Джилл Рамсовер – Вечная ложь (страница 28)

Как только он поставил меня на пол, его руки уже были повсюду, разрывая мою одежду, его рот обжигал мою разгоряченную кожу. В мгновение ока я оказалась перед ним обнаженной, его голодный взгляд метался по моему обнаженному телу.

— На кровать, — мягко приказал он.

Я опустилась на мягкое постельное белье, мои глаза скользнули по простыне, когда я задумалась о том, чтобы натянуть ее на себя.

— Даже не думай об этом. Я хочу, чтобы ты была так, чтобы я мог видеть тебя — всю тебя. — Его руки потянули меня за ноги, притягивая ближе к себе, а затем раздвинули мои колени, полностью открывая меня его взору.

Не отрывая от меня глаз, он задрал рубашку, и мои мысли о стеснении были забыты, пока я любовалась захватывающим зрелищем его обнаженной груди. Звук его молнии вернул меня в тот момент, и мой желудок подскочил к горлу, когда я поняла, что собираюсь переступить черту в отношениях с этим мужчиной. С этим преступником. Мое дыхание стало поверхностным и дрожащим, когда он опустился надо мной.

— Это только ты и я. Не думай ни о чем другом. — Его глаза не отрывались от моих, теперь они были всего в нескольких дюймах от меня, и я потеряла себя в их черной глубине. Его темнота была всепоглощающей, и она звала меня. Когда все остальное отступило, и мы остались вдвоем, я почувствовала себя свободной, словно все в мире было правильно, и я могла дышать.

— Это моя девочка, — ворковал он, мягкими толчками проникая в меня, на его лбу выступили бисеринки пота от сдержанности. Моя спина выгнулась дугой под напором, и его рот захватил мою грудь. По мере того как он увеличивал темп, из моего рта вырывались напряженные стоны, и он жадно пожирал их поцелуями. Вскоре он уже вбивался в меня так, словно я держала ключ к его выживанию глубоко внутри себя. Он был безжалостен, неумолим в своем стремлении.

Меня никогда не трахали так, как трахал меня он.

Он не просто занимался со мной сексом, он владел мной.

Он завладел моим телом, клеймил мою плоть своими прикосновениями, пока сама моя душа не покорилась его воле.

Он просунул руку между нами и прижался к моему набухшему клитору, потирая его в идеальном ритме со своими толчками. Мою кожу начало покалывать от нарастающего давления того, что должно было стать умопомрачительным оргазмом. Мое тело напряглось, мышцы сжались и напряглись в предвкушении, а с моих губ сорвались хныканье и стоны.

— Кончи для меня, Алессия. Насыть мой член своей тугой, влажной киской.

Его грязные слова — это все, что требовалось. Наслаждение вырвалось из моей сердцевины и мощными волнами прокатилось по моему телу. Закрыв глаза, я выкрикнула свою разрядку, ее интенсивность превозмогла все мои запреты. Моя пульсация вызвала его гортанный крик, и я почувствовала, как его член набухает и пульсирует внутри меня, когда он замедлил свои толчки.

Мое тело обмякло под ним, полностью опустошенное.

Разрушенное.

Я и раньше читала, что мужчина может испортить женщину для всех остальных, но это всегда звучало абсурдно. Теперь я знала, что в этом есть правда. Разрядка с Лукой не была похожа ни на что из того, что я испытывала, — изысканный свадебный торт, когда до этого я ела только Твинки. Я не могла представить, как жила раньше без его вкуса.

Он приподнялся и вышел из меня, а затем смотрел, как наши соки вытекают из меня. Его глаза искрились одержимостью, когда он смотрел на свою работу.

— Тебе это нравится? — тихо спросила я во внезапно наступившей тишине.

Он не ответил. Вместо этого он смахнул влагу и распределил ее по моему клитору. Я дернулась от ощущения на моих сверхчувствительных нервах, но он не остановился. — Не двигайся, — приказал он.

— Это слишком, я не могу.

— Ты можешь, и ты будешь. — Его глаза впились в мои, и через некоторое время ощущения стали приятными, и я снова превратилась в лужицу желания. Я застонала и задвигала бедрами, возбуждаясь от его прикосновений в поисках следующего возбуждения.

Он знал, к чему прикоснуться и когда изменить свои движения, чтобы довести удовольствие до максимальной силы. Его рот опустился на мою грудь, и он провел зубами по соску, посылая удар боли по нервным окончаниям, пока вторая волна наслаждения не обрушилась на меня. Он едва успел выжать из меня все ощущения, как снова оказался внутри меня.

На этот раз все было по-другому.

Он нависал надо мной, и я чувствовала его теплое дыхание на своей коже, когда он стонал, уткнувшись мне в шею. Его движения были медленными и размеренными, он скользил во мне в интимной ласке. Запустив пальцы в его волосы, я крепко прижала его к себе, пока он покрывал поцелуями мои ключицы. Его дыхание стало неровным, когда он провел переносицей по моей челюсти, и это движение было до боли нежным.

— Лессия, — прошептал он мне в грудь. Это единственное слово было таким искренним, таким благоговейным, что у меня перехватило дыхание.

Красота этого момента затмила все остальное.

Когда он поднял голову, чтобы посмотреть мне в лицо, слезы хлынули из моих глаз, когда на его чертах появилась ранимость. Он кончил в меня, не сводя с меня глаз, и я наслаждалась выражением триумфа на его лице. Лука заставил меня почувствовать себя самым ценным сокровищем в мире — чем-то бесценным и заветным. Это было чувство, которое я никогда не хотела потерять, и мне было страшно подумать, как далеко я готова зайти, чтобы сохранить его.

18

АЛЕССИЯ

На следующее утро я проснулась в своей постели одна. По окнам стучал дождь, а пасмурное небо навевало на мою комнату меланхоличную тень, отчего мне хотелось проспать целую неделю. Я подумала, не поддаться ли вялости, но все же решила встать с постели. Когда я села, то заметила на тумбочке записку.

Нужно было кое-что сделать. Я позвоню тебе позже. PS - ты чертовски красива, когда спишь.

Как обычно, Лука заставил меня улыбнуться, и не просто обычная повседневная улыбка, а улыбка пятнадцатилетней девочки, которую заметили ее ухажеры. Почему Брэд, менеджер продуктового магазина, не может заставить меня так улыбаться? Неужели я так много прошу, чтобы я влюбилась в добропорядочного гражданина — того, кто платит налоги и не причиняет людям боль, зарабатывая на жизнь?

Я издала протяжный вздох и плюхнулась обратно на кровать, прихватив с собой телефон. Слава Богу, сегодня была суббота — мне не нужно было выходить на работу целых два дня. Учитывая все произошедшее и унылую погоду, я не планировала покидать свою квартиру в течение всего дня. Мне нужно было время, чтобы подумать о своей жизни и привести себя в порядок, и был только один человек, которому я доверяла настолько, чтобы помочь мне в этом. Я написала сообщение Джаде, попросив ее приехать, затем переключилась на Луку в контактах и убедилась, что разблокировала его номер. Я понятия не имела, чем закончатся наши отношения, но пока он оставался частью моей жизни. После этого я стала смотреть в небо, где через час меня и нашла Джада.

— Ал... ты в порядке? — пропела она настороженным, но игривым голосом.

— Ты, наверное, захочешь присесть для этого. — Я пересела на середину кровати, а она переползла ко мне и села рядом, скрестив ноги.

— Что-то случилось с тем парнем?

— Да, но это гораздо серьезнее. Джи, если я скажу тебе это, ты должна пообещать, что никогда не расскажешь об этом ни одной живой душе.

— Ты начинаешь меня пугать.

— Скажи это, Джада, мне нужно знать, что ты не будешь обсуждать это ни с кем.

— Ты знаешь, что ты моя единственная и неповторимая.

Тревога заставила мое сердце трепетать в груди, пока я держал ее взгляд. — Лука в мафии. — В комнате воцарилась неловкая тишина, пока Джада переваривала новость.

— Значит, ты перестала с ним встречаться, да? — спросила она в замешательстве.

— Вроде того... То есть, я пыталась...

— Ты все еще встречаешься с ним? — Ее голос поднялся на несколько октав от этого вопроса.

— Он безумно убедителен! И он мне действительно нравится... Не смотри на меня так! Мне нужна твоя помощь. — Я села лицом к ней, положив руки ей на колени. — Он — все, чего я никогда не знала, что хочу, но теперь, когда я знаю, каково это — быть с ним, я не могу представить это иначе — он даже спас меня от Роджера и от ограбления.

— Твоего босса?

— Да, он напал на меня вчера в туалете.

— Вот ублюдок, — шипела она.

— Но все в порядке, потому что Лука ворвался и спас меня. Я знаю, что мне, наверное, стоит покончить с этим, но я не могу этого сделать. Это все равно, что сказать себе не спать и не дышать.

— А что, если, будучи с ним, ты подвергаешь себя опасности? К тому же, он может попасть в тюрьму! Ты не против быть с осужденным?

Нет, абсолютно нет, и все же... — Мысль о том, что я могу потерять его, заставляет меня чувствовать себя так, будто я тону — это ужасно, — призналась я шепотом.

— Черт, — вздохнула она, обнимая меня. — Я оставляю тебя одну на один день..., — поддразнила она, заставив меня рассмеяться.

— Я знаю... я — горячая штучка. Спасибо, что все равно любишь меня.

— Всегда. К тому же, я уверена, что когда-нибудь настанет и мой черед.

— Боже правый, будем надеяться, что нет. Я думаю, что у меня достаточно неприятностей для нас обоих.

Джада заставила меня встать с постели, и мы провели остаток утра, обсуждая мои проблемы с Лукой. Я рассказала ей о трех бандитах, пытавшихся ограбить меня, и о том, что на меня напал Роджер. Она пригрозила, что ударит меня по горлу, если я еще хоть раз позволю кому-то обращаться со мной так же, как Роджер. Я пообещала, что если это случится, я ей позволю.