Джезебел Морган – За третьей гранью (страница 43)

«Анрис, – жёстко произнесла я. – Прекрати величать меня богиней! Мне это уже надоело!»

На это девушка резонно возразила, что простым людям сравнение с богами должно льстить.

«А мне – нет, – отрезала я, уперев руки в боки. – Это уже просто не смешно. Я приказываю тебе, чтобы меня больше не величала божественной Тефнут!!!»

«А если ты не богиня, то по какому праву мне приказываешь?» – неожиданно со спокойной серьёзностью спросила египтянка. Я осеклась и в задумчивости клацнула зубами. Неужели верная жрица решила взбунтоваться?

Прекрасно себе представляю, какое ошарашенное у меня было лицо! Грех на такое в своё удовольствие не полюбоваться! Из вежливости, Анрис любовалась очень мало, неожиданно глаза её потеплели и тряхнув головой она тихо рассмеялась.

«Знаешь… Элис… моё имя означает «круг жизни Исиды», и я должна была стать жрицей в её храме. Но волею судьбы я попала в храм небесной львицы, – она в задумчивости склонила голову, – не знаю, чтобы меня там ждало – жрицей я была не самой лучшей. И жертва Тефнут была наибольшим, что полезного я могла принести. Если бы не ты… я просто не могу представить, что бы меня ждало!»

Тут девушка трогательно всхлипнула, как маленькая Хельга, уламывающая родителей купить ей очередную куклу.

«А уж что меня ждала в вашем храме», – тяжело вздохнула я, вспомнив ушастого фараона.

Египтянка бросилась мне на шею и начала всхлипывать и что-то бормотать. У бедной девушки началась истерика – это я-то благодаря воспитанию не принимаю представителей других рас за дива дивные, чуда чудные. А каково юной жрице?

Я молча смотрела поверх её головы куда-то в стену, не фокусируя взгляд. Страдала я, скорее, переизбытком воображения, и теперь могла прекрасно представить, что могло бы быть, если стерве-Судьбе не было угодно столкнуть нас лбами. Показательная казнь самозванки, замаскированная под торжественно жертвоприношение – лучшее, что могло меня ждать. Богатая фантазия широкими мазками извлекала из небытия тёмные залы, огромные, но словно давящие на плечи, внутри которых хочется согнуться в три погибели, ещё сильнее ощущая свою ничтожность; бесконечные церемонии, непонятный язык, поклоны жрецов и кривые улыбки жриц, кровавые жертвоприношения и редкие прогулки под стражей, как особо опасный преступник под конвоем… Почти совершившееся замужество, лопоухое убожество хрен знает какой династии рядом. Всё это – потеря свободы. Потеря себя самой, своей личности, всего того, что я ценю больше всего на свете. Своей независимости. Вот так и рождается дружба…

Я тряхнула головой, отгоняя назойливую картинку. Бррр, ну и кошмар, такое во сне увидишь – седой проснёшься! Совесть, старая облезлая змея с обломанными зубами, подняла голову и немигающим взглядом уставилась на меня. И чего тебя на этот раз надо, чудо? Я Анрис не обижаю и никому не дам её обидеть… Чем-то она мне напоминает Хельгу… такой, какой я хочу её видеть. Только, увы, перевоспитать сестричку мне не удаётся – на редкость невразумительная особа!!!

Жрица уже успокоилась и отстранившись с терпеливой улыбкой ждала, пока я вынырну из своих раздумий, не тормошила меня и не ныла над ухом, мешая продумывать план захвата мира… ой! Кажется, я очень сильно задумалась, да…

Я с сомнением глянула на лестницу. По-моему, сейчас не лучшее время, чтобы беспокоить нашего хозяина. Порвет на ленточки и не заметит. Мне бы, например, не понравилось, когда ко мне кто-то лезет с вопросами, когда я в плохом настроении. Только я как-то никогда не думала, что другим это тоже может не нравится. Что ж, думать никогда не поздно, а главное – полезно и похвально.

Значит, на весь этот день мы свободны, пока у хозяина настроение не поднимется до планки, когда захочется не убивать, а просто портить жизнь всем окружающим, и он не решит занять нас чем-нибудь шибко полезным на благо родного дома.

Я задумчиво провела руками по платью, расправляя складки и вспомнила, что не плохо бы постирать всю нашу одежду. Египтянка меня поддержала – ей тоже хотелось поскорее одеть привычное ей платье, а не тот балахон, что нашёлся в доме. Обрадованная жрица убежала искать воду и какую-нибудь лохань для стирки, а я медленно побрела в свою комнату, лениво размышляя, что мне делать со своей майкой, полностью потерявшей свой товарный вид. Хлопнув дверью, я поспешила в этом убедиться, тем самым ещё сильнее испортив себе настроение.

Вздохнув, я швырнула её в угол, а сама зарылась в шкаф в поисках чего-нибудь подходящего для последующего перешивания. На нижней полке обнаружила платьице явно детского размера. Встряхнув его в руках, я прикинула, что мне оно будет в обтяжку, надо только обрезать рукава и подол. Порывшись в кармане шорт и не обнаружив на привычном месте моего ножа, долго вспоминала, куда я его засунула перед завтраком. Хлопнув себя по лбу, я вытащила на свет божий свой ножичек, внимательно осмотрела лезвие и после этого попыталась надрезать ткань. Ха! Обломалась!

Это портняжными ножницами резать легко, и то тонкую и мягкую ткань, а не ту, из которой был сшит этот шедевр швейного искусства. Ткань выворачивалась из пальцев, плохо надпиливалась коротким лезвием и всячески сопротивлялась столь наглому покушению на свою целостность. Более менее приличный надрез мне удалось сделать, только усевшись на кровать и сжав один край подола между коленями, а другой держа в вытянутой руке. Кое-как, еле-еле, но мне таки удалось частично отрезать, частично оторвать лишний на мой взгляд кусок ткани, и теперь я наслаждалась заслуженным отдыхом.

Лениво шевельнулась мысль, что Анрис отсутствует слишком уж долго. Но в наличии в этом доме хоть какой бадейки я сильно сомневалась, а исполнительная жрица ведь не успокоиться, пока все комнаты в надежде не обшарит. Так что её ждать можно было только после обеда, когда она проголодается.

Я снова взялась за платье, вернее, за то, что от него теперь осталось. Возиться с рукавами дико не хотелось, но с ними получающаяся блуза выглядела совсем уж уныло. Я вздохнула и снова начала пилить грубую ткань.

Когда хлопнула дверь, я даже не смогла повернуть голову, подобно индийской змее, насмотревшейся на хозяина-йога, завязавшись каким-то замысловатым узлом, что сразу и не разогнёшься. Но выпрямившись, я смогла насладиться чудесной картиной «уронившая челюсть Анрис и вампир с деревянным тазиком и безумными глазами». Если честно, я даже немножко смутилась.

«Чего уставились? – недовольно буркнула я, – Я себе кофточку сделать пытаюсь!»

Брунгальд осторожно сгрузил свою ношу в угол и забрав у меня изуродованное платье быстро и легко оторвал рукава. Я задумчиво потрогала расходящийся шов и меланхолично заметила, что надо будет края обметать. Вампир помрачнел, сообразив, кого заставят искать по всему дому иголку с ниткой. Он вообще теперь был хмурый и молчаливый, но вроде бы спокойный. Даже немного погодя принёс в других бадейках горячей и холодной воды.

Заговорщицки переглянувшись, мы поспешили выставить хозяина за дверь и быстро выстирав вещи (удручало отсутствие стирального порошка или хотя бы мыла), в оставшейся воде с удовольствием по очереди вымылись, радуясь возможности отскрести с себя въевшуюся в кожу пыль.

Хель

Ничего, что я говорю, когда вы перебиваете?..

Джель Морган

– Пей, – Рейдж сунула мне в руки пластмассовый бокал с чаем.

– Не хочу! Ты в него всю бутылку коньяка вылила! Я видела!

– И ни чего не выливала! А всего лишь добавила пару капель! – обиделась девушка. Мы сидели в её старой квартире, припасённой, по её словам, на такие пожарные случаи. Здесь было довольно уютно, но слишком пыльно. Было видно, что хозяйка появляется здесь не реже раза в два месяца – в местном аналоге холодильника ещё остались свежие продукты. Но не убиралась она здесь, по видимому, сто лет.

– Так часто случаются пожарные случаи? – попыталась улыбнуться я, украдкой вытирая глаза. Вспоминать первую истерику, которую я устроила под впечатлением шести полутрупов, которые при живейшем участии Рейдж стали трупами на три четверти и на четверть остались живыми только из-за моей истерики, вспоминать не хотелось. Из небольшого внутреннего дворика в трущобах мы улетели на их автомобиле, которой, как просветила меня Рейдж, называется флаером. Новая знакомая, как оказалось, как и Элис имела пробел на этике и морали. Она объяснила бессовестный угон тем, что её любимый автомобиль приказал долго летать.

Вторую истерику, громче и дольше первой, я закатила уже дома. Когда подумала, сопоставила факты, уточнила пару деталей и пришла к выводу, что застряла в будущем. Далёком. 2842 год! А чего вы хотели? У меня хоть что-то когда-нибудь по-человечески или по-магически было?!

– Ну чего ты так убиваешься? – пыталась утешить меня Рейдж, терпеливо дожидаясь, когда наконец я выполню своё слово и вылечу наши ожоги и ссадины. – Подумаешь, попала в будущее! Не в прошлое же! Здесь со всеми удобствами жить можно! Не представляю, как вы раньше без Всеобщей Сети жили!

– А без магии? – снова начина шмыгать носом и немного гнусавя, спросила я. Перспектива не колдовать мне очень не нравилась. Потому что я ничего кроме магии толком не умела. Да и ту так полностью не освоила…

– Не колдуй, – беззаботно предложила подруга.