Джидду Кришнамурти – Наблюдающий есть наблюдаемое (страница 7)

Творческость – это нечто бесконечно более великое, чем простая способность к выражению; просто удачное выражение и его последующее признание, конечно, не означают творческость. Успех в этом мире подразумевает, что вы принадлежите этому миру, миру угнетения и жестокости, неведения и враждебности, разве нет? Стремления, амбиции действительно дают результат, но разве вместе с результатом не приходят страдание и запутанность к тому, кто успешен, и к тем, кто рядом? Учёный, строитель – они, вероятно, привнесли определённые положительные моменты, но разве не принесли они также разрушение и неизмеримое страдание? Это и есть творческость? Получается, именно она настраивает людей друг против друга, как делают политики, правители, священники?

Творческость возникает, когда есть свобода от цепей желания с его разладом и страданиями. Оставляя «я» с его агрессивностью и безжалостностью, его бесконечной борьбой за то, чтобы чем-то стать, мы приходим к творческой реальности. Вы не чувствовали насыщенную, творческую радость в красоте заката или тихой ночи? В тот момент – когда «я» временно отсутствует – вы чутки, открыты для реальности. Это событие редкое и неожиданное, вне вашего контроля; но, однажды почувствовав его насыщенность, «я» требует, чтобы наслаждение продолжалось, и таким образом начинается разлад.

Мы все испытывали временное отсутствие «я» и в тот момент чувствовали необыкновенный творческий экстаз – но, вместо того чтобы переживать это изредка, случайно, не можем ли мы войти в правильное состояние, в котором реальность будет представлять собой вечное пребывание? Если вы ищете того экстаза – это будет активность «я»; некоторые результаты будут, но это будет не то состояние, что приходит благодаря правильному мышлению и правильной медитации. Нужно узнать и понять неуловимые пути «я», ибо с познанием себя, «я», приходят правильные мышление и медитация.

Правильное мышление приходит благодаря непрерывному потоку самоосознавания – осознавания мирских действий, – равно как и медитативной активности. Творческость и её экстаз приходят благодаря освобождению от желания – и это является добродетелью.

Вопрос: Последние несколько лет в своих беседах вы, кажется, концентрируетесь на развитии правильного мышления. Раньше вы больше говорили о мистическом опыте. Вы намеренно избегаете сейчас обсуждения данного аспекта?

Кришнамурти: Разве для правильного опыта не нужно заложить правильный фундамент? Разве опыт не является иллюзорным без правильного мышления? Разве, реши вы построить добротный и надёжный дом, не возводили бы вы его на крепком и правильном фундаменте? Переживать что-то на своём опыте – сравнительно легко, и, в зависимости от условий, мы это делаем. Мы испытываем нечто на своём опыте в соответствии с нашими убеждениями и идеалами, но разве такой опыт приносит свободу? Вы не замечали, что опыт приходит к человеку в соответствии с его традициями и вероисповеданием? Традиция и вероисповедание формируют опыт, но, чтобы испытать на опыте реальность, которая не является ни традицией, ни идеологией, разве мышление не должно выйти за пределы собственной обусловленности? Разве реальность не является несотворённой? И если предполагается, что ум должен испытать опыт несотворённого, разве не должен он перестать творить, формулировать? Разве ум-сердце не должен быть абсолютно спокойным и безмолвным, чтобы выявилось реальное?

Любой опыт можно неправильно интерпретировать, и таким же образом возможно сделать так, чтобы любой опыт казался реальным. Перевод зависит от переводчика, и если переводчик предвзят, невежествен, зафиксирован в каком-либо шаблоне мышления, то его понимание будет соответствовать его обусловленности. Если он, как говорят, религиозен, его опыт будет соответствовать его традиции и вероисповеданию; если он не религиозен, его переживания будут принимать форму в соответствии с тем, что он испытывал ранее. Возможности применения инструмента зависят от самого инструмента; ум-сердце должен создать в себе способности. Он способен либо переживать реальность, либо создавать для себя иллюзию. Переживать реальность очень непросто, ведь это требует бесконечной гибкости и глубокого, основополагающего покоя. Эта пластичность, этот покой – не результат желания или усилия воли, так как желание и воля – производные двойственного стремления быть и не быть. Гибкость и покой не происходят из конфликта. Они формируются благодаря пониманию, а понимание приходит с самопознанием.

Без знания себя вы только живёте в состоянии противоречия и неуверенности; без знания себя то, что вы думаете-чувствуете, не имеет основы; без знания себя просветление невозможно. Вы и есть весь мир, вы и есть ближний, друг и так называемый враг. Если вы захотите понять, сначала вы должны понять себя, ибо именно в вас – корень всего понимания. В вас – начало и конец. Чтобы понять эту бескрайнюю сложную сущность, ум-сердце должен быть простым.

Чтобы понять прошлое, ум-сердце должен осознавать свои действия в настоящем, ибо лишь через настоящее можно понять прошлое, но вы не поймёте настоящее, если сохраняется отождествление с «я».

Итак, через настоящее раскрывается прошлое; через непосредственное осознавание можно обнаружить и понять многие скрытые уровни. Таким образом, благодаря постоянной осознанности, возникает глубокое и обширное знание себя.

10 июня 1945

Четвёртая беседа в Дубовой роще

Может ли каждый, кто ответственен за разлад и страдание в себе самом, а значит, и в мире, позволить, чтобы его ум-сердце был притуплён ошибочными философиями и идеями? Если вы – то есть те, кто создал эту борьбу и страдание, – не изменитесь в основе своей, разве принесут системы, конференции, проекты порядок и миролюбие? Разве не должны вы неизбежно преобразовать себя, ведь мир является тем, чем являетесь вы? Ваши внутренние конфликты выражаются во внешних катастрофах. Ваша проблема – проблема мира, и только вы можете ее решить, а не кто-то другой; вы не можете оставить её другим. Политик, экономист, реформатор – такой же лицемер, как и вы сами, хитроумный создатель планов; но наша проблема – а это человеческий конфликт и страдание, пустое существование, которое приводит к таким ужасающим катастрофам, – требует больше, чем умные машины, больше, чем поверхностные реформы политиков и пропагандистов. Она требует радикального изменения человеческого ума, и никто не может произвести это преобразование – никто, кроме вас самих. Ибо тем, чем являетесь вы, является и ваша группа, ваше общество, ваш лидер. Без вас мир не существует; в вас – начало и конец всех вещей. Ни одна группа, ни один лидер не могут установить вечные ценности – только вы сами.

Бедствия и страдания возникают, когда временные чувственные ценности превалируют над вечными ценностями. Вечные, непреходящие ценности – не результат веры; ваша вера в Бога не означает, что вы практикуете вечные ценности, – только то, как вы живёте, покажет реальное положение дел. Когда мы теряем реальность, неизбежно возникают угнетение и эксплуатация, агрессивность и экономическая безжалостность. Вы потеряли реальность, когда, исповедуя Божью любовь, стали потворствовать убийству своих собратьев, стали оправдывать массовые убийства во имя мира и свободы. Пока вы ставите на первое место чувственные ценности, будут существовать разлад, запутанность, страдание. Убийство никогда не может быть оправдано, и пока чувственные ценности продолжают преобладать, человек теряет свою огромную значимость.

Страдания и несчастья продолжатся, пока религия организована так, чтобы быть частью государства, служанкой государства. Она помогает покрывать организованное применение силы в качестве государственной политики – и таким образом стимулирует угнетение, невежество и нетерпимость. Как же может религия, соединённая с государством, выполнять свою истинную функцию – раскрытие и поддержание вечных ценностей? Когда реальность утратили и больше не ищут, единство тоже будет утеряно, и человек восстанет против человека. Запутанность и несчастья нельзя уничтожить лишь посредством постепенного забывания, посредством удобной идеи эволюции, которая только порождает инертность, бездумное принятие и непрерывное движение к катастрофе; мы не должны позволять, чтобы ходом нашей жизни управляли другие, чтобы наша жизнь шла ради других людей или ради будущего. Мы ответственны за свою жизнь, не за чужую; мы ответственны за своё поведение, не за чужое; никто иной не может преобразовать нас. Каждый должен открывать и переживать реальность, и только в этом – радость, безмятежность и высшая мудрость.

Как в таком случае мы можем прийти к этому переживанию – через изменение внешних обстоятельств или через внутреннее преобразование? Внешнее изменение подразумевает контроль окружающего мира с помощью законодательства, с помощью экономических и социальных реформ, знания фактов, а также посредством улучшения – резкого либо постепенного. Но разве смена внешних обстоятельств когда-либо вызывает фундаментальное внутреннее преобразование? Разве для результата на внешнем уровне не требуется прежде всего внутреннее преобразование? Вы можете законодательно запретить амбиции, так как они порождают безжалостность, самоуверенность, соперничество и конфликт, но можно ли искоренить амбиции извне? Подавленные в одном месте, не проявятся ли они в другом? Разве внутренние мотивы, личные мысли-чувства, не определяют внешнее? Чтобы произошло внешнее мирное преобразование, разве не должна произойти для начала глубокая психологическая перемена? Может ли внешнее, насколько приятным оно бы ни было, принести долговременное удовлетворение? Внутренняя жажда всегда определяет внешнюю. С точки зрения психологии ваше общество, ваше государство, ваша религия являются тем, чем являетесь вы; если вы похотливы, завистливы, невежественны, то и ваше окружение будет таким же. Мы создаём мир, в котором живём. Чтобы произошло радикальное и мирное изменение, необходимо добровольное и разумное внутреннее преобразование; это психологическое изменение, конечно же, не может произойти принудительно – ведь в таком случае возникнут такие внутренние разлад и запутанность, что они снова ввергнут общество в катастрофу. Внутреннее возрождение должно быть добровольным, разумным, не по принуждению. Сначала мы должны найти реальность, и только потом вокруг нас могут возникнуть мир и порядок.