Джилл Рамсовер – Никогда правда (страница 19)
София знала, что я работаю на ее отца, поэтому мне больше не нужно было беспокоиться о том, как объяснить свое присутствие. У меня было время, чтобы наладить отношения между нами. Не было никаких сроков или ограничений по времени, чтобы разобраться в нашем дерьме. В какой-то момент мне придется решить, что делать с разговором с Энцо, но это может подождать. Пока что я буду делать свою работу.
На этот раз было легче войти в дом Софии. Горько-сладкое послевкусие старых воспоминаний все еще присутствовало, но на этот раз я был готов к натиску. В дальнем конце коридора было темно — София, несомненно, готовилась к выпускному вечеру, но какая-то часть меня надеялась увидеть бледный свет, сигнализирующий о ее близости. Я отбросил детскую тоску и сосредоточился на том, что Энцо, возможно, захочет обсудить со мной, пока я шел за ним в кабинет.
Он натянуто улыбнулся и жестом пригласил меня сесть напротив него за стол. — Я думал, что вы с Софией уже на пути к разрешению разногласий, но то, что произошло прошлой ночью, не увенчалось успехом. Сегодня она почти не разговаривает, и если бы я не знал лучше, я бы сказал, что она провела ночь в слезах. Я не знаю, что именно произошло, когда вы расстались, но она не собирается так просто это оставить.
В словах Энцо был явный намек на проступок, и я почувствовал непреодолимое желание защищаться. — Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить ее, сэр. У меня не было выбора, когда я входил в эту жизнь. Когда все было сделано, я решил не тащить ее с собой. Я сделал то, что, по моему мнению, было лучше для нее. — Я почувствовал облегчение от того, что могу говорить за себя. Я просто надеялся, что не открываю дверь, из-за которой у меня будут неприятности.
Энцо скрестил руки, прижав кончики указательных пальцев к губам. — Ты был одним из новобранцев Сэла, если я правильно помню. Правильно ли я понимаю, что ты не хотел становиться частью этого подразделения? — Его черты лица были абсолютно бесстрастными, не давая мне понять, задают ли мне простой вопрос или я даю показания на собственном суде.
— Сэл хотел, чтобы я был на борту, поэтому он использовал все имеющиеся у него рычаги, чтобы заставить меня работать на него — потребовать моей преданности и стать человеком, которым я стал.
— Признаюсь, я был удивлен, когда узнал, что ты стал членом семьи. Когда ты был еще совсем юным, и ты так сильно понравился Софии, я поговорил с твоим отцом о том, чтобы ты не знал о нашей деятельности. Я не хотел, чтобы эта информация попала к Софии. Я бы предпочел, чтобы у нее были друзья вне семьи, чтобы облегчить жизнь, но она так переживала после смерти брата, что я не мог помешать ей подружиться с тобой. Пока вы росли, я гадал, чем все это закончится. Насколько я слышал, ты ничего не знал о семье, пока внезапно не оказался в наших рядах. Потом вы расстались, и это больше не было проблемой.
— Я ничего не знал о семье, пока Сэл и мой отец не провели для меня краткий курс. Я случайно увидел вас той ночью возле склада, куда меня привезли. Я подумал, что, возможно, вы принимали участие в моей вербовке, что вы заказали мое посвящение.
Он покачал головой, поджав губы. — К сожалению, нет. Это было еще одно неверное решение, принятое Сэлом. Никому не нужен человек, который не хочет, чтобы его вербовали, но назад дороги нет. Надеюсь, теперь это не проблема? — спросил он, слегка приподняв брови.
— Это было целую жизнь назад. Я смирился с тем, где я нахожусь, и нашел для себя семью. — Я вложил в свой взгляд каждую унцию уверенности и спокойствия, которыми обладал. Я не хотел дать Энцо ни малейшей тени сомнения в моей преданности.
Спустя вечную секунду он опустил руки. — Тебе нужно будет уладить дела с Софией. Она скоро переедет из нашего дома, и я хочу, чтобы ее кто-то охранял.
— Я работаю над этим. —
Маленький голосок внутри меня прочистил горло и сказал, что сейчас самое время рассказать Энцо, что его дочь знает о семье. Я присягнул организации, поэтому я должен был быть абсолютно предан этому человеку. Так почему же мои губы отказывались двигаться?
Ничто не стояло выше моей Божьей коровки.
Даже моя собственная жизнь.
Энцо вернул меня в настоящее, когда продолжил говорить. — Завтра утром у нас встреча с русскими, чтобы разобраться с тем беспорядком, который устроил Сэл. Я хочу, чтобы ты был там. Как только мы разберемся с русскими, надеюсь, мы сможем сгладить отношения с Галло и добраться до Сэла.
— Не проблема. Дай мне знать, когда и где, и я буду там.
Он кивнул, затем встал и протянул руку. — Возможно, это не та жизнь, которую ты себе представлял, но я рад, что ты с нами. Ты хороший человек, Антонико.
Я крепко пожал его руку. — Спасибо, дон Дженовезе.
— У нас еще есть несколько часов до начала мероприятий, но ты можешь оставаться здесь. Я не был уверен, что у меня будет возможность навестить тебя, когда Карлотта поручит мне работу, — добродушно сказал он.
— Нет проблем. Мне нужно выполнить пару поручений, но я вернусь вовремя.
Я извинился и пошел обратно к машине. Мне нужно было позвонить старому другу, чтобы узнать, что я могу накопать на этого Майки. Я не был уверен, зачем мне лезть в прошлое Софии, но что-то не давало мне покоя. Возможно, это была беспричинная ревность. Преследовать какую-то ее школьную влюбленность было не совсем рационально.
Когда дело касалось Софии, все логические мысли покидали меня.
С каждым днем, с каждой минутой, проведенной в разлуке, я все больше и больше убеждался в том, что должен сделать ее своей. Если бы только существовал простой способ сделать это. Нутром я понимал, что есть только одна возможность, но она имела столько же шансов сработать, сколько и обернуться против меня.
Я должен был рассказать ей все, даже если она никогда больше не заговорит со мной.
Это был риск — не только потому, что она может оттолкнуть меня, но и потому, что я нарушу свою клятву во второй раз. Моя потребность обладать Софией должна была стать моей смертью, но то, что она будет моей, сколько бы это ни длилось, стоило бы того огненного спуска в недра ада.
13
СОФИЯ
Прошлая ночь была такой катастрофой. Если бы мне пришлось перечислять все, что пошло не так, я бы даже не знала, с чего начать. Наверное, с того, что я позволила Нико увезти меня. Он попал в точку, когда сказал, что все было как в старые добрые времена. Стоя с ним на террасе, я чувствовала себя так, словно проскользнула через портал на семь лет назад. Я была ошеломлена тем, насколько комфортно и нормально я себя чувствовала, несмотря на все, что между нами произошло.
Шампанское, несомненно, сыграло свою роль в моем сомнительном выборе. Я могла бы закричать или начать сопротивляться, но не стала. Как бы сильно он не ранил меня в прошлом, как бы я не опасалась увидеть его снова, он все еще был Нико. Я не смогла бы разлюбить его, даже если бы попыталась, а я не пыталась. Самым страшным было то, что я не думала, что когда-нибудь захочу перестать любить Нико. Как же это было неправильно! Он был неотъемлемой частью меня, и избавиться от него означало бы уничтожить неотъемлемую часть моей души.
Я не могла. Не смогла бы.
И что мне оставалось?
Я прорыдала большую часть ночи, вот что. Некоторые из моих потрясений были гораздо глубже, чем то, что сделал Нико. Видя, как он повторяет худшую ночь в моей жизни, я вновь ощутила все гнетущие эмоции, связанные со смертью Марко. Мне было больно так, что я даже забыла, что человек может причинять боль.
Затем маятник качнулся в другую сторону, и я вспомнила то мгновенное блаженство, которое испытала, когда украла поцелуй Нико в его машине. Мои губы на его губах стерли всю остальную боль и страх. Нахождение в его объятиях принесло мне больше комфорта и уверенности, чем когда-либо прежде. Но это было так же недолговечно, как радуга после летней грозы. Когда я увидела понимание, которое установилось между Нико и моим отцом, кусочки головоломки встали на свои места, открывая четкое изображение того, что произошло столько лет назад.
Нико стал членом мафии, выбрав
Он стал частью организации моего отца и, в свою очередь, ушел от меня. Он мог утверждать, что защищал меня или что он поклялся хранить тайну, но в каждом правиле есть исключения. Это был его выбор — оттолкнуть меня. Его выбор — вступить в организацию. Его выбор — хранить эти секреты.
Все было выбором.
Почему он не мог доверить мне свой секрет? Неужели он думал, что я кому-то расскажу и подвергну его опасности? Неужели он не понимал, что я уже в опасности, учитывая связи моего отца? Знала ли я об отце или нет, Нико должен был знать, а значит, он знал, что я уже в опасности. Тогда как оттолкнуть меня, чтобы я была в большей безопасности?