Джезебел Морган – Иди через темный лес. Вслед за змеями (страница 48)
А затем заиграла.
Конечно, я не умела обращаться с флейтами, да что там, я никогда даже гитару в руки не брала, что уж говорить об инструментах сложнее! Но мелодия сама подхватила меня и начала управлять мной, говорить за меня. Душа мертвой девушки плакала, повторяя свою историю, увлекая всех нас в водоворот своего отчаяния. Я дала ей выговориться и выплакаться, вместе с ней заново переживая предательство, а затем заставила рассказать мою историю.
Мелодия взвилась к сводам пещеры, превратилась в тонкую нить и скользнула в крошечную, незаметную трещинку в кристалле. Теперь флейта плакала о моих ошибках, о моем беспросветном отчаянии, когда я не могла представить, как, как мне тянуть сестру, спасать ее от той ответственности, что обрушилась на меня лавиной. Флейта плакала о разрушенной дружбе, о забытом доверии, о холоде, разделившем меня и Марью вернее граней кристалла. Флейта плакала о моей усталости, о ее усталости, о ее страхе, когда единственный маяк в ее жизни погас и она осталась в темноте.
Флейта плакала о том, что нельзя вернуть прошлое и потерянное, но можно создать новое, разжечь новый огонь, что осветит путь и обогреет.
Флейта плакала, и я плакала вместе с ней, ледяные слезы, совсем не горючие, текли по моим щекам, и исходящий от кристалла мороз превращал их в крошечные льдинки. Они падали, разбивались с тихим звоном, который нельзя было услышать и нельзя было не ощутить всем телом, и этот звон вплетался в рыдание флейты, в ее щемящую мелодию.
Когда легкие начали гореть с непривычки, я выдохнула последний звук и замерла. Костяная флейта тихо хрупнула в дрожащих пальцах и рассыпалась на крошечные частички: вместе с последней нотой ее покинула и мятущаяся душа девочки. Наверное, она тоже решила забыть прошлое и разжечь для себя новый огонь.
Кристалл стал прозрачным, словно от него осталась одна оболочка, тонкая, только тронь – и она разлетится на осколки. Марья шевельнулась, словно перекатилась по кровати, на ее щеке блеснула слезинка.
– Удалось! – одними губами выдохнула я, прижимая ладони к груди.
Очертания ледяной глыбы размылись и растаяли.
И когда от кристалла остался только холод и несколько блестящих кусочков на земле, Марья открыла глаза.
23
Начистоту
Я ждала ее первых слов и боялась их. Вот сейчас она ляпнет привычную грубость, и зыбкая радость встречи исчезнет, вернется тяжесть ярма на шее, тяжесть долга и ответственности. Но Марья молчала, тряслась и переводила взгляд с меня на Финиста и обратно. Когда пауза затянулась до неприличия, она порывисто бросилась ко мне и уткнулась лбом в грудь.
– Тише, милая, – дрогнувшим голосом прошептала я, осторожно обнимая ее за плечи. – Все хорошо. Я тебя нашла, сейчас мы пойдем домой…
Она тряслась в моих объятиях не то от запоздалого страха, не то от беззвучных рыданий.
– Ты уверена, что это настоящая твоя сестра? – тихо спросил шаман из-за спины. – Уверена, что не очередная тварь под личиной?
Я хотела рявкнуть на него, мол, как смеет он сомневаться, что после всех испытаний и мороков я снова могла обмануться. Но я смолчала. В конце концов, он прав, а мне могло глаза застить бездумное облегчение. Да и Яга предупреждала, что вместо сестры я могу найти пустое тело.
Словно почуяв мои сомнения, Марья подняла на меня глаза, испуганные, усталые и отчаявшиеся, повзрослевшие. Она не проспала все это время в камне, нет. Она ждала, не смея надеяться.
Я сглотнула ком в горле и, стискивая пальцы на ее плечах, тихо выдохнула:
– Я… я верю.
Не размыкая объятий, я осторожно повела ее к выходу из пещеры, прочь из темноты ее темницы.
– Не так быстро, дорогая моя. – Финист с улыбкой преградил нам путь. Марья сильнее прижалась ко мне, пытаясь спрятаться, защититься от мертвого взгляда. – Напоминаю, тебе все еще нужно мое общество. Не лишай же себя его.
– С чего бы?
Финист с хрустом размял шею, и на секунду мне почудилось, что это огромная гниющая птица взъерошила перья.
– Во-первых, вспомни, что в твоей сестре живая, вкусная кровь, и сотни навьих духов в клочья растерзают любого, чтобы впиться в ее тело, высосать ее досуха, а потом натянуть его на себя, как платье не по размеру… – Он резко повернулся в сторону, даже до того, как я услышала мягкие шаги шамана. – И не думай, что твой амулет ее спасет. Ты же не можешь не знать, – тут Финист растянул губы в неприятной улыбке, – он уже растерял почти всю силу. Да и что с тобой-то станется, если хоть такой – хлипкой да ненадежной – защиты лишишься? И в тебе лакомство для навий найдется!
Шаман замер, нерешительно поглаживая веревочку амулета. Мой верный друг смотрел только на меня, готовый пожертвовать собой ради шанса для меня и Марьи. Но я не могла принять такую жертву.
Отрицательно качнув головой, я тихо спросила у Финиста:
– А во‐вторых? Тоже какая-нибудь гадость?
– Ты поразительно догадлива, хотя я и не стал бы называть это гадостью… Видишь ли, у меня было достаточно времени, чтобы твою сестру… скажем так, узнать получше. – Он отвесил Марье глумливый поклон, и та со всхлипом отвернулась. На мгновение он сморщился, но все так же ядовито продолжил: – Конечно же, я не мог упустить случай и не отблагодарить твою сестрицу… самым подобающим образом.
В глазах потемнело. Как со стороны я услышала низкий хриплый рык, пальцы обожгло, словно кислотой, и в следующий миг, когда зрение ко мне возвратилось, я обнаружила, что сижу сверху на Финисте, вцепившись в его шею, пытаюсь душить, но его плоть под моими ладонями расходится, тронутая разложением. Я ни на йоту не усомнилась в грязных намеках сокола, и даже пузырящийся под ладонями гной не мог заставить меня разжать пальцы.
– Если ты, мр-р-разь, если ты ее хоть пальцем тронул, – сквозь зубы процедила я, все пытаясь сдавить его горло посильнее, – я тебя уничтожу, я ощиплю тебя, как курицу!
Я обтерла ладони об его же плащ и встала, нервно поводя плечами. Вспышка звериной ярости напугала и меня саму, но я старалась этого не показывать. Финист с трудом поднялся, широко разевая рот, как рыба, выброшенная на сушу. Тронутая разложением плоть медленно восстанавливалась, дыры средь истлевших мышц закрывала новая, чуть розоватая кожа.
– Ты слишком плохо обо мне думаешь, дорогая, – сипло произнес Финист, криво улыбаясь и потирая горло. Кажется, его тоже напугала моя ярость. Кажется, он сам уже был не рад своим словам.
– Он только меня порезал, – сдавленным шепотом выдавила Марья из-за спины шамана. Голос ее звучал чуть хрипловато, как после долгой простуды, и она растирала шею, всю в красных пятнах, словно не Финиста я душила, а ее. – Вот, чуть выше запястья, и крови собрал. – Сестра расправила плечи и уже громче, со злой насмешкой произнесла, на мгновение став похожей на себя прежнюю: – И если я не ошибаюсь, то лучше бы он и вправду меня изнасиловал – ты ведь об этом подумала, так?
– Всего пара капель, – довольно улыбнулся Финист, блеснув мелкими зубами. – Для братания больше и не требуется.
– Зачем?! – с бессильной злобой выдохнула я.
– А ты разве не догадалась еще, моя дорогая? Или снова не хочешь замечать очевидные вещи? Теперь мы связаны, и, если тебе дорога сестра, будь добра, обращайся со мной помягче. Разве я этого не заслужил? Разве не помогал тебе, не спасал тебя, не подсказывал верный путь? Может, – он с хитрым прищуром наклонил голову, – я заслужил поцелуй прекрасной девы? О, будь смелее, представь, что всего лишь целуешь сестру! Уверяю тебя, его она ощутит так же ясно, как и твои руки на шее!
Выдержав паузу и насладившись моим молчаливым отчаянием, он продолжил вкрадчиво:
– О, и не стоит забывать о стреле, пожалованной твоим дружком. Ее она тоже ощутила… хоть и не так ярко и полно, как я – кристалл, видишь ли, ее и от этого уберег. А ведь много ли надо девочке, чтоб умереть? Интересно, – он прищурился и склонил голову к плечу, – что бы ты сделала со своим трусливым приятелем, узнав, что, стреляя в ненавистного Финиста, он прикончил твою драгоценную сестрицу?
Со свистом втянув воздух, я размахнулась, чтобы отвесить ему оплеуху, но все-таки сдержала себя. Поддаваться на провокации – самое гиблое дело, особенно если это может причинить боль близким.
– Не поцелуешь? Какая жалость! К тому же, – из голоса Финиста исчезли глумливые нотки, теперь он говорил отрывисто и серьезно, – пока мы не покинем царство мертвых, ей стоит держаться со мной рядом. Никто не сможет защитить ее от навий лучше меня. Видишь ли, наша связь имеет и обратную сторону: если что-то случится с твоей сестрой, то мне тоже не поздоровится. Да, вплоть до смерти. – Он поймал мой взгляд и снова растянул губы в неприятной усмешке. – Рискнешь избавиться от меня таким способом?
– Да пошел ты!
Я отвернулась, не желая смотреть ни на Финиста, ни на Марью.
– Позволь еще напомнить, моя милая, наше время ограничено. Ты не слышишь, как шуршат камешки под гнилыми лапами навий, не слышишь, как под их когтями скрипит лед. Но позволь уверить тебя, они близко. И вместе с сестрой ты не сможешь пройти мимо них.
Финист лениво потянулся, прошелся по пещере, словно раздумывая о чем-то. Шаман нервно потирал костяшки, пристально следя за каждым движением сокола. Марья мелкими шажками перебиралась ко мне. Мрачный, завернутый в пованивающие шкуры волк ее пугал.