Джезебел Морган – Иди через темный лес. Вслед за змеями (страница 68)
Зеркала в комнате не было, и Марья поправила кружева на воротнике, глядя на размытое отражение в окне. Даже стоя у самого стекла, она не видела неба – весь дом опоясывала широкая терраса, между резных столбов вилось белое деревянное кружево. Горло снова сжалось, настолько сильно ей почудилось, что она в настоящей тюрьме.
В гостиной на диванчике с гнутыми ножками восседал Финист, закинув ноги в сапогах на стол. Заметив Марью, он с мрачной улыбкой отсалютовал ей темной бутылкой. В комнате густо пахло медом и липой, в распахнутые окна с любопытством заглядывал ветер, путался в громоздких букетах на столиках и улетал дальше. Марья подошла к одному, привлеченная синими и лиловыми звездами цветов, глубокой зеленью листьев и белыми искрами пушистых соцветий. Провела пальцем по гладким и холодным лепесткам, коснулась резного листа и с тихим вскриком отдернула руку – на подушечке пальца быстро набухала капля крови, и Марья слизнула ее.
Цветы оказались каменными.
От них шел легкий запах – нагретой земли, раскаленного металла, тлеющего угля. И от этого делалось жутко.
– Я так смотрю, моя дорогая, прошлых ран тебе оказалось мало?
Голос Финиста звучал легко и насмешливо, щедро смешивая яд сарказма с иллюзией искренней заботы. Марья уселась напротив, теперь подозрительно присматриваясь даже к мягким на первый взгляд подушечкам.
– Расслабься, – Финист в задумчивости поболтал бутылкой и посмотрел сквозь нее на просвет, но пить не стал, – камня здесь, конечно, много, но не настолько. – Он повернулся к Марье, и улыбку словно смыло с его лица, а бельма в красном воспаленном ореоле показались особенно жуткими. – Ну, довольна своей ночной прогулкой?
Прежде чем отвечать, Марья пристально вгляделась в Финиста. Он определенно выглядел лучше ее самой, если так можно сказать о мертвеце. Джинсы и куртку сменила белая рубашка, небрежно расстегнутая у горла, и короткие брюки, модные черт знает при каком царе. Высокие, почти до колен, сапоги, потертые и грязные, мало сочетались с одеждой, не лишенной некоторого изящества. И еще меньше – с окружающей обстановкой. Несмотря на бутылку в руках, голос его звучал ясно и четко. Марья принюхалась, но не ощутила запах алкоголя.
Было бы легче, если б он ругался, взывал к ее совести или здравомыслию, грозил всеми возможными карами. Если б вел себя как Аня. Но он со спокойной благожелательной улыбкой ждал ее ответа, и от этого в груди кошки скреблись особенно больно.
– Недовольна. – Как бы она ни старалась удержать лицо, ее выдал голос – слишком слабый, чтобы звучать безмятежно и весело.
Марья закинула ногу на ногу и облокотилась на подлокотник диванчика. Терпеливой улыбкой поощрила Финиста, демонстрируя всей своей позой и дальше задавать вопросы – дурацкие, несомненно. Финист резко подался вперед, каблуки сапог со стуком ударили по темному паркету.
– Надо же, – теперь в его голосе не осталось и эха участия или заботы, только клокотала едва сдерживаемая злость, – а мне казалось, ты этого и добивалась, нарушая все правила. Видимо, тебе нравятся клетки, раз ты так в нее рвалась. Может, тебе понравился бы и ошейник? Сказала бы сразу, и я с превеликим удовольствием посадил бы тебя на цепь!
– Я не рвалась!
Марья прикусила язык, но гневное восклицание уже вылетело. Недовольно скривившись, она пояснила:
– Я торговалась, как и ты. И не моя вина, что некоторая нечисть все-таки может нарушать обещания!
– Значит, это была не нечисть.
– Спасибо, что столь своевременно раскрыл мне глаза! И что бы я без тебя делала?
– Попала бы сюда гораздо, гораздо раньше, моя дорогая.
Марья опустила глаза, сделав вид, что поправляет кружева на манжетах. Наверное, их только для того и придумали, чтоб было чем заполнять неловкие паузы в диалоге.
– Раз уж об этом зашла речь… где мы?
Финист откинулся на спинку диванчика и взлохматил волосы; одно из перьев вырвалось из-под пальцев и медленно опустилось на пол. Он и внимания не обратил.
– Я думал, это ты мне пояснить сможешь. В конце концов, это твоя сестра заперла нас здесь!
– Заперла? – Марья оглянулась на распахнутое окно.
Ухмыльнувшись, Финист подошел к нему, несколько раз махнул рукой, и каждый раз она упиралась во что-то – словно проем затянуло стекло столь тонкое и прозрачное, что глаз не способен был его различить.
– Видишь, маленькая сестрица? – От его улыбки мороз продрал по спине. – Не радуйся распахнутым окнам и незапертым дверям – ты просто не сможешь в них пройти. Входных дверей нет – вообще нет, хоть весь дом обойди. Коридоры появляются там, где миг назад их не было. Исчезают прямо за твоей спиной. За одними дверями – стены, за другими – ничего. Вообще ничего. Нет ни одного зеркала. Время не двигается. Ночь не наступает. Если не задернешь шторы, так и будешь смотреть, как солнце играет в салочки с тучами. Я просидел здесь бездну времени, я досчитал трижды до трехсот тысяч, и ни разу не наступила тьма, ни разу не взошла луна.
В несколько крупных шагов он достиг диванчика Марьи, навис над ней, уперев руки с двух сторон от ее головы, продолжил хриплым и нервным шепотом:
– Ты спрашиваешь, где мы. Так вот, маленькая сестрица, я не знаю. Мы не в мире живых, мы не в мире мертвых, мы не в мире-на-пороге. Мы нигде. И я не знаю силу, столь могущественную, чтобы создать это место и заставить его жить по своим законам!
Резко оттолкнувшись от диванчика, он снова обернулся к окну и не целясь швырнул в него бутылку. Марья ожидала, что та фейерверком осколков разлетится о незримую границу, но бутылка пролетела сквозь террасу во двор и разбилась со звоном о камни. Вытянув шею, Марья заметила алое винное пятно на земле – темное, слишком похожее на кровь.
Финист медленно переводил дыхание, успокаиваясь и возвращая безмятежную и насмешливую маску.
– Итак, моя радость, может, теперь расскажешь, какая же сделка стоила того, чтобы здесь оказаться?
Марья пожала плечами, пристально рассматривая каменные цветы в букете, и, не отрывая от них взгляда, начала говорить:
– На площади ко мне подошел торговец. Предложил рассказать об Ане… О том, что ее можно вернуть. Спасти. Я хотела отправить его к тебе, но с тобой он говорить отказался. Сказал: взять с тебя нечего. Велел прийти позже и пообещал, что мне ничего грозить не будет. Потому и пошла – ты ведь сказал, что нечисть не нарушает обещаний. И я действительно думала, что торговец был нечистью. А дальше ты знаешь – я попалась в ловушку. И не смотри на меня так, я не звала на помощь, а попыталась выкрутиться сама! И у меня получилось… почти. А потом старик что-то сделал и вернул меня прямо в гущу тварей.
– Старик?
Финист напрягся, снова шагнул к Марье и навис над нею. Против воли она вскинула на него глаза, но тут же поспешила снова уставиться на цветы.
– Ну да, старик. В какой-то момент вместо торговца я увидела старика и парня какого-то. Высокий, с длинными волосами…
– К черту парня! Что за старик?
Марья зажмурилась и потерла переносицу.
– Я не успела его рассмотреть. Невысокий, субтильный, опирался на парня…
– Вспоминай!
Марья раздраженно выдохнула.
– Мне, знаешь ли, немного не до того было, чтоб его рассматривать! А что, знакомого узнал?
Финист усмехнулся и немного расслабился, снова уселся напротив и закинул ноги на столик.
– Слишком мало ты сказала, чтоб кого-то узнать. Предполагаю, кто мог бы перепутать тебе пути, но у него не было спутников. Возможно, кто-то другой.
– Он охотился за тобой.
– Что?
Марья прикусила язык, но было уже поздно. С другой стороны, было бы глупо скрывать от побратима, что ему грозит опасность – ведь тогда она грозила и ей тоже.
– Он слишком много знал о тебе. Про глаза, про крылья…
– Крылья?
Он спросил почти спокойно, но Марья заметила, как закостенело его лицо.
– Он сказал, что у тебя их нет. И что взять с тебя нечего. Ты поэтому меня птицей не унес?
Финист поморщился.
– Оборачиваться в толпе тварей – самоубийство еще большее, чем просто явиться к ним на ужин. Так что просто забудь об этом: очередная ложь, на которую ты купилась.
Марья поспешно кивнула и отвела глаза. Финист врал, она видела это. Как видела и то, как мучительно он пытается скрыть, что вопрос о крыльях причиняет ему боль.
– Что ж, – после короткого молчания совершенно нормальным голосом произнес Финист, – у этой ловушки есть одно маленькое достоинство. Здесь
– Прекрасное место, чтобы пересидеть, пока Лис не уймется?
– Боюсь, он скорее подохнет от старости, чем мы отсюда выберемся.
Чеканная дробь чужих шагов отвлекла их. В дверях появился высокий нескладный мужчина, огненно-рыжий, в длинном красном кафтане и щегольски начищенных сапогах. Он улыбался любезно и так широко, что были видны все зубы – мелкие, острые, звериные.
А еще у него были змеиные глаза – полностью желтые, яркие, с тонким зрачком-трещиной.
– Рад вас видеть, господа мои! – хорошо поставленным голосом возгласил змееглазый. В его речи слышался странный прищелкивающий акцент. – Позвольте представиться – Альберт Дрейкен, приказчик и правая рука нашего дорогого хозяина. И от его лица я рад приветствовать вас в его скромной летней резиденции. Также он передает, что безмерно рад помочь старшей родственнице и с радостью позаботится о вас, пока она в отъезде. Я здесь, чтобы угодить вам и скрасить дни до ее возвращения. Обращайтесь ко мне, если чего-нибудь пожелаете.