Джилл Рамсовер – Тихие Клятвы (ЛП) (страница 15)
Это случится, в конце концов.
А пока я давал ей пространство, в котором она нуждалась. Что бы не послужило причиной ее молчания, оно все еще связывало ее. Меня злило, что она не давала мне объяснений. Когда-нибудь я получу свои ответы, и тогда она тоже будет у меня.
Когда я чувствовал, как безумие вонзает свои когти глубоко внутрь меня, я пытался убедить себя, что преследование ее только ухудшит мою жизнь. Тогда самые темные части меня говорили в ответ, утверждая, что когтистая настойчивость утихнет, когда она будет у меня. Что после того, как я добьюсь ее капитуляции, неутолимая жажда наконец-то исчезнет.
Это была откровенная ложь, и я знал это. То, чем я кормил себя, чтобы оправдать свою растущую зависимость.
Как будто тьма во мне нуждалась в обосновании.
Когда дело касалось Ноэми, я не мог рассуждать здраво. Влюбленность овладела мной, как токсин в крови.
— Если эта хмурость станет еще глубже, она навсегда омрачит твое милое личико. — Шай подмигнула мне, усаживаясь на мой стол.
После разговора с Ноэми я занял себя делами, чтобы не думать. Когда у меня закончились дела, я пришел в офис пораньше, но обнаружил, что безнадежно отвлекся.
— Это лучше, чем то, что я сделаю с твоим лицом, если ты еще раз тронешь мою жену, — ворчал я.
Глаза Шай расширились. — Вы двое обменялись клятвами, о которых я не знаю?
— Семантика. Ты знала, что тебе лучше и пальцем к ней не прикасаться. — У меня и так было мрачное настроение, и присутствие Шай не помогало. Я видел ее в действии с женщинами и знал, что она может соблазнить лучше, чем большинство мужчин. Я был вне себя от ярости, когда увидел их вместе. Черт, я даже не поцеловал Ноэми в тот момент. Если честно, я даже почти не знал ее, но все это не имело значения. Ничто, казалось, не могло разбавить дикое чувство собственничества, которое овладевало мной, когда речь заходила о ней.
Шай положила правую руку на сердце и подняла другую. — Клянусь, с этого момента я не трону Ноэми. — Ее губы скривились в коварной ухмылке. — Если только она сама меня об этом не попросит.
— Клянусь Богом, Шай. Ты ходишь по тонкой чертовой грани.
— Расслабься, Рид. Я не вторгаюсь на твою территорию, но подумай об этом. Она не знает никого в семье. Мы, дамы, должны держаться вместе, и я могу только представить, как бы я чувствовала себя изолированной на ее месте, особенно не имея возможности поговорить. — Она оттолкнулась от стола и пошла к двери. — Я просто думаю, что наличие друга пошло бы ей на пользу. — Остановившись, она бросила на меня покровительственный взгляд, который заставил бы меня выхватить пистолет, если бы это был кто-то другой.
— Только попробуй, женщина, и я назначу тебя дежурной в туалете. На всю жизнь, — сказал я ей вслед, откинувшись назад в своем офисном кресле под тяжестью своего разочарования.
— Дежурить в туалете? Черт! Что она сделала, чтобы заслужить это? — Бишоп заполнил мой дверной проем, его слишком большие карие глаза сияли весельем.
— Не твое дело, — проворчал я. — Я удивлен тем, что вижу тебя здесь. Я уже начал думать, что ты уволился и переехал в спортзал. — Бишоп мог быть занозой в заднице, но я знал его всю свою жизнь. Он естественно стал моей правой рукой и знал почти все, что я знал о бизнесе. Я доверял ему свою жизнь. Мне все еще не хотелось делиться с ним своей дилеммой с Ноэми.
— Когда ребята позвонили и сказали, что внизу меня ждет гость, я решил, что смогу совместить работу и удовольствие. — Он поднял белое полотенце, которое, как я не заметил, было у него в руках; на махровой ткани остались пятна крови.
Я замолчал. — Ты от меня скрыл? — Пленник был именно тем, что мне было нужно, чтобы изгнать некоторых из этих демонов.
Ответная ухмылка Бишопа была почти маниакальной. — Албанец был пойман сегодня утром, когда вынюхивал информацию в клубе на 58-й улице. Мы подготовили его внизу.
— Черт, почему ты мне не сказал? — Я поднялся на ноги и стащил с себя пиджак.
— Просто размял его для тебя.
Я вышел из офиса, даже не закончив закатывать рукава. Хорошо, что некоторые люди так и не учатся, потому что сегодня мне это было необходимо.
Наша кладовая двойного назначения в подвале была пуста, если не считать привязанного к стулу мужчины средних лет под единственной подвесной лампочкой. И еще небольшой металлический столик, уставленный различными инструментами, используемыми для убеждения.
Бишоп был прав. Парень был весь в синяках и брызгах крови, но никаких серьезных повреждений не было. Скоро он будет готов петь.
Все клубящиеся мысли, возникшие ранее, улеглись, и меня охватило умиротворяющее спокойствие. Уверенность в цели и радость мести.
— Я так понимаю, наш друг еще не настроен говорить? — спросил я Бишопа, подходя ближе к столу.
— Неа, думает, что он большая шишка.
Я взял в руки аккумуляторную дрель, наслаждаясь ощущением ее веса. Когда я повернулся к нашему пленнику, в его глазах на мгновение мелькнул ужас, а затем его жалкая маска вернулась на место. Это была моя любимая часть. Наблюдать за тем, как быстро они ломаются.
— Мы не обязаны этого делать, мой друг. Просто скажи мне, что планирует твой босс, и все это быстро закончится.
Он посмотрел на меня стеклянными черными глазами, а потом плюнул в меня.
Я включил дрель и вогнал наконечник в его колено, вдавливая сверло в кость и хрящ.
Истерические вопли наполнили комнату.
Сверло было очень эффективным, поэтому мне не пришлось слишком глубоко входить, прежде чем они заговорили. Как только я услышал его крики, я отступил назад и выжидающе посмотрел на него. Лицо мужчины было опущено, скрывая его от глаз.
— У меня нет целого дня, придурок, — резко ответил я.
Когда мужчина поднял свое лицо к моему, то, что я принял за рыдания, на самом деле оказалось маниакальным смехом.
— Я слышал, тебя можно поздравить, — сказал он, его слова были с легким акцентом и раскатистыми от боли. — Девушка Манчини — настоящий приз. Было бы жаль… потерять такую… сладкую маленькую шлюшку. — Он с трудом держался на ногах, но все же сумел торжествующе улыбнуться, потому что знал, что задел нерв мстительным гневом, омрачившим мое лицо.
Ярость, подобной которой я никогда не знал, охватила меня, лишив всех рациональных мыслей и заставив действовать.
Я вытащил пистолет из-за пояса брюк и выстрелил ему в брюхо. Я ничего не мог с собой поделать. Я должен был наказать его за то, что он выплеснул такую грязь и имел наглость говорить со мной о моей невесте.
— Ну, черт. Тебе действительно не следовало этого делать, — сказал Бишоп над криками албанца.
И да, и нет. Я хотел покончить с его жизнью тогда и там, но я не отказал бы себе в удовольствии узнать, что он страдает. — Ты хоть представляешь, сколько времени нужно, чтобы умереть от простреленного кишечника? У нас еще много времени. И может быть, если он
Бишоп усмехнулся. — Думаю, мне лучше устроиться.
Я хмыкнул, чувствуя себя немного лучше. Албанец не только умрет, но и, вероятно, расскажет нам все, что мы хотели знать, когда испустит последний вздох, и я смогу отправить его домой с кишащей личинками раной и болью, вытравленной в каждой щели его уродливого лица.
В жизни нужно искать положительные стороны.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
После обеда я получила неожиданное сообщение от Шай с предложением поужинать вместе с ней. Перспектива провести время вне дома с подругой была настолько привлекательной, что я рискнула рассердить отца и попросить разрешения. Я написала записку, объясняющую, как важно для меня занять свое место среди ирландских женщин, и показала ее ему вместе с текстом. Он согласился, но только после своего обычного шквала тонко завуалированных угроз и приказа о том, что Умберто должен сопровождать меня.
Мне ужасно нужно было отвлечься после неудачного утра, поэтому мне было все равно, какими ограничениями он меня сковал. Мне нужно было выбраться из этого проклятого дома и уйти от своих безумных мыслей.
Мы встретились в причудливом французском ресторане с низкими потолками и мерцающими свечами на каждом столике. Умберто сидел напротив нас. Шай с любопытством разглядывала его, и я вспомнила, как ребенок изучает песочный замок, прежде чем сравнять его с землей.
— Ты везде берешь с собой свой мускул? — Она выглядела так же великолепно, как и при нашей первой встрече. Я подумала, бывает ли у нее когда-нибудь неудачный день с прической и она ходит в трениках или она от природы идеальна. Это казалось утомительным, но я также немного завидовала.
Я достала свой блокнот, не готовая к тому, что весь остальной мир узнает, что я могу говорить. Надеюсь, Коннер сохранил этот маленький секрет между нами.
К сожалению. Я подвинула блокнот к ней.
— Это хорошо, что твой отец хочет защитить тебя, — согласилась она.
Мне хотелось, чтобы это было только так. Умберто превратился из защитника в тюремщика в день смерти моей матери.
Спасибо за приглашение. Хорошо бы выбраться из дома.
— Конечно! В клубе нам не хватало времени побыть вместе.
Я вопросительно подняла брови. Коннер знает, что ты здесь?
Он ясно дал понять, что ему не нравится идея, чтобы мы с Шай подружились. Мне было наплевать на его нелепые приказы, но я не хотел, чтобы у нее были неприятности.