой кабинет.

Дональд стоял, ожидая моего прихода. — Мистер Савин, не так ли? Пожалуйста, присаживайтесь. — Он указал на один из стульев для посетителей, но не потрудился обойти свой стол, чтобы поприветствовать меня. Дональду Картеру было около пятидесяти лет. Подтянутый, с практичной улыбкой, которая контрастировала с его критическим взглядом. — Чем я могу помочь вам сейчас?

— Я ценю ваше время, уделенное мне в кратчайшие сроки. Я предпочитаю хранить свои деньги раздельно в нескольких финансовых учреждениях и был заинтересован в добавлении National в свой ассортимент. — Все банки, которыми я пользовался, были оффшорными, но Дональду не нужно было этого знать.

— Это понятно. У нас много состоятельных клиентов, которые поступают так же. — Он увлеченно рассказывал о различных типах счетов и преимуществах, которые они предлагают, пока я незаметно сканировал его кабинет на предмет личных вещей. Там не было ни одной фотографии Иви, которую я мог бы увидеть. На одной стене висела несносно большая фотография, на которой он ухмыляется рядом с пойманным марлином, а книжная полка казалась импровизированной святыней его достижений, но женщине, которая последние пятнадцать лет называла его папой, здесь не было места.

Как раз в тот момент, когда Дональд прервал свою речь, позади меня раздался горловой голос.

— Извините, мистер Картер. Ваш звонок в два часа на первой линии. — Женщина средних лет в брючном костюме из полиэстера замялась, как бродячая собака, прямо за дверью. Она едва подняла взгляд, чтобы посмотреть в глаза.

— Нэнси, что я тебе говорил о том, что нельзя прерывать меня, когда я с кем-то разговариваю? — Его предупреждение прозвучало с таким удушающим высокомерием, что мой позвоночник напрягся. Если он был готов ругать эту женщину перед незнакомым человеком, то как он обращался со своими сотрудниками, когда никто не видел? Иисус.