Джилл Рамсовер – Никогда правда (страница 29)

Челюсть Энцо почти незаметно сжалась. — Хорошо, но мне нужно найти покупателя. Если ты сможешь дать мне время до конца недели, мы договорились.

Биба задумчиво нахмурился, взглянув на своего коллегу рядом с собой. — Да, это подходит.

Одновременно обе группы поднялись из-за стола. Энцо протянул руку Бибе. — Приятно иметь с тобой дело, Борис.

— Всегда рад, мой друг. — Он отстранился, все еще держа взгляд Энцо. — Надеюсь, ты знаешь, что предательство Сэла было предательством и для нас. Мои люди ищут его — если мы найдем его раньше тебя, он будет нашим долгом. Не должно быть известно, что кто-то надул братву и ушел. — Глаза Бибы вдруг стали кристально ясными, в его суровом взгляде читалось смертельное обещание.

— Я не ожидаю ничего меньшего. Все, о чем я прошу, если ты найдешь его первым, дай мне знать, чтобы я мог отменить свои поиски.

Губы русского впервые растянулись в широкой ухмылке. — Конечно, тогда мы согласны. Прежде чем вы уйдете, мы должны произнести тост. — Один из солдат как по волшебству появился с полной бутылкой водки и стопкой рюмок. Сумасшедшие, мать их, русские — их даже не смутил тот факт, что было десять утра.

Биба налил здоровые порции прозрачной жидкости в каждую рюмку. — Вам понравится. Это белуга, одна из лучших в России-матушке. — Он держал бутылку в одной руке, затем поднял свой стакан в другой, и мы все последовали его примеру. — За дальнейшую дружбу и общие цели, — сказал он с безумным блеском в глазах. Сэл был мертв независимо от того, кто его нашел, но если это были русские, то он собирался желать смерти задолго до ее наступления.

Все мы опрокинули рюмки, зная, что в русской культуре считается невежливым не выпивать предложенное одним глотком. Биба передал бутылку своему солдату, а затем вывел нас из конференц-зала. Когда я шел в порядке очереди обратно по коридору, я заглянул в один из открытых кабинетов и, заикаясь, остановился. На полу, прислоненная к ряду металлических картотечных шкафов, стояла картина с изображением трех черепов.

Она была идентична той, которую я видел, как рисовала София.

Каковы были шансы? Нулевые.

Рука вырвалась, схватилась за дверную ручку и потянула дверь на себя. Один из солдат Бибы сузил на меня глаза. — Кажется, вы собирались уходить, — предупреждающе процедил он.

— Мои извинения, — сказал я, поворачиваясь, чтобы догнать остальных.

Я лишь наполовину слушал, как мы прощались, а затем разошлись в разные стороны. Я завел машину и начал ехать, не имея в виду никакого пункта назначения.

Этого не могло быть. Это должно быть совпадение.

В памяти всплыл образ испуганного лица Софии, когда я сказал ей, что смотрел, как она рисует, и у меня запульсировали виски. С какой стати картина Софии должна быть в русской мастерской? Что я пропустил в ее жизни, пока меня не было?

Она всю жизнь знала о связях своей семьи с мафией, так какие еще у нее были секреты? Гребаные русские? Эти мудаки были сумасшедшими. О чем она могла думать, общаясь с ними?

Мой разум был совершенно потрясен.

Мне нужно было выяснить, что, черт возьми, происходит, и я должен был узнать это сейчас.

18

СОФИЯ

Тогда

— Я так хочу уехать из родительского дома. До окончания школы еще целых два года... Я никогда не смогу этого сделать, — сказала я Майклу в раздражении. Мы вышли на улицу пообедать в необычайно теплый весенний день, устроившись поудобнее в лучах солнца на территории школы.

— Да, ну, мой отец нашел меня в эти выходные, — сказал он, выдергивая травинку и медленно разрывая ее на кусочки.

— Он нашел тебя? Что значит он нашел тебя? Ты прятался?

Он посмотрел на меня сквозь свои густые ресницы и ухмыльнулся. — Типа того. Мы говорили всем, что мои родители только что развелись, когда я переехал сюда, но это было не так. Мои родители никогда не были женаты. Мой отец — опасный человек. Он часть русской мафии, братвы.

Несмотря на теплое солнце, по моим рукам побежали мурашки. — Ты смеешься надо мной? — Мое настроение стало настолько тяжелым, что Майкл обратил на меня внимание.

Его глаза сузились, когда он искал мое лицо. — Я не шучу, Соф. Мне не следовало даже говорить тебе, но мне не с кем больше поговорить об этом.

— Ты был в бегах?

— Не совсем. Если бы это было так, мы бы, наверное, переехали куда подальше. Несколько лет назад мой отец дал понять, что хочет, чтобы я пошел по его стопам, и моя мама взбесилась. Она разработала план, достала фальшивые документы и перевезла нас сюда. Вся ее семья в Нью-Йорке, поэтому она не хотела уезжать далеко, но она надеялась держать папу подальше от меня.

— Документы как новая личность? Тебя вообще зовут Майкл? — Я уставилась на него, с трудом понимая, что он мне говорит. Какова была вероятность того, что парень, который за последний год стал моим самым близким другом, был связан с русской мафией? Насколько я могла судить, итальянская и русская группировки не очень-то сочетаются. В своем районе острова Статен я еще не встречал русских.

Майкл хитро усмехнулся. — Технически, Михаил Савин — мама зовет меня Мишей. Гарин — это сокращенная форма имени моего деда, Герасим.

Как будто рассказывая мне о своем любимом блюде или планах на выходные, Майкл выдал глубоко личный секрет. Я была потрясена. Никогда за все годы моей работы никто не открывал мне что-то настолько важное, не доверял мне столь деликатную информацию.

— Мой отец — босс итальянской мафии, — без колебаний сообщила я. Мои глаза расширились, когда я поняла, что сделала. Слова назад было не вернуть. Все эти годы я хранила тайну в себе, и я без раздумий бросила бомбу. Я была совершенно ошеломлена.

Майкл уставился на меня, а затем откинул голову назад в приступе смеха.

— Ты смеешься? Я не шучу! — шипела я на него, шлепая его по ноге.

"Я знаю, вот почему это так смешно. Я мог сказать, что ты отличаешься от других кукол, но я не знал, что мы такие родственные души".

Я не могла не усмехнуться его веселью и покачала головой. — Так рад, что у меня есть партнер в клубе Поганая семья — или лучше сказать товарищ?

— О! У Софии есть шутки! — поддразнил он, все еще широко улыбаясь. — Ты можешь использовать любое слово, какое захочешь, но я не говорю на русском.

— Полагаю, это имеет смысл — я не говорю на итальянском. Я так понимаю, твоя мама русская?

— Да, но она родилась здесь. Как и мой отец.

— Расскажите мне о нем, — сказала я, становясь все более мрачной. — Что значит, что он нашел тебя?

Майкл пожал плечами, пытаясь выглядеть бесстрастным, но я чувствовала его беспокойство. — Он был зол на мою маму, но он не ужасный человек. Он не собирается причинять ей вред или что-то в этом роде. Он настаивает, чтобы я проводил с ним выходные в городе, так что я не совсем понимаю, что это значит. Он никогда не был супервовлечен в мою жизнь, и я, конечно, никогда не имел отношения к его братве.

— Но ты ведь все равно собираешься жить здесь? — Мысль о том, что он уедет, приводила меня в ужас. Не потому, что он сдерживал хулиганов, а потому, что он был единственным человеком, который видел меня - видел настоящую меня.

— Я никуда не уезжаю, Соф. Не беспокойся. — Он посмотрел на меня, почти печально. — Мафия, да. Одно препятствие за другим, — пробормотал он про себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, просто разговариваю сам с собой. — Он улыбнулся, но я все еще видела грусть, затаившуюся в его глазах. — Твой Нико, знал ли он о твоей семье? — тихо спросил он. Это был один из немногих случаев, когда он упоминал Нико за год нашего знакомства, и это упоминание застало меня врасплох.

— А... нет. Никто не знает. На самом деле, моя семья не знает, что я знаю. — Мой взгляд упал на землю, где я изучала грязь на своем ботинке.

Он молчал, и я осмелилась посмотреть вверх. Глаза Майкла были круглыми. — Ты серьезно? Они тебе не сказали? Как, черт возьми, ты догадалась?

— Это долгая история, но мой брат был убит, когда я была маленькой. Мои родители солгали о том, что произошло. После этого я наблюдала и узнавала. Это было не так уж сложно, если быть внимательной.

На его лице появилась лукавая улыбка. — Молодец. Не надо морочить Софии голову.

Я хихикнула, оценив его способность разрядить обстановку. Так всегда было с Майклом — легко и непринужденно. Наша дружба была естественной, и даже тяжелые темы никогда не казались слишком обременительными. Я хотела бы позволить ему проскользнуть в ту дыру, которую Нико оставил в моем сердце, но она была забаррикадирована.

Я не могла этого сделать.

Я боялась, что только один человек сможет поместиться в этот неправильной формы орган в моей груди, и этот человек ушел. К счастью, Майкл так и не выбрал этот путь для нашей дружбы. Я не была уверена, почувствовал ли он мое нежелание или это было по другим причинам, но я определенно не собиралась поднимать эту тему и спрашивать. Я просто была рада, что он есть в моей жизни, и не хотела ничего делать, чтобы это разрушить.

***

Еще два года мы с Майклом поддерживали нашу легкую дружбу. На всякий случай мы держали наши отношения в секрете. Он не приходил в дом моих родителей и не упоминал обо мне во время поездок в город со своим отцом. Такая динамика нас устраивала, и только в конце выпускного класса все неожиданно изменилось.

Осенью я собиралась поступать в Колумбийский университет, а Майкл раздумывал, идти ли ему работать на отца. Его маме не нравилась эта идея, но она ничего не могла с этим поделать. Перспектива появления братвы меня не слишком беспокоила. Наблюдая за своей семьей все эти годы, я знала, что он сможет жить нормальной жизнью независимо от того, будет он в братве или нет. Я была рада, что он говорил со мной об этом и включал меня в свою жизнь, даже в самые мрачные ее стороны.